Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Чили Пиночет твердо знал, чего он хочет добиться для укрепления своей политической власти: расстрелять и разбомбить президентский дворец. И разбомбил, и расстрелял, и укрепил политическую власть. В Китае Дэн Сяопин твердо знал, что расстреляв демонстрантов на площади Тяньаньмэнь, он укрепит политическую власть. И расстрелял, и укрепил.

Как потом стало известно из данных Главного медицинского управления, уже к 11.00 городские больницы оказали помощь 192 пострадавшим, 158 человек были госпитализированы, 18 – умерли.

В России реально произошел переход от демократического режима к полицейскому. Танки стреляли по избранному народом парламенту, по Верховному Совету под одобрительные крики «демократов» и аплодисменты лидеров западной «цивилизации».

Я еще раз позвонил в штаб Кобеца. Трубку взял народный депутат РСФСР генерал-полковник Д. Волкогонов[260]. Мы с ним были достаточно хорошо знакомы. Проводили вместе отпуск в санатории «Барвиха», встречались у него дома, часто перезванивались. Вспоминаю, как он возмущался Б. Ельциным, что тот опирается в проведении экономических преобразований на «мальчиковв коротких штанишках», ведет страну в пропасть. В тот день стальным, холодным голосом он ответил:

– Ситуация изменилась. Президент как Верховный главнокомандующий подписал приказ министру обороны о штурме Дома Советов и взял всю ответственность на себя. Мы подавим путч любой ценой. Порядок в Москве будет наведен силами армии.

И невдомек было бравому генералу, бывшему главному политработнику Советской Армии, что в соответствии с Конституцией Российской Федерации Б. Ельцин автоматически уже не был Президентом, а был рядовым гражданином страны и все его приказы были не законны. Не законны!

Все понимал генерал-авантюрист и истинный перевертыш.

Утром, как только началась танковая стрельба по Дому Советов, народных депутатов, работников аппарата, защитников, которые находились в здании, созвали в зал Совета Национальностей. Это самое безопасное место, поскольку зал расположен в центре здания и не имеет окон. Свет проникает сюда лишь из раскрытых дверей коридора.

Ко мне в кабинет зашел Виталий Сыроватко[261]. Мы обсудили, как успокоить депутатов и защитников Дома Советов, что сделать, чтобы не возникла паника. Спасти людей – вот главная задача!

Прежде всего начал звонить в правительство, Московскую патриархию, Конституционный суд. По милицейской рации постоянно обращался к войскам с призывом прекратить огонь и начать переговоры. В ответ – сплошной мат. Артиллерийский огонь усиливался. Перемещение войск, техники и сил милиции в направлении Дома Советов нарастало с каждым часом. К ним постоянно подходили новые подкрепления. Основной огонь по Белому дому велся со стороны американского посольства, из гостиницы «Мир», с набережной возле гостиницы «Украина». Со всех сторон по движущимся в здании били снайперы. Несколько пуль попало в стекло задней комнаты моего кабинета. Мы с Виталием Григорьевичем бросились туда посмотреть, что случилось. От пробоин стекло покрылось сетью мельчайших трещин. Видимо увидев нас через стекло, обстрел комнаты усилили. Мы вынуждены были покинуть эту комнату и вернуться в кабинет. Прошло не более часа. Вначале танки, как я уже говорил, прицельно били по 12-му и 13-му этажам, где размещался штаб обороны генерал-полковника В. Ачалова. Здесь уже не осталось ни одного целого стекла. Вскоре пули и танковые снаряды начали крушить наш пятый этаж.

В кабинет пришли приднестровцы. Это были одетые в камуфляжную форму молодые ребята с автоматами. Они попросили меня и В. Сыроватко покинуть кабинет, поскольку со стороны набережной ожидался обстрел из танков. Я прошел в штаб А.Руцкого. Штаб работал. Приходили порученцы и докладывали обстановку в здании и вокруг Дома Советов. В углу затемненной комнаты сидел за рацией бывший сослуживец А. Руцкого. Он слушал радиосообщения на частотах атакующих и записывал их на магнитофонную кассету. Открытым текстом в эфире звучали приказы: «Всех уничтожить! Пленных не брать! Всех на поражение! Уничтожить всех, живыми никого не брать!»

«Вот, Юрий Михайлович, – сказал мне Руцкой, показывая на диктофонные записи, – это настоящий фактический материал против преступной банды Ельцина. Мы его обязательно сохраним и представим на суд россиян и мировой общественности. Пусть потом узнают, кого они поддерживали и на каких «демократов» делали ставку. Народ также поймет, как его облапошили».

Я попросил Александра Владимировича дать мне спецрацию, чтобы обратиться к руководству армии и МВД прекратить огонь и начать переговоры. Руцкой сначала отмахнулся.

– С этими сволочами бесполезно разговаривать.

Но рацию дал. Сначала я, затем священник Русской православной церкви отец Никон выступили с призывом приступить к переговорам.

– Солдаты! К вам обращается от имени Русской православной церкви иеромонах Никон. Вы же христиане! Прошу: прекратите огонь! В здании полно женщин и детей. Есть уже десятки погибших. Снайперы бьют по окнам, не жалея никого. Льется русская кровь. Неужели вы забыли главную заповедь: «Не убий!»? Не берите грех на душу, будьте милосердны! Не убивайте братьев своих во Христе!

В ответ только угрозы:

– Сидите и не рыпайтесь. Нам дана команда стрелять на поражение и свидетелей не оставлять.

После этого еще жестче отдавались команды:

– Бить, бить, бить… Всех уничтожить! Пленных не брать. Стрелять на поражение этих бл…

Все записи команд, позывные сохранились, и часть из них уже опубликована.

Я предложил Хасбулатову и Руцкому обратиться к руководителям ряда посольств, чтобы они вмешались и потребовали от правительства остановить эту кровавую бойню. Оба поддержали эту идею. Попросили также Зорькина, чтобы и он связался с послами. Однако ни одно посольство «демократических стран» Запада не откликнулось на нашу просьбу.

Спустился и я в зал Совета Национальностей. Здесь стояла напряженная тишина. Народные депутаты, работники аппарата и служб, журналисты, защитники Дома Советов тихо переговаривались, прислушивались к свисту пуль и разрывам снарядов. Здание сотрясалось от попадания прямой наводкой танковых снарядов из стодвадцатипятимиллиметровых орудий. У наших лучших в мире советских танков – лазерная наводка, и снаряды попадали точно в намеченную цель, в окна любого этажа, в Российский герб и флаги на фронтоне здания.

За столом президиума – заместитель Председателя Верховного Совета Российской Федерации В. Агафонов и Председатель Совета фракций В. Новиков. Через мегафон они периодически сообщали депутатам о положении в Доме Советов, в меру сил успокаивали. Кто-то стал читать стихи Ахматовой, посвященные Ленинградской блокаде. Вдруг кто-то сильным женским голосом запел песню «Дорогая моя столица, золотая моя Москва…». Зал хором стал подпевать. Эта песня фактически стала гимном защитников Конституции. Она в течение двух недель неоднократно исполнялась на баррикадах для солдат, стоявших в оцеплении. В тот день – в зале Совета Национальностей – особенно символично прозвучали слова: «Мы запомним суровую осень, скрежет танков и отблеск штыков…» В это время Дом Советов сотрясался от разрывов танковых снарядов.

Но тяжесть на душе, ответственность за судьбы этих людей не оставляли меня. Пафос патриотизма, любви к Родине, к России был разлит в темноте зала и лишь усиливался от нервного напряжения.

В зале Совета Национальностей систематически звучала информация «с той стороны»: какие идут перемещения и куда, как реагирует правительство на наши предложения, а также какие и с кем переговоры ведут Хасбулатов и Руцкой. Никто не терял надежды, что этот кошмар прекратится. В головах у собравшихся не укладывалось, как мог Ельцин расстреливать законный парламент, тот, который когда-то избрал его Председателем Верховного Совета, открыл ему дорогу в президенты.

Общая трагедия еще крепче сплотила всех…

К микрофону подходит руководитель экспертной группы Совета Республики П. Субботин. Он обратился к сидящим в зале:

«Уважаемые товарищи! Многие из тех, кто выступает здесь, делит нас на народных депутатов и аппаратчиков. Все мы здесь остались, чтобы бороться за народ, за Россию, за будущее наших детей и внуков. Все мы народные! Давайте сделаем перекличку депутатов и оформим списки находящихся в зале работников аппарата и защитников Дома Советов. Нельзя, чтобы кто-то остался незамеченным».

К мегафону подошел журналист А. Митрофанов. Он внес предложение о переписи журналистов, находящихся в зале. Всего в списке было 68 человек. Никаких иностранных журналистов в те часы в зале Совета Национальностей не было, кроме американского журналиста-коммуниста Майкла Давидоу и его жены Елены. Иностранные журналисты еще накануне «слиняли» из Дома Советов, так как знали заранее, что ночью или рано утром будет штурм. Депутат И. Алироев подошел к столу президиума и предложил: «Я думаю, мы неправильно поступили, когда в свое время освободили от депутатских обязанностей А. Дунаева. Пусть он с этой минуты считается народным депутатом Российской Федерации». Все народные депутаты РФ единодушно проголосовали за это предложение.

[260] Генерал Д. Волкогонов скончался в 1996 г. «О мертвых или хорошо, или ничего». Но все, что сказано ниже, было написано мною в книге «Свинцом по России», опубликованной в 1995 г., еще при жизни Волкогонова. Поэтому я полностью привожу текст, изложенный в предыдущей книге.

[261] Сыроватко Виталий Григорьевич, родился в 1940 г. В 1967 г. окончил Кубанский сельскохозяйственный институт. Кандидат экономических наук. Избирался первым секретарем горкома ВЛКСМ, секретарем, потом первым секретарем Краснодарского крайкома ВЛКСМ. С 1973 г. работал первым секретарем райкома, заведующим отделом крайкома КПСС, инструктором отдела ЦК КПСС. В 1988 г. был избран секретарем Брянского обкома КПСС, в 1989 г. – председателем исполкома областного Совета народных депутатов. После избрания народным депутатом РСФСР – член Совета Национальностей ВС РФ, а затем секретарь Президиума ВС. В Доме Советов был до конца. Позднее – генеральный директор ООО «Агрофирма Мосагрогаз».