Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот как позднее оценивал эти события и свой поступок сам А. Руцкой:

«Я признаю, что первый мой порыв был недостаточно продуман. Это и неудивительно для человека, который почти не спал двенадцать суток в условиях замкнутого пространства, потока дезинформации и напряженного психологического противостояния. Но, быстро поняв, что у нас пока недостаточно сил, чтобы бескровно решить эту проблему, я отменил свое решение, приказав к телецентру не ходить. Но удержать разъяренную массу людей, на глазах которых зверски били и расстреливали их единомышленников, было уже невозможно. Призывы идти в «Останкино» доносились из толпы демонстрантов задолго до того, как я отдал аналогичный приказ»[241].

В действие вступил запасной вариант провокации. Агенты МВД помогли быстро переместить основную массу манифестантов к «империи лжи» – телецентру «Останкино». Отступающая милиция, подобно «неопытным» юнцам, оставила вместе с ключами зажигания возле мэрии 15 грузовиков для перевозки личного состава. На них митингующие отправились к «Останкино», чтобы потребовать предоставления слова законной власти, народу. Однако оставленные «подарки» настораживали. Любой, едва прошедший обучение шофер, выходя из кабины, автоматически берет ключи с собой. А тут автомашины, военная техника (несколько БТРов) словно специально приготовлена «для захвата». Стало ясно, что и это входило в сценарий провокации. Его авторы отчетливо понимали, что ни Руцкой, ни кто-либо другой остановить эту мощную толпу уже не сможет. Действия масс стали бесконтрольны, стихийны, чего и хотели авторы кровавого сценария.

У проспекта Мира навстречу демонстрантам стали один за другим подъезжать автобусы, чтобы быстро (?!) доставить их к «империи лжи». Революционный порыв брал свое. У телецентра – очередная провокационная ловушка. Здесь собрались около 5 тыс. безоружных москвичей и примерно 25 человек, вооруженных стрелковым оружием.

Никто из защитников Конституции по телецентру не стрелял. Шли длительные и утомительные переговоры. Прибывшие требовали дать возможность выступить депутатам в прямом эфире и рассказать всему миру, что на самом деле творится в Москве.

Телецентр «Останкино» давно был занят частями МВД. Глава общественного комитета по защите Верховного Совета в 1993 г. Дмитрий Рогозин считает, что «кто-то точно знал, что они (народные депутаты и защитники Белого дома. – Примеч. авт.) придут, и эти провокаторы находились внутри Верховного Совета. Еще 27 сентября я побывал в Останкине и видел там отряд «Витязь», который уже ждал нападающих»[242].

К вечеру сюда к «Останкино» стянули, как рассказал впоследствии «герой» П. Грачев, 400 солдат МВД и спецназа, 6 БТРов. Потом подоспели еще 15 БТРов и 100 омоновцев. К этим частям присоединилось и заняло огневые позиции спецподразделение «Витязь» под командованием подполковника С. Лысюка, которое стало основным исполнителем карательной акции. Вначале они выжидали, «затягивали» демонстрантов, дав им возможность поиграть в штурм, побить стекла. Но в здание никто не проник. Однако эффект «бандитизма», «разгула», «смертельной опасности» был достигнут. Как признался впоследствии генерал П. Грачев: «Никакой катастрофической опасности там не было».

Не это ли ответ на вопрос В. Брагина (бывшего руководителя телерадиокомпании, впоследствии за свои информационные заслуги назначенного послом в Норвегию), неоднократно восклицавшего:

«Почему медлили с подходом войск к «Останкино»? Почему омоновцы так долго подходили к телецентру?»

А трагедия началась в 19.12. Наиболее распространенной версией была такая: снайпер с крыши попал в ногу стоявшему возле здания гранатометчику и тот, падая, нажал на спусковой крючок. Произошел якобы непроизвольный выстрел, послуживший началом расстрела демонстрантов.

На самом деле и здесь была провокация. Как выяснило в дальнейшем следствие, проведенное Генеральной прокуратурой Российской Федерации, агент МВД, бывший офицер спецназа, а на момент соучастия в военном преступлении – участковый инспектор 72 отделения милиции Санкт-Петербурга, имитировал выстрел из гранатомета по зданию телецентра. При этом граната выпала из ствола гранатомета к его ногам. Выстрела из гранатомета просто не было. Провокатор бросился бежать прочь. В этот момент спецназовцы из подразделения «Витязь» взорвали внутри здания телецентра свето-шумовую гранату (изделие «Пламя»), имитируя взрыв гранаты. Раздался приказ: «"Витязи", залп!»

Из окон и с крыш телецентра начался ураганный огонь прямо по всем людям без разбора. Толпа бросилась врассыпную, но ее в упор расстреливали из бэтээров. Это был ужас… это было зверское, преднамеренно-хладнокровное убийство мирных людей. Руководил массовым расстрелом у телецентра «Останкино» командующий внутренними войсками МВД А. Куликов и его заместитель П. Голубец (позже он стал заместителем министра внутренних дел).

Вот как комментировал корреспондентам «Московского комсомольца» события возле «Останкино» следователь по делу «Черный октябрь 93-го» Леонид Прошкин: «То, что произошло возле «Останкино», иначе как бойня не назовешь. Людей беспрепятственно пропустили к техническому корпусу. «Витязь» ждал непонятно чего. Ждал до последнего, а потом открыл огонь по людям. Почему нельзя было рассеять толпу на подходе к «Останкино»? Почему спецназовцы элементарно не прострелили радиатор того «Урала», который штурмовал двери здания? Почему стреляли в людей – простых зевак?»

А вот воспоминания свидетеля по делу Н. Разова: «Я хорошо помню, как «Урал» врезался в стеклянные двери корпуса. Оттуда никто не вышел. Через некоторое время к зданию подошли БТРы. Те самые, что сопровождали нас на подходе к «Останкино». В этот момент народ притих, ожидая дальнейших действий военных. БТРы открыли огонь по зданию. Люди были в восторге. Я помню крики: "Ура! Армия с нами!" и "Чего мы ждем? На штурм! Нас прикроют!" После этого БТРы подошли ближе и открыли огонь по людям. Стреляли явно на поражение».

Подполковник милиции Александр М. тогда находился в одном из БТРов. Он-то и объяснил, почему произошла такая провокация: «Первые наши выстрелы по зданию были ответом на огонь, который вели по нам именно из технического корпуса (там находились спецназовцы. – Примеч. авт.). Позже пришел приказ стрелять по толпе…»

Я потом встречался со многими людьми, кто был в тот вечер у «Останкино». Просмотрел видеоматериал, отснятый у «Останкино». Все сходятся на одном: в «Останкино» боя не было. Это была подготовленная провокация. Людей здесь уже ждали и попросту расстреляли мирный митинг – более 200 тыс. демонстрантов. Улица Королева была залита светом, так что было хорошо видно безоружных людей, среди которых большинство были женщины, юные девушкии парни. Именно по ним велся шквальный огонь. Зная, что люди не вооружены, спецназовцы «смело» стояли за стеклянной стеной в 5–7 метрах и спокойно наблюдали за расстрелом. А чтобы замести следы, огонь велся из телецентра по второму и третьему этажам радиокомитета, а из радиокомитета по телецентру. На мой вопрос о том, кто стрелял, один специалист ответил: «Огонь велся трассирующими пулями, которых у защитников парламента не было».

По официальным данным, возле «Останкино» было убито 36 человек, более 70 ранено. Большинство погибших – молодежь в возрасте от 15 до 25 лет.

Массовый расстрел безоружных защитников Конституции вечером 3 октября у телецентра «Останкино» был представлен в средствах массовой информации как акт вандализма и насилия со стороны защитников Конституции и послужил поводом для штурма Дома Советов 4 октября 1993 г. «Демократические» СМИ часто показывали в те дни «жертву макашовских боевиков», убитого внутри здания АСК-3 видеоинженера С. Красильникова, награжденного посмертно орденом «За личное мужество», погибшего бойца отряда «Витязь» Н. Ситникова[243].

Как же мне было потом стыдно за бывшего в то время командующего ВДВ генерала А. Куликова, который описывает эти события, ссылаясь на публикацию в газете «Московские новости» от 10 октября 1993 г.

«Еще раз подчеркну, – пишет в книге генерал А. Куликов, – команда стрелять на поражение была дана только после того, как погиб наш товарищ – рядовой Николай Ситников»[244].

Генералу А. Куликову нужна была эта ссылка, чтобы задним числом обелить себя, обелить своего бывшего заместителя генерала Голубца, командира спецназа отряда «Витязь» подполковника Лысюка.

Все выяснилось позднее. Следствие Генеральной прокуратуры доказало (дело «Черного октября 93-го» № 18/123669–93), что С. Красильников на самом деле был убит выстрелом в упор спецназовцем отряда «Витязь», а Н. Ситникова убили в спину свои же из подствольного гранатомета, а вовсе не «макашовцы»[245]. У «макашовцев» никаких подствольных гранатометов не было. Но… ни одно средство массовой информации об этом уже не сообщило.

Показательна судьба бойцов «Витязя», участвующих в событиях у «Останкино». Следователь по делу № 18/123669–93 Леонид Прошкин: «Уже после амнистии мы, прекращая дело, решили передопросить бойцов «Витязя». Удивительный факт. Все, кто участвовал в этих страшных событиях, оказались приезжими из Сибири. И все они были уволены буквально через неделю после тех событий. Многие спились. Единицам удалось устроиться в частные охранные предприятия, остальные связались с бандитами. Причем сценарий у всех был примерно такой. Боец возвращается домой, в скором времени у него появляется машина, затем квартира… А потом он попадает за решетку. Со многими мы беседовали уже в местах лишения свободы»[246].

Однако в те дни все жертвы усердно выдавались за доказательство «красно-коричневого террора». Особенно активную роль в распространении заведомой лжи и нагнетании истерии против народных депутатов и всех защитников законности сыграли В. Брагин, О. Попцов, М. Полторанин, В. Шумейко, дикторы Н. Сванидзе, С. Сорокина, А. Шашков, Т. Миткова, Е. Киселев, а также депутат Г. Явлинский, актриса Л. Ахеджакова и другие деятели искусства. Каждый из них внес свою лепту в кровавые события октября 1993 г.

Теперь зададимся вопросами: если «агрессивность боевиков, засевших в Доме Советов», опутанном колючей проволокой и окруженном кордонами, была всем «ясна», то куда скрылись тысячи омоновцев, стоявших 4–5 рядами вокруг блокированного здания? Почему «кучка экстремистов» так легко прорвалась к мэрии и почему в считанные минуты ОМОН исчез с улиц Москвы? Как могло случиться, что «агрессивная толпа» в течение нескольких часов беспрепятственно двигалась к «Останкино»? И наконец, последнее: почему среди убитых не те, кто «защищал» телецентр, и не те, кто якобы штурмовал его, а мирные жители, случайные прохожие, в основном молодежь и даже зарубежные корреспонденты?

Вечером, когда мы вернулись с переговоров из Свято-Данилова монастыря, парламент, узнав о трагедии в «Останкино», гудел от возмущения. Депутаты и москвичи, возвратившиеся от телецентра, всеми печатными и непечатными словами гневно проклинали убийц.

– Сволочи! Убийцы! Бандиты! Они что, войну хотят развязать?

Иностранные корреспонденты не верили своим ушам.

Я сразу же зашел к Хасбулатову. Там находились А. Руцкой, В. Агафонов, В. Баранников, А. Коровников. Завязался нелицеприятный разговор. Я высказал свое мнение по поводу произошедшего, не скрывая своего осуждения малопродуманных призывов и действий. На мой взгляд, трагическая ошибка заключалась именно в том, что Военный Совет Белого дома непроизвольно перевел политическую борьбу в военное русло, не осознавая, что, если прольется кровь, то это позволит использовать нейтральную до этого момента армию против Верховного Совета. Разве можно было давать властям хоть малейший повод обвинить нас в экстремизме, в каких-то боевых действиях? Можно еще как-то оправдать взятие штабов в мэрии и гостинице «Мир» – там разрабатывались коварные планы, оттуда велся огонь по демонстрантам. Но зачем было звать на штурм «Останкино»? Я считал (и до сих пор считаю), что это была явная провокация, и на нее наши защитники клюнули. Достаточно было руководству центра выключить питание или сотрудникам разбежаться, как этот телемонстр становился пустой игрушкой. Подтверждением этому служит забастовка связистов страны, когда они 10 февраля 1994 г. «вырубили» – и не в «Останкино» – информационные передачи Центрального телевидения (кроме «Новостей») на всю Россию.

Собственно, Брагин по указанию Черномырдина и сделал это, когда «вырубил» останкинский эфир, перекоммутировав все каналы телецентра на один, российский, находившийся на Шаболовке.

[241] Руцкой А. Кровавая осень: Дневник событий 21 сентября – 4 октября 1993 г. М., 1995. С. 409.

[242] Известия. 2003. 3 октября.

[243] 17 октября 1993 г. Николаю Ситникову посмертно присвоили звание Героя России.

[244] Куликов А.С. Тяжелые звезды. С. 183.

[245] Вот как описывает подобные методы провокации А. Литвиненко, бывший офицер ФСБ: «…когда были беспорядки в Фергане, туда выезжал Лысюк. Я же служил там во втором полку. Какая у них была метода? Провокация! Скажем, люди просто собираются, никого не трогают, а их надо разогнать. Тогда солдата переодевают в гражданское и направляют в толпу. И он оттуда что-то кидает в солдат. Все. "А! Они в нас кинули камнем!" И понеслось. Толпу разгоняют. Вот Лысюк – специалист по таким провокациям».

[246] Московский комсомолец. 2003. 2 октября.