Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот как рассказывает об одном из таких дел сам Б. Ельцин. Зимой и весной 1993 г. в средствах массовой информации появились разоблачительные материалы Якубовского, который «начал сдавать своих бывших друзей и покровителей, на свет стали выползать первые представленные им документы»[638].

В Швейцарию вылетели А. Ильюшенко (начальник Контрольного управления Администрации президента РФ) и А. Макаров (председатель Межведомственной комиссии Совета безопасности по борьбе с преступностью и коррупцией). Через некоторое время они привезли документы, из которых «становилось абсолютно ясно, что Виктор Баранников, министр безопасности России, генерал армии, был примитивно и пошло куплен»[639].

Суть дела Б. Ельцин излагает так: «Западная фирма «Сиабеко», которой руководил Борис Бирнштейн, пригласила в Швейцарию на три дня жену Виктора Баранникова и жену первого замминистра внутренних дел России Дунаева. И там они килограммами, авоськами скупали и сгребали духи, шубы, часы и прочее, и прочее. Всего на сумму более чем 300 тысяч долларов. В Москву жены привезли двадцать мест багажа, а за перегруз фирма заплатила 2 тысячи долларов, что в три раза дороже, чем сам билет на самолет в Швейцарию. 27 июля 1993 г. я подписал указ о снятии Баранникова с должности министра безопасности»[640].

А теперь приведем слова другого руководителя, из контекста которых можно сделать вывод, что именно он являлся одним из авторов этого сфабрикованного дела: «Приехал из-за рубежа Андрей Караулов (автор и ведущий телепередачи «Момент истины». – Примеч. авт.), позвонил мне и попросил о встрече. Сказал, что виделся в Канаде с Якубовским, тот понимает игру некоторых и имеет на них серьезные документы. Были названы несколько фамилий… Документы Якубовский готов был отдать при условии, если Борис Николаевич или я дадим ему такое поручение. Я согласился.

За рубеж направились Ильюшенко и Караулов. Они подтвердили, что имеется большое количество документов, но могут сказать о них только при встрече. Они привезли с собой оригиналы документов о покупках, которые делал Бирнштейн женам Баранникова и Дунаева за рубежом и в Москве. Здесь просматривался денежный оборот через государственные, акционерные и коммерческие структуры. Когда я сказал Борису Николаевичу, что привезли такие документы, он изменился в лице. Результаты проверки подтвердили их подлинность. Решение президента было бескомпромиссным – Баранников и Дунаев были освобождены от занимаемых должностей (курсив мой)»[641].

Эти слова принадлежат… главе Администрации президента С. Филатову. Даже неискушенный читатель знает, что оригиналы счетов из зарубежных магазинов привезти нельзя – они остаются в самом магазине. Что касается «подлинности» счетов, то «траст Руцкого» отчетливо показал, как и за какую цену готовились такие «подлинники».

Видимо, почувствовав, что в угоду популизму (интервью давалось в декабре 1995 г., когда многие фигуранты были еще в силе!) «нагородил» лишнего, Сергей Александрович в другом интервью той же газете «Аргументы и факты» решил несколько перевести стрелки и вспомнил, что однажды даже высказал А. Ильюшенко мнение, что в «деле Баранникова – Дунаева» их кто-то подставил (опять кто-то – КПСС, ФСБ, МВД?..). В дальнейшем, видимо, желая обелить себя окончательно и забыв все, что он раньше «честно» рассказывал, С. Филатов несколько по-иному, «несекретно» раскрыл политическое «дело Баранникова – Дунаева» в книге «Совершенно несекретно». Оказалось, что «произошло все довольно случайно», что «дело» «было разыграно Коржаковым и Барсуковым», что «подлинность документов подтверждают Андрей Макаров и Ю. Калмыков (в то время и.о. министра юстиции. – Примеч. авт.)»[642].

Единственным, кто из той камарильи понял, что документы фальшивые и дело носит политический характер, был В. Черномырдин: «Виктор Федорович (Ерин. – Примеч. авт.), забирай документы… Имейте в виду, сегодня компромат на Баранникова, а завтра может быть на всех вас. Все надо тщательно проверить». Но документы В. Ерину не дали. Каждый решал «свое»[643].

