— И не мечтай.
Живописец подошел к перилам:
— Прекрасный морской воздух. Время наслаждаться жизнью, а не рассматривать картины. Наслаждаться жизнью во всех ее красках. Наслаждаться свободой и вседозволенностью. Вы, — он ткнул пальцем в Григория, — вы немедленно повезете меня к девочкам. Эту вдову… — он показал на Аду, — эту вдову брать не надо. Тоща. — Потом показал на Вильму. — Эту можно. И еще одна была. Такая стройная.
Вильма не поняла:
— Это он о в ком.
— О Лимоне, — подсказал Леонард, — у него утончённый вкус.
Обладатель утонённого вкуса схватил Григория за пуговицу:
— Поехали к девочкам. И немедленно. Я чувствую, прилив вдохновения.
Григорий махнул рукой:
— Ладно, поедем.
— Вы знаете, куда? — спросил его Леонард.
— А то!
42. Явление министра
В это время на веранде появилась министр. И всё пошло по-другому.
Увидев художника, она всплеснула руками:
— Зиновий! Что ты тут делаешь? В таком странном виде.
Ответила возмущённая Ада:
— А он развлекается. Только что предложил мне раздеться догола и взять хлыст. Ты его знаешь?
— Это специалист по живописи. Академик. Академик Зиновий Зелёный.
Академик заплетающимся голосом прогнусавил:
— Пока еще не академик.
— И кроме того, мой старый знакомый… Мы не виделись, пожалуй, лет десять. Бог мой, как летит время…
— Ты совершенно не изменилась.
— И ты тоже. Такой же! Напиться до чертиков. Одеться в идиотский костюм!
— Дело в том, что по дороге сюда меня облили горчицей.
— Зиновий, я тебя хорошо знаю. Не придумывай. Кому нужно обливать тебя горчицей!
— Но меня облили.
— И после этого ты надел этот костюм.
— Мне одолжили этот костюм. Он не мой. Я даже не знаю, что в карманах.
И он начал яростно вынимать из кармана какие-то бумаги.