– Может, лучше поговорить с психологом? – предложил я.
– Я не сумасшедший. Я просто болен. Меня поразила какая-то болезнь.
– Похоже на невротическое заболевание. Вы что-то подавляете в себе, но оно дает о себе знать таким образом, когда вы расслабляетесь.
– Да-да, – сказал он и отмахнулся рукой от моих слов. – Наверняка у этого есть красивое название. Если бы я верил, что мне может помочь врач, я бы к нему обратился. Но теперь я поговорил с вами, а вы писатель. Писатели чувствуют темные стороны людей. Вы должны уметь представлять себе, отчего такое случается с человеком, и придумывать, как помочь.
Он наклонился и схватил меня за руку.
– Писать – это одно, – сказал я. – А лечить – совсем другое.
– Можно вылечиться, читая.
– При условии, что найдется правильная книга.
Его взгляд затуманился, и на какую-то долю секунды мне показалось, что его голова лежит в стеклянной банке. Большая, непропорциональная голова, хранящаяся в формалине, с полуоткрытыми глазами, вечно пялящимися сквозь стекло.
– Не притворяйтесь, – процедил он. – Вы кое-что знаете о темноте души.
– Единственное, что я знаю, так это то, что там может быть очень темно.
Мужчина наклонился вперед.
– Боюсь, он может начать метать икру, – тихо сказал он. – Я дико этого боюсь. Что мне делать, если червь начнет метать икру?
– Черви не мечут икру, – ответил я, откинувшись на спинку дивана. – Икру мечут лягушки.
– А что делают черви?
Я понятия не имел, что делают черви.
– Просто размножаются, – ответил я.
Мысль о размножающемся черве, должно быть, всерьез напугала моего собеседника, потому что на его лице теперь был написан ужас. Накатившая на меня тошнота усилилась, и только большим напряжением воли мне удалось удержать себя от того, чтобы схватить сумку и рвануться к выходу. У меня было такое чувство, что я сижу напротив монстра, что это какая-то нулевая отметка мужского начала.
– Если у человека болит душа, – сказал я, – и он не знает, как справиться с болезнью, надо ходить на прогулки. Как тело чувствует себя лучше от света и свежего воздуха, так же и душа может излечиться благодаря тому же самому. Все дело в снабжении кислородом.
Мужчина холодно смотрел на меня.
– Зачем вы говорите банальности? – спросил он. – Я вам открылся. Вы отталкиваете меня.
– Да нет же. Я пытаюсь дать вам совет.
– Вы не поняли ничего из того, что я сказал. Вы утверждаете, что вы писатель, но вы кажетесь полным идиотом. Вы действительно полагаете, что червь может дышать? Это не такой червь, который будет дышать, если я начну ходить на прогулки. Этот червь только ест.
Я встал, взял пиджак и сумку. Потом повернулся к толстяку.
– Будьте осторожны со своей мужественностью. Не дайте ей сожрать вас.
– Что вы хотите сказать?
– Будьте добрым. Только это. Будьте добрым, – я кивнул в сторону секретарши.
– Нет, я не могу быть добрым. Не с ней.
Он резко помотал головой.
– Я много лет плачу ей зарплату, а она вообще меня не ценит. Я ее ненавижу. И не вижу никакого решения.