Большой медицинский обман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

То же самое произошло в Колумбии – в Боготе, столице этой страны ноябрь 1976 года ознаменовался окончанием 52-дневной забастовки врачей. Как сообщает National Catholic Reporter, за период забастовки смертность снизилась на 35 %. Национальная ассоциация гробовщиков подтверждает эти цифры.

Аналогичное явление наблюдалось в Калифорнии, а в 1978 году – в Великобритании.

Если бы врачи действительно были заинтересованы в продлении жизни своих пациентов, им следовало бы устроить длительную забастовку и отправиться на рыбалку, как предложил доктор Роберт Мендельсон, известный практикующий врач из Чикаго и автор книг по медицине.

Но, кажется, никто не в состоянии поколебать догматическую убежденность большинства, так глубоко засевшую в мозгу, в том, что сегодняшняя медицина достигла высот – даже когда множество медицинских корифеев высказывают противоположное мнение.

Человек и животные

Два грамма скополамина убивают человека, но собаки выносят в сотни раз большую дозу. Одна бледная поганка может выкосить целую семью, но является здоровой пищей для кролика, любимейшего лабораторного животного вивисекторов. Дикобраз может без вреда для себя съесть за один раз столько опиума, сколько наркоман выкуривает за две недели, и смыть его таким количеством синильной кислоты, которого было бы достаточно для отравления целого полка солдат. Овца в состоянии поглощать огромные количества мышьяка – излюбленного яда отравителей. Морфий, который успокаивает и усыпляет людей, вызывает у кошек и мышей маниакальное возбуждение. С другой стороны, наш сладкий миндаль может убить лису, обычная петрушка – яд для попугаев, а высоко ценимый пенициллин косит наповал другой «излюбленный» лабораторный вид – морских свинок.

Этот список можно сколько угодно продолжать, но приведенных примеров достаточно, чтобы доказать: нет более ненадежной проверки нового лекарства (в которых нет жизненной потребности), чем опыты на животных.

Так называемые органы здравоохранения и исследователи тоже это знают. Тем не менее, они продолжают твердить общественности и СМИ: вы хотите, чтобы мы тестировали лекарства на ваших детях?

На самом деле, все синтетические препараты вредны, и все новые препараты тестируются на нас и наших детях, потому что опыты на животных – это надо повторять вновь и вновь – выполняют лишь функцию алиби – будучи не в состоянии дать ответа о действии лекарства на человека или, хуже того, давая неправильный ответ. Данное правило не имеет исключений.

Напротив, трагедии, связанные с приемом медикаментов, сегодня происходят все чаще, а во времена, когда обязательное тестирование на животных не практиковалось, их просто не было. Следовательно, они представляют собой прямой результат все более обширных исследований на животных.

Торговцы ядом

Сегодняшние практикующие врачи не знали бы, как заниматься своей профессией без огромного числа вновь и вновь появляющихся синтетических медикаментов с таинственными названиями. Тем не менее, при учебе в университете знакомство будущих врачей с фармакологией было очень ограниченным, потому что преподаватели не могли уследить за непрерывным потоком новых препаратов, наводняющих рынок и заменяющих старые, ибо их неэффективность и отрицательное действие становилось уже невозможно скрывать.

Молодые врачи действительно начинают учиться своей профессии лишь по окончании вуза, когда начинается их непосредственный контакт с пациентами. В это время для них начинается собственно фармацевтическое просвещение, которое сопровождает их на протяжении всей профессиональной деятельности. Это просвещение состоит в потоке брошюр от производителей лекарств и в регулярном посещении торгового представителя, который предлагает врачам в подарок золотые ручки или приглашения на охоту, а заодно, разумеется, сумки, наполненные образцами «новых» препаратов, вместе с рекомендацией испробовать их на пациентах и сообщить о результатах. Очередное доказательство того, что лабораторные эксперименты не дают надежной информации.

Иными словами, начинающие врачи получают информацию не от университетских преподавателей, чьи знания по фармакологии уже много лет как устарели, а из брошюр и от навязчивых продавцов фармацевтических концернов, чья цель заключается не в здоровье населения (здоровое население означает смерть для индустрии), а в постоянно растущей прибыли.

Большинство врачей, читающих аннотации к лекарствам, полагают, что их написали специалисты-медики. Лишь очень малое их число понимает, что их составили люди, которые не провели и пяти минут у койки больного и имеют только опыт работы с животными. Тем не менее, вне зависимости от своих знаний об этом факте, большинство врачей, кажется, радуются постоянному наличию новых средств, к которым можно прибегать.

Доктор Карл Е. Почедли (Carl E. Pochedly), онколог со специализацией на детской онкологии, согласно выпуску Science Digest за январь 1980, сделал следующее признание, являющее собой разительный пример откровенности:

Но обратим внимание на тонкое различие. Доктор Почедли говорит о том, чтобы справиться с ребенком, больным раком, а не о том, чтобы справиться с болезнью, которую он совершенно честно называет устойчивой к лекарствам, то есть, неизлечимой. Но благодаря растущему притоку новых лекарств, неэффективность или вред которых, в отличие от имеющихся, еще не доказаны, врач может создать у ребенка или его родителей впечатление, что «предпринимается нечто НОВОЕ».

Некоторым докторам нужно испытать шок от судебного разбирательства за врачебные ошибки, чтобы проснуться и понять, что их низвели до инструментов индустрии, ориентированной на прибыль, систематически обманывающей их и общественность. Time за 9 июня 1975 года сообщает об обвинениях со стороны пациентов во врачебных ошибках. Причем раньше ошибок было мало, а потом они стали такими распространенными, что средние годовые страховые премии специалистам с высоким риском за один год возросли с 5377 до 22 704 долларов США.

Этот скачок, отражающий аналогичный подъем везде, в полной мере оправдан, если вспомнить все больший вред из-за допуска в продажу лекарств, которые тестировались на животных до попадания к человеку. Нижеследующие примеры – отнюдь не единичные случаи. Они представляют собой лишь крохотную часть длинного, постоянно растущего списка.

Последствия

В 1971 году в Англии 1500 человек были вынуждены обратиться к врачу, потому что они принимали «безопасное» обезболивающее парацетамол; как всегда, значительное их число пострадало еще больше из-за лечения, назначенного в больнице.

Примерно в то же самое время лечение орабилексом привело к болезни почек со смертельным исходом. MEL/29 приводил к катаракте, метаквалон – к серьезным психическим расстройствам, которые как минимум в 366 случаях имели смертельный исход, главным образом в виде самоубийства.

Немецкий препарат талидомид (контерган), который привел к уродствам как минимум у 10 тыс. детей, оказался всего лишь первой ласточкой в быстро растущем списке тератогенных, то есть, вызывающих нарушения плода медикаментов. Из-за них число врожденных уродств значительно возросло с тех пор, как были введены обязательные опыты на животных якобы во избежание таких трагедий.

В 1972 году доктор Пол Д. Столли (Paul D. Stolley) из больницы Джона Хопкинса (Johns Hopkins Hospital) выяснил, что спрей изопротеренол британского производства виноват в таинственной эпидемии, из-за которой в 1960-е годы во всем мире погибло не менее 3500 астматиков.

Вскоре после этого обнаружилось, что стилбестрол вызывает рак у молодых женщин.

Осенью 1975 года итальянские службы здравоохранения изъяли из продажи средство от аллергии трилерган, потому что от него возникал вирусный гепатит – болезнь, которую экспериментаторы за много лет до того обещали ликвидировать, но которая все это время становилась все более распространенной.

В начале 1976 года лаборатории Salvoxyl-Wander швейцарского концерна «Сандоз» (Sandoz) изъяли из продажи препарат фламанил. Его выписывали пациентам с ревматизмом, он не оказывал никакого положительного действия, зато приводил к потере сознания – тоже в некотором роде метод временного снятия боли.

Через несколько месяцев британская монополия ICI («Имперская химическая промышленность» / Imperial Chemical Industries) сообщила, что он начала выплачивать компенсации пострадавшим (либо членам семей погибших) от эралдина, препарата для укрепления сердца, при этом они прибегли к обычному алиби – средство выпустили на рынок после семи лет «интенсивных лабораторных исследований» (разумеется, на животных), и тогда все говорило об абсолютной безопасности для здоровья. Но потом бесчисленные потребители страдали от серьезных повреждений глаз и желудочно-кишечного тракта, а многие умерли.

Летом 1977 года швейцарская транснациональная корпорация «Сиба-Гейги» (Ciba-Geigy) была вынуждена изъять с американского рынка фенформин, который в течение 18 лет навязывали диабетикам. Уже было невозможно дальше скрывать, что из-за его побочных эффектов ежегодно умирают около тысячи человек. Тем не менее, после того, как эту информацию опубликовали в СМИ, западногерманские фармацевтические предприятия с согласия немецких служб здравоохранения в течение всего последующего года – до 1 июля 1978 года – продавали свои запасы смертельного противодиабетического средства, препараты дипар, силубин-ретард и синдатил. Совершенно очевидно, что главным тут было не здоровье людей, а прибыль синдиката.

International Herald Tribune за 23–24 декабря 1978 года сообщает в статье под заглавием «Германия запрещает лекарство от холестерина» (Germany Bans Drug Against Cholesterol) следующее: