– Да-да, – весело ответил тот на стук.
На лице шефа, как всегда, гуляла полунасмешливая улыбочка.
– Всё сделано, Семён Вадимович, – доложил Гендальев.
– Отлично, Витя, отлично. Знаешь что? Ты сегодня сделал большое дело для организации, поэтому я отпускаю тебя домой. У тебя сегодня сокращённый рабочий день.
Гендальев обрадовался:
– О, спасибо!
– Да-да, вот ещё что, – сказал начальник, доставая из кармана кошелёк. – Ввиду большой ответственности и даже некоторой опасности сегодняшнего поручения, руководство предприятия поручило мне поощрить тебя премией, возьми.
Он протянул Виктору пятитысячную банкноту.
– Что вы! – удивился Гендальев.
Зарплаты, премии и все прочие трудовые выплаты всегда переводились на банковскую карту.
– Возьми, возьми, – нетерпеливо повторил Полуоткатов. – Витя, ты теперь находишься в кругу посвящённых, и сегодня ты как никогда близко столкнулся с практической стороной работы настоящего юриста.
Гендальев взял деньги, поблагодарил и направился к выходу.
– И вот ещё что, – сказал ему вслед Полуоткатов. – Ты, безусловно, понимаешь, что некоторыми деталями своей работы, лучше ни с кем не делиться?
– Конечно, Семён Вадимович, – ответил Гендальев и закрыл дверь.
Что-то в нём сегодня изменилось. Он стал уверенней, сильней. За целый день он так и не вспомнил про Соню и, уходя, не стал заходить в кабинет, чтобы сообщить об уходе Милане.
***
В три часа дня Гендальев был уже дома. По пути он зашёл в пиццерию и заказал на вынос самую дорогую пиццу.
С аппетитом наевшись любимой сухомятки, он уселся на диван и стал читать «Камеру обскура» дальше. Он и не заметил, как наступил вечер. Больше половины книги было прочитано, пицца доедена. Удивительно, какое воздействие может оказать на человека художественная литература. Оксана однозначно принесла ему Набокова с умыслом. Эта история про безобразную «любовь» с её низостью, изменами и полным уничтожением мужского достоинства, вызвала в Викторе смешанные чувства.
С одной стороны он нашёл некие сходства со своей личной ситуацией, с другой у него всё же не было ничего такого ужасного и в помине. И это вроде как немного радовало. Стало быть, не такой уж он убогий, бывает и хуже. Но… ни эта ли наклонная дорожка вниз и приводит со временем мужчину на то самое набоковское дно?
Со вчерашнего вечера он начал буквально физически ощущать отвращение к Соне. Он больше не хотел таких отношений. Да, он чувствовал привычку, некую опустошённость, отсутствие моральной опоры. Ведь в любой момент, достав мобильник из кармана, он мог представить, что на том конце линии есть кто-то, кому он не чужой.
Но так ли это на самом деле? Или это ощущение было чем-то вроде костылей для инвалида с неправильно сросшимися после перелома костями? Может, стоит остановиться? Сломать кости и дать им срастись заново, но уже нормально? Да, он ступил однажды не на тот путь, не имея должного опыта, но разве это означает, что всё теперь так будет всегда? Криво-косо, с костылями, абы как, лишь бы что-то было?
Или быть может, стоит задуматься о переделке себя самого? Не так уж и страшно молодому человеку побыть какое-то время без этой иллюзии отношений. Без этой некрофилии, где объектом сладострастия выступает сам факт использования подобного рода «любви». Насилие над трупом, коим являются их с Софией отношения. И ведь у него всё было гораздо хуже, чем у других подобных «некрофилов», ибо как правило отношения между мужчиной и женщиной умирают со временем, после того как они успеют друг другу опостылеть. У Гендальева же, любовь изначально была мертва, так как всё, чего он хотел от Сони, было ограничено плотским влечением. И он, сам того не сознавая, позволил сделать из себя подкаблучника.
Пора бы уже выбросить свои костыли, сломать неправильно сросшиеся конечности и дать им время выздороветь. Пора решить эту проблему пока ещё молод и травмированный организм способен к исцелению. Пора послать к чёрту эти мёртвые отношения и эту ложную спутницу жизни.
С этими мыслями он и уснул.
***
Среда это маленькая пятница, гласит офисная пословица. Обычно люди радуются тому, что неделя скоро закончится, ведь после четверга последует пятница большая и тогда можно хорошенько расслабиться. Потратить те деньги, что ещё не потратил, напиться, превратиться в беспечную свинью и надеяться, что в этот раз понедельник наступит не так быстро.
Гендальеву это было неинтересно. После возвращения из армии, он растерял большинство своих школьных и институтских друзей. Как-то всё само так случилось: вроде все они были, а теперь нет.
Новые приятели появлялись лишь среди коллег. Все они были с ним на работе и с наступлением выходных проводить время с ними же не хотелось.
Исключение составляли лишь Соня и Милана.
Иногда по пятницам они ходили со старшим юристом в дешёвое кафе рядом с мясокомбинатом и засиживались там до позднего вечера. Нельзя сказать, что эти посиделки доставляли Виктору большое удовольствие, но ему казалось, что такое общение было лучше, чем никакого.