— И ты отдаешь мне Лили Ветровоск.
Госпожа Гоголь так шумно набрала воздуха в грудь, что это было слышно во всем зале.
— Никогда!
— Гм, вот как? — спросила матушка. — Стало быть, ты все-таки боишься проиграть?
— Просто не хочется прибегать к крайним мерам, матушка Ветровоск, — ухмыльнулась госпожа Гоголь. — Ведь тебе может быть больно.
— Вот и не прибегай к ним, — согласилась матушка. — Я очень не люблю, когда мне больно.
— Я против поединков, — встряла вдруг Элла.
Обе соперницы взглянули на нее.
— Теперь ведь она правительница, верно? — осведомилась матушка. — Значит, мы должны ее слушаться?
— Я покину город, — сказала госпожа Гоголь, снова поворачиваясь к матушке, — но Лилит моя.
— Нет.
Госпожа Гоголь полезла в сумку и достала оттуда тряпичную куклу.
— Видишь вот это?
— Ну, вижу, — ответила матушка.
— Эта кукла предназначена для нее. Не хотелось бы, чтобы кукла стала тобой.
— Прошу прощения, госпожа Гоголь, — твердо отозвалась матушка, — но у меня есть долг, и я ему следую.
— Ты умная женщина, матушка Ветровоск, однако сейчас ты очень далеко от дома.
Матушка равнодушно пожала плечами. Госпожа Гоголь держала куклу за талию. У куклы были сапфирово-голубые глаза.
— Тебе известно о магии зеркал? Так вот, матушка Ветровоск, это моя разновидность зеркала. Эту куклу я могу сделать тобой. А потом я могу заставить ее страдать. Не вынуждай меня делать это. Прошу.
— Увы, госпожа Гоголь. Но иметь дело с Лили буду я.
— Честно говоря, Эсме, я бы на твоем месте вела себя поумнее, — пробормотала нянюшка Ягг. — В этих делах она мастерица.
— По-моему, она может быть очень жестокой, — поделилась своим мнением Маграт.
— Я не испытываю к госпоже Гоголь ничего, кроме глубочайшего уважения, — откликнулась матушка. — Прекрасная женщина. Но слишком много говорит. Будь я на ее месте, я бы прямо сейчас вонзила в эту штуку пару длинных ногтей.
— Так бы уж и вонзила, — хмыкнула нянюшка. — Все-таки хорошо, что ты добрая, правда?
— Правда, — кивнула матушка и снова повысила голос. — Я иду за своей сестрой, госпожа Гоголь. Это дело семейное.
Она решительно направилась к лестнице.
Маграт вытащила палочку.
— Если кое-кто хоть что-нибудь сделает нашей матушке, остаток жизни этой «кое-кому» придется провести круглой и оранжевой, с семечками внутри, — посулила она.
— Вряд ли Эсме одобрит, если ты сотворишь что-нибудь подобное, — сказала нянюшка. — Не волнуйся. Не верит она во все эти штучки с булавками и куклами.
— Да она вообще ни во что не верит. Только какое это имеет значение?! — воскликнула Маграт. — Главное, что госпожа Гоголь этому верит! Это ее магия! И это она должна верить!