— Ага, — кивнула нянюшка. — Забавно все-таки, как оно иной раз бывает, правда?
Нянюшка задумчиво посмотрела на пустой кувшин из-под фруктового сока.
— Чего здесь не хватает, — произнесла она тоном человека, после длительных и серьезных размышлений наконец приходящего к заключению, — так это бананов, рома и всего остального…
Увидев, что нянюшка решительно направляется в сторону дайкири, Маграт едва у спела ухватить ее за платье.
— Потом успеешь, — возразила она. — Лучше пошли за матушкой. Вдруг ей понадобится наша помощь?!
— Вот уж это навряд ли, — махнула рукой нянюшка. — Не завидую я Лили, когда Эсме доберется до нее.
— Но я в жизни не видела матушку такой возбужденной! — воскликнула Маграт. — Может ведь что угодно случиться.
— Надеюсь, так оно и будет, — ответила нянюшка.
А потом со значением кивнула лакею, который, будучи человеком понятливым, тут же подлетел к ней.
— Но ведь она может сделать что-нибудь… ужасное!
— И отлично. Ей всегда этого хотелось, — сказала нянюшка. — Айн банановый дакири, махатма данке, вуле ву.
— Ничего отличного не вижу, — настаивала Маграт.
— Ой, ну ладно, ладно… — сдалась нянюшка. Пустой кувшин она сунула барону Субботе, который машинально принял этот дар.
— Решили сходить туда, разобраться, что да как, — пояснила нянюшка Ягг. — Уж извините. А вы тут продолжайте пока… если еще осталось, чем продолжать.
После того как ведьмы поднялись по лестнице и скрылись из вида, госпожа Гоголь, нагнувшись, подняла с пола мокрые остатки своей куклы.
Один или двое из гостей кашлянули.
— И это все? — спросил барон. — Двенадцать лет псу под хвост?
— Принц мертв, — ответила госпожа Гоголь. — Справедливость восстановлена.
— Но ведь ты обещала, что отомстишь ей за меня, — напомнил барон.
— Ей отомстит кое-кто другой, — пожала плечами госпожа Гоголь и бросила куклу на пол. — Лилит боролась со мной двенадцать лет, и у нее ничего не вышло. А эта даже не вспотела. Так что не хотелось бы мне сейчас оказаться в шкуре Лилит.
— Значит, ты не держишь своего слова?!
— Держу. Должна же я хоть что-то держать.
Госпожа Гоголь обняла Эллу за плечи.
— Ну вот, девочка моя, — сказала она. — Это твой дворец. Твой город. И здесь не найдется ни единого человека, который посмел бы отрицать это.
Она обвела взглядом гостей. Кое-кто попятился.
Элла посмотрела на Субботу.
— У меня такое чувство, что я тебя знаю, — объявила она и повернулась к госпоже Гоголь. — И тебя тоже, — добавила она. — Я видела вас обоих… раньше. Наверное, очень давно, да?
Барон Суббота уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, но госпожа Гоголь подняла руку.
— Мы обещали, — напомнила она. — Никакого вмешательства.
— Даже с нашей стороны?