Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— V отделение (цензура) — начальник Ганна Вербловская;

— VI отделение (тюрьмы и лагеря) — начальник Теодор Дуда;

— VII отделение (кадры) — начальник Миколай Орехва;

— VIII отделение (охрана правительства) — начальник Владимир Захаревич;

— IX отделение (охрана военнопленных).

Вскоре список подразделений пополнился. 14 апреля возникло важнейшее Отделение по борьбе с бандитизмом во главе с Аюдвиком Селицким, несколько позднее — отвечавшее за внутреннюю контрразведку Отделение службы (Станислав Собчак). В аппарате МБП работали десятки советских сотрудников, старшим из которых был 14. А. Серов. Кроме этого, на многих штатных должностях в Министерстве общественной безопасности, равно как и в судах, прокуратуре и армии, занимали советские граждане.

При их активном участии создавалась и польская военная контрразведка. Первоначально сформированные в СССР польские части не имели собственных органов безопасности и обслуживались в рамках системы советской военной контрразведки, хотя и с существенными изъятиями. Однако с начала 1943 года в них начали формироваться собственные контрразведывательные пляцувки, а 10 сентября 1944 года было организовано Управление информации, 30 ноября переформированное в Главное управление информации (ГЗИ) главного командования Войска польского. Руководство контрразведывательным обеспечением и политическим надзором с мая 1943 по 21 октября 1945 года осуществлял советский полковник Петр Кожушко. Работу ГЗИ характеризуют следующие показатели: в период с 1 января 1944 по 31 декабря 1945 годов ее сотрудниками задержаны 10390 человек, из них в 1944 году — 2114 и в 1945–8276. Из них 1141 являлись солдатами АК, 2 — солдатами НСЗ, 134 — солдатами АЛ. Были арестованы 151 солдат РОА, 25 бойцов УПА, 932 дезертира из Войска польского и 13 дезертиров из Красной Армии, 1217 польских и 36 советских граждан, находившихся в германском плену, 244 человека — за ведение враждебной пропаганды.

В Войске польском оказались арестованными 491 человек (59 офицеров, 91 унтер-офицер, 328 рядовых и 13 гражданских служащих)[70].

Советский Союз стремился максимально наладить взаимоотношения с новым польским руководством и ни в коем случае не дать повод к утверждениям о его марионеточном характере. В частности, это проявилось в организации оперативно-чекистских мероприятий на территории страны. К примеру, директива уполномоченного НКВД СССР по 1-му Белорусскому фронту комиссара ГБ 2-го ранга И. А. Серова № 5415 от 17 марта 1945 года предписывала “руководствоваться следующим:

1. Всю работу по обеспечению безопасности и общественного порядка, борьбу со шпионско-диверсионной и террористической агентурой немецких разведывательных органов и немецкого военного командования, борьбу с бандитизмом, повстанчеством и иными враждебными элементами, проводящих (так в документе — И. Л.) подрывную деятельность против Временного Польского правительства и освободительной работы Красной Армии, — проводит Временное Польское правительство через свою администрацию и органы Безопасности.

2. На Командующих фронтами и Уполномоченных НКВД СССР возложена ответственность за государственную безопасность и общественный порядок в прифронтовой полосе, глубиной от 60-ти до 100 километров от передовой линии фронта.

Существующая в этой полосе польская администрация оказывает всяческое содействие и необходимую помощь военному командованию Красной Армии и органам НКВД в деле проведения мероприятий, связанных с ведением боевых действий.

3. Впредь оперативно-чекистскую работу, в соответствии с приказом и директивой НКВД СССР проводить в следующем порядке:

а) Аресты среди местного польского населения в прифронтовой полосе проводить после должной проверки материалов;

б) при аресте известных лиц, из числа польских граждан, информировать об этом соответствующие органы польской администрации прифронтовой полосы;

в) привлекать к проведению арестов вражеского элемента в прифронтовой полосе польскую администрацию, местные органы Министерства Внутренних Дел (общественной администрации) и Министерство Общественной Безопасности Польши”[71].

Естественно, без помощи советских советников, в распоряжении которых имелись инструкторы и части войск НКВД СССР, молодые польские органы безопасности не справились бы со своим противником.

Таковым являлось вооруженное подполье, с начала мая 1945 года проводившее акцию “3” по выполнению задач “Не” и подрывной пропаганде в рядах Войска Польского, а с июня — акцию “Б” — борьбу с органами общественной безопасности методами индивидуального и массового физического и психического террора. Пытаясь достичь гражданского мира в обществе, 28 июня 1945 года президент Болеслав Берут отправил Временное правительство в отставку и образовал Временное правительство национального единства под руководством премьер-министра Эдварда Осубко-Моравского, однако этот шаг не обеспечил стране спокойствие. В августе Делегатура вооруженных сил преобразовалась в организацию под названием “Свобода и независимость” (ВиН), с которой органам государственной безопасности Польши предстояло вести долгую и трудную борьбу.

“НИЖНИЕ ЗЕМЛИ”

1. ФИАСКО В ГОЛЛАНДИИ

В 1939 году спокойные и нейтральные Нидерланды служили основной базой британской разведки в операциях против Германии, по внешнему впечатлению, достаточно успешных. Однако кажущееся благополучие обеих ее гаагских резидентур можно было сравнить с пораженным вирусом организмом, когда еще продолжается инкубационный период, а внешних проявлений заболевания пока нет. Фактически голландская сеть СИС уже не существовала, хотя об этом еще не знали ни офицер паспортного контроля Ричард Генри Стивенс, ни резидент “Z” Сигизмунд Пэйн Бест. При этом британцы находились под ударом не только абвера, начальная стадия операции которого уже описывалась, но и Службы безопасности НСДАП (СД). Усугубило ситуацию принятое с началом войны в Лондоне решение свести воедино операции традиционных “станций” и точек глубоко законспирированной сети “Z”, что сразу же свело на нет единственное преимущество этой параллельной структуры — ее секретность.

К этому времени в результате описанной операции под руководством Протце[72] абвер уже установил личности обоих резидентов британской разведки в Гааге и проинформировал об этом СД. Как вскоре выяснилось, Служба безопасности по указанию Гейдриха затеяла собственную игру. Будущий начальник внешнеполитической разведки Германии Шелленберг, до 1941 года еще служивший в контрразведке, спланировал операцию по проникновению в СИС и попутному выяснению ее возможных связей с предполагаемым антинацистским подпольем в рейхе. В поисках путей внедрения в МИ-6 СД сумела подставить англичанам завербованного ей доктора Франца Фишера, появившегося в Голландии под видом католика, бежавшего от репрессий нацистского режима. Легенда прикрытия значительно приукрасила его облик. На самом деле он являлся обычным уголовным преступником, еще в 1933 году во Франкфурте мошенническим путем похитившим 3 тысячи марок из центра по распределению топливных ресурсов, после чего сбежавшим вначале в Швейцарию, а затем в Париж. Там его настигла СД, негласную работу на которую под кодовым обозначением Ф.479 Фишер предпочел непривлекательной перспективе тюремного заключения. В первые годы от него требовалось лишь укреплять доверие к себе в среде эмиграции и обрастать связями, поэтому агент несколько лет находился в своего рода резерве, но все же сумел обзавестись рядом собственных источников и даже установил контакт с французской разведкой, которую использовал “втемную”. Теперь СД решила сориентировать его на крупную цель — голландскую сеть МИ-6.

При создании своей параллельной сети “Z” помощник начальника СИС Клод Дэнси лично объехал множество европейских городов и мобилизовал там своих давних знакомых. Одним из них являлся лидер осевших в Париже германских беженцев-католиков и информатор подполковника доктор Клаус Шприкер, связавший его с Фишером и поручившийся за честность своего протеже. Сейчас трудно сказать, почему опытный разведчик Дэнси не произвел обязательную в таких случаях установку объекта вербовки, сразу же раскрывшую бы ему глаза на все франкфуртские махинации якобы религиозного беженца и исключившую возможность последующей драмы обеих гаагских резидентур. К сожалению, он не сделал этого. Более того, подполковник настолько заинтересовался возможностями Фишера по добыванию информации о люфтваффе от некоего мифического антифашиста майора Зольмса, что немедленно напрямую связал нового агента с резидентом Бестом. Тому Фишер не просто активно не понравился, но и вызвал серьезные подозрения в своей искренности, однако Дэнси поручился за немца, сославшись на то, что “доктор Шприкер хорошо знает Фишера и полагает, что он достоин доверия”[73]. Доверие зашло настолько далеко, что резиденту пришлось взять Фишера с собой в Лондон, где этот талантливый авантюрист и агент-двойник выдержал профессиональный допрос относительно легендированной СД группы антифашистов, якобы намеревавшихся свергнуть Гитлера и взять власть в свои руки. Он сыграл свою роль, теперь следовало возвращаться и вводить в игру нового фигуранта. Англичане решили встретиться с самим Зольмсом, СД же только это и требовалось. Фальшивый майор, которым на самом деле являлся оперный певец Иоганнес Травильо, прилетел в пограничный городок Венло и настоял на личной встрече с резидентом. Чтобы убедиться в полномочиях Беста представлять британскую сторону, по требованию немца 11 октября радиостанция Би-Би-Си дважды передала в эфир условленный текст, после чего на нескольких встречах с Зольмсом были согласованы условия связи и коды. “Майор” сообщил, что является всего лишь своего рода курьером, а серьезные переговоры следует вести с неким неназванным им генералом вермахта, возглавляющим группу оппозиционеров. После этого якобы из опасений обратить на себя внимание гестапо немец срочно отбыл обратно в рейх.

Германская разведка планировала длительную и красивую комбинацию, поэтому решила заманивать британских разведчиков в ловушку постепенно. СД пока выдавала СИС легко проверяемую подлинную информацию и достигла у Стивенса и соответственно в Лондоне высокой степени доверия. Несколько успокоился даже подозрительный Бест. Судя по всему, гаагский аппарат британских спецслужб в 1939 году являл собой нечто вроде дискуссионного клуба со свободным обсуждением операций. Такой подход уже оказал свое пагубное воздействие в случае с ван Коутриком, хотя пока что об этом знали только немцы. И теперь полный эйфории от открывающейся перспективы Стивенс поделился своими надеждами с другом, военно-морским атташе Британии в Гааге капитаном 1-го ранга Б. Шелфилдом. Тот оказался более сдержанным и засомневался в этой истории, но увлекшийся Стивенс игнорировал его предупреждения, не в последнюю очередь по причине стремления войти в историю в качестве человека, организовавшего мирные переговоры. Это лишний раз подтверждает общеизвестный факт, что для офицера разведки тщеславие является одним из весьма серьезных пороков и зачастую чревато немалыми неприятностями. Вообще фигура Стивенса никак не соответствовала важности занимаемого им поста. Это был, в общем, неглупый и старательный офицер, владевший немецким, русским и французским языками, сын бывшего британского посла в Афинах. Однако в области разведки он располагал лишь опытом проведения пограничных операций на северо-восточной границе Индии, и в столь острый период сохранять его на посту руководителя важнейшей резидентуры СИС на Европейском континенте было просто неразумно. Хуже того, ему не сообщили деталей произошедшей с его предшественником истории и результатов расследований Вивиана и Сайкса относительно предательства Хупера, так что в произошедшем впоследствии катастрофическом провале винить следует отнюдь не только резидента, но и его лондонское руководство. Бест был намного более опытным офицером, ветераном Первой мировой войны. Глубокое прикрытие позволяло ему чувствовать себя в Нидерландах, как дома. Проживавший в Гааге со времени окончания войны, англичанин являлся совладельцем экспортно-импортной фирмой “Континентал Трейдинг Компани”, был женат на дочери голландского адмирала, имел доступ в самые высшие круги общества и жил широко и весело. Бест недолюбливал недостаточно профессионального Стивенса и не слишком верил во всю операцию, однако прямое указание Дэнси оказалось для него вполне убедительным, в чем впоследствии он имел много причин и времени раскаяться.

Операция продолжалась. Немцы никак не могли предъявить генерала — руководителя заговора, поскольку отчетливо понимали, что для этой цели генерал должен быть настоящим, числящимся в списках личного состава вермахта, которыми, вне сомнения, располагала СИС. Поэтому Шелленберг с разрешения Гейдриха продолжал интриговать обоих резидентов и подогревать их интерес к происходящему. На этой стадии англичане сообщили о ведущихся переговорах генералу ван Ооршоту, начальнику военной разведывательной службы МИД. Генерал весьма дружелюбно относился к Британии, был женат на англичанке и часто удивлял своих знакомых способностью за полчаса разгадывать сложные кроссворды в лондонской газете “Таймс”. Он тоже заинтересовался заманчивой возможностью свергнуть Гитлера руками германских офицеров и организовал прикрытие в лице офицера связи, капитана разведки Дирка Клоппа. Для поддержания иллюзии нейтралитета Голландии тот выступал под именем британского капитана Коппенса, поскольку ранее жил в Канаде и в совершенстве владел английским языком. Первая встреча с “оппозиционерами” состоялась 19 октября 1939 года. Прибывшие на переговоры немцы отрекомендовались как капитан фон Зейдлиц и лейтенант Грош, в действительности же они были офицерами СД фон Салишем и Кристенсеном. Обеспокоенные их странным поведением голландские полицейские окружили кафе, в котором проходила встреча, и сильно напугали немцев, но Клопп урегулировал возникшую проблему. По этой причине контакт скомкали и договорились лишь о следующей встрече 25 октября, затем отсроченной еще на пять дней. 30 октября в Гаагу вместе с “Грошем” прибыли два новых действующих лица, представившиеся полковником Мартаном и майором Шеммелем. На самом деле они соответственно являлись добровольно вызвавшимся поучаствовать в операции врачом СС, профессором и будущим заведующим психиатрическим отделением берлинской клиники “Шарите” Максом де Крини и самим Шелленбергом. Кстати, офицер по фамилии Шеммель действительно существовал, в этом отношении Шелленберг подстраховался от возможной проверки, которую СИС, однако, так и не удосужились провести. Немцы начали, как казалось англичанам, настоящее обсуждение вопросов будущего заключения мира. Основными темами являлись устранение Гитлера, прекращение войны на приемлемых для Германии условиях и возможность создания единого антикоммунистического фронта. “Шеммель” и “Мартан” заявили, что это вполне под силу разветвленной организации офицеров и генералов-антанацистов, предлагающих немедленный уход Германии со всех оккупированных территорий в обмен на возврат отобранных у нее после Первой мировой войны колоний. Британцы внимательно выслушали программу мирного урегулирования и ответили, что им необходимо доложить о ней в Лондон. Пока же для поддержания связи они предложили немцам коротковолновой радиопередатчик и коды для связи. “Шеммель” и “Мартан” с благодарностью приняли трофеи и уехали, предварительно договорившись встретиться через несколько дней.

В Лондоне намерения немцев приняли за чистую монету, и 1 ноября Чемберлен сообщил Военному кабинету о ведущихся переговорах и связанных с этим надеждах. Шелленберг тоже надеялся на продолжение контакта, он собирался в самом ближайшем времени слетать в Лондон, чтобы еще глубже проникнуть в систему британской разведки. Полученная им радиостанция была слишком слабой для поддерживания связи из Дюссельдорфа, где располагался штаб операции, и немцы использовали свой, более мощный передатчик. Следующая встреча состоялась 7 ноября, но уже на следующий день в ход событий вмешался неожиданный фактор, связанный с ситуацией внутри рейха.

8 ноября 1939 года на ежегодной встрече “старой гвардии” НСДАП в мюнхенской пивной “Бюргербройкеллер” прогремел взрыв, обрушивший своды и балкон погребка. Погибло семеро нацистов и один офицер вермахта, число раненых достигло шестидесяти. Среди пострадавших не оказалось главного объекта покушения — Адольфа Гитлера, он уцелел по чистой случайности. Программа встречи была известна, и террорист, плотник по имени Иоганн Георг Эльсер рассчитал все абсолютно правильно. Его бