— Лежи себе да радуйся, вроде того, — кивнула нянюшка.
Матушка оглядела свое белое платье.
— Жаль, одета я неподходяще, — покачала головой она. — Ведьме пристало ходить в черном.
Она спустилась по лестнице в зал, поднесла руки ко рту и крикнула:
— Ау-у-у! Госпожа Гоголь!
Барон Суббота замолчал. Госпожа Гоголь кивнула матушке.
— Слушаю, госпожа Ветровоск.
— Господина никогда не было, так что зови меня лучше матушкой, — огрызнулась та, а потом продолжила несколько более спокойно: — Ты сама прекрасно знаешь, что все это неправильно. Королевой должна быть она, и это справедливо. Чтобы помочь ей, ты воспользовалась магией, и это тоже правильно. Но на этом и нужно остановиться. Что будет дальше, уже ее дело. Нельзя постоянно исправлять все с помощью магии. С помощью волшебства можно лишь не давать кому-то творить зло.
Госпожа Гоголь выпрямилась во весь свой внушительный рост.
— Да кто ты такая, если указываешь мне, что я здесь могу делать, а чего не могу?
— Мы ее крестные, — ответила матушка.
— Точно, — кивнула нянюшка Ягг.
— У нас и волшебная палочка есть, — добавила Маграт.
— Матушка Ветровоск, ты же ненавидишь крестных, — усмехнулась госпожа Гоголь.
— Мы относимся к другому их типу, — пожала плечами матушка. — Мы даем людям то, что они действительно хотят, а не то, что, как нам кажется, они должны хотеть.
Удивленные гости беззвучно зашевелили губами, повторяя и переваривая только что услышанное.
— В таком случае, свою роль крестных вы уже сыграли, — парировала госпожа Гоголь, которая соображала быстрее остальных. — И сыграли замечательно.
— Ты невнимательно слушала, — упрекнула матушка. — Крестные бывают самые разные. Она может оказаться хорошей правительницей. А может оказаться плохой. Но выяснить это она должна самостоятельно. Без какого-либо вмешательства извне.
— А что, если я скажу нет?
— Наверное, нам тогда придется продолжить исполнять свои обязанности крестных, — промолвила матушка.
— Да ты хоть представляешь, сколько мне пришлось трудиться, чтобы победить? — надменно вопросила госпожа Гоголь. — Знаешь, сколького я себя лишила?
— Зато теперь ты выиграла. Стало быть, делу конец, — сказала матушка.
— Ты что, матушка Ветровоск, бросаешь мне вызов?
Несколько мгновений матушка колебалась, но потом расправила плечи. Ее руки чуть разошлись в стороны — едва заметно. Нянюшка и Маграт немного отодвинулись от нее.
— Если тебе так хочется.
— Мое вуду против твоей… головологии?
— Как пожелаешь.
— А какова ставка?
— Больше никакой магии в орлейских делах, — решительно ответила матушка. — Никаких сказок. Никаких крестных. Люди должны сами решать — что добро, а что зло, что правильно, а что неправильно.
— Идет.