Из текста книги С. Филатова отчетливо просматривается, что именно он почему то хотел быстрейшего завершения «дела Баранникова – Дунаева». Приведу финальные выдержки этой истории: «В 10.40 (27 июня 1993 г. – Примеч. авт.) раздается звонок президентского телефона. Поздоровавшись, Борис Николаевич произносит:

"Ну, что будем делать с Баранниковым?"

"Теперь можно снимать, Борис Николаевич. Баранников начал сбор компромата на членов комиссии и уже завел несколько уголовных дел. Он теперь не остановится ни перед чем. Не снимете – он со всеми счеты сведет, а вас предаст, если уже не предал".

"Хорошо".

И президент положил трубку. Начались мучительные (?! – Примеч. авт.) ожидания… В 11.40 еще один звонок президентского телефона, быстро снимаю трубку.

"Я подписал указ об освобождении Баранникова". И телефон отключился. Можно было вздохнуть с облегчением»[644].

Только через три года после указанных событий С. Филатов поймет, что совершил «предательскую ошибку». Встретившись как-то с А. Карауловым, С. Филатов задал ему вопрос, который мог задать только весьма наивненький человек, «винтик», но не искушенный политик и тем более не руководитель Администрации президента: «Андрей, меня постоянно преследует ощущение, что мы в деле с Баранниковым и других (курсив мой. – Примеч. авт.) сами попали тогда в чью-то разработку. Скажи, что здесь все-таки истина, а что заготовка, причем, похоже, фальшивая? Я на днях видел документ Генпрокуратуры о том, что уголовное дело на Баранникова и Дунаева прекращено за отсутствием состава преступления»[645].

С. Филатову «до сих пор неловко и совестно, что оказался как-то причастен к этой туманной истории…»[646] А то, что искалечены семьи людей, остается за кадром. Всё!

Как только А. Ильюшенко был арестован, начались поиски того, кто рекомендовал его на должность Генерального прокурора. А. Коржаков, на чью сторону переметнулся «друг семьи» С. Филатова, валил на главу Администрации, последний – на А. Коржакова. Но суть не в этом. Каждый из них старался переманить генерального, когда тот был у власти и в силе, на свою сторону, чтобы использовать в своих корыстных целях.

Прошло более пяти лет. Дело А. Ильюшенко до суда так и не дошло, а весной 2001 г. было прекращено. Вот как это комментирует сам А. Ильюшенко: «Устинов (Генпрокурор РФ. – Примеч. авт.) зачитал мне постановление, датированное седьмым мая, о прекращении в отношении меня уголовного дела за отсутствием состава преступления. Затем встал и принес официальные извинения за допущенное прежним руководством Генпрокуратуры беззаконие».

Ильюшенко утверждает, что стал «жертвой заговора спецслужб» во главе с Александром Коржаковым, который хотел снять его с должности.

Может быть, в деле А. Ильюшенко и не было состава преступления – примем это на веру. Хотя, если говорить честно, Устинов просто грубо нарушил закон! Во-вторых, я, будучи членом Совета безопасности, хорошо помню, как он, являясь начальником Контрольного управления президента и членом Межведомственной комиссии по борьбе с коррупцией, «доказывал» Б. Ельцину чистоту «траста Руцкого». Читатели, наверное, помнят, что страсти вокруг этой истории бушевали на страницах не только российской прессы, но и западных газет. Когда же «дело Руцкого» за отсутствием политической надобности было прекращено, прокуратура почему-то не стала искать и привлекать к ответственности авторов и разжигателей этого скандала.

Тогдашний начальник отдела по надзору за расследованием особо важных дел Генпрокуратуры РФ С. Аристов констатировал: «…В процессе следствия установлен факт поддельности трастового соглашения "Руцкой – Керрет", и в рамках данного дела принимались меры к установлению лиц, организовавших это соглашение… Следствие исчерпало свои возможности по собиранию дополнительных доказательств».

Из слов С. Аристова также следует, что в отношении членов пресловутой Межведомственной комиссии, куда входили А. Ильюшенко, А. Макаров и другие, возбуждалось уголовное дело по обвинению их в изготовлении подложного документа. Оно тоже было прекращено за отсутствием состава преступления. Но, прекратив уголовное дело, прокуратура, согласно закону, была обязана, при наличии обращения, возбудить дело по факту клеветы, но почему-то не сделала и этого.

Одним словом, судьба распорядилась так, что А. Ильюшенко попал в те же сети, которые он в свое время расставлял для других, чтобы убрать их с политической арены.

Вскоре после снятия А. Ильюшенко Совет Федерации Российской Федерации с первого захода утвердил на посту Генерального прокурора Юрия Ильича Скуратова. С 1993 г. он возглавлял Институт проблем законности и правопорядка при Генпрокуратуре. Доктор юридических наук, специалист по конституционному законодательству, Ю. Скуратов всю жизнь занимался наукой и никогда не работал в органах прокуратуры.

Внося его кандидатуру на рассмотрение Совета Федерации, президент как бы облагодетельствовал его, очевидно, надеясь, что им можно будет легко управлять. Все это отчетливо просматривалось по первым встречам между Б. Ельциным и Ю. Скуратовым, которые некоторое время еще транслировались по телевидению.

Мировоззрение нового Генпрокурора формировалось на преподавательской работе в провинциальном, но крупном городе и вузе, в аппарате ЦК КПСС, в структурах ФСБ, в научно-исследовательских кругах, настроенных весьма оппозиционно и к «реформам», и к горе-реформаторам. Можно совершенно однозначно констатировать, что после назначения этот багаж не был выброшен на свалку, а сформированные убеждения не были поменяны, как устаревший костюм.

У меня было несколько встреч с Ю. Скуратовым как в деловой обстановке, так и на отдыхе[647]. Могу с уверенностью сказать, что Ю. Скуратов был и остается в оппозиции к самым тяжелым «ошибкам», допущенным при реформировании страны. Он против произошедшего развала СССР в августе – декабре 1991 г., грабительской приватизации, криминализации власти, безудержной вестернизации жизни, разрушающей духовные основы России, расстрела народных депутатов и т. д. По сути своих убеждений Ю. Скуратов является государственником, переживающим за беды России и готовым бороться с этими бедами в команде единомышленников.

На первом этапе своей работы Ю. Скуратов вел себя так, что вполне устраивал Администрацию президента. При встречах с Б. Ельциным Генеральный прокурор убеждал его, а также и общественность, что «имеются существенные подвижки в громких делах об убийстве В. Листьева, Д. Холодова». К ним прибавлялись новые громкие убийства – банкиров, крупных предпринимателей, депутатов. Конкретные и вполне очевидные дела – о «коробке из-под ксерокса» или о немыслимых гонорарах за ненаписанную книгу, не говоря уже о более серьезных экономических и финансовых преступлениях, – блокировались. И хотя ряд чиновников федерального и регионального уровней были привлечены к ответственности (губернаторы Вологодской области Подгорнов и Тульской Севрюгин, министр В. Ковалев, руководители федеральных ведомств Бычков и Юрков, заместитель министра Кобец и др.), все это было «каплей в море» и не могло изменить общей криминальной ситуации в стране.

Сложилась ситуация, когда преступный мир бросил открытый вызов правоохранительным органам, когда эти органы стали стороной, обороняющейся от нападения.

И все развивалось бы и дальше в подобном русле, если бы в январе 1999 г. Генпрокуратура и лично Ю. Скуратов не дали хода нескольким уголовным делам против крупных отечественных «персон». Я достоверно знаю, что, прежде чем решиться на это, Ю. Скуратов заручился поддержкой премьер-министра Е. Примакова, который на том этапе был уверен в непоколебимости своего могущества. Однако вскоре он попросту «кинул» Генпрокурора.

[638] Ельцин Б. Записки президента. С. 332. О Д. Якубовском и «трасте Руцкого» см.: «Генерал без грима».

[639] Ельцин Б. Записки президента. С. 332.

[640] Там же. С. 333, 337.

[641] Аргументы и факты. 1995. № 9.

[642] См.: Филатов С. Совершенно несекретно. С. 277–280.

[643] Там же. С. 281.

[644] Там же. С. 283.

[645] Там же. C. 284.

[646] Филатов С. Совершенно несекретно. С. 285.

[647] См. также: Московский комсомолец. 2011. 15 августа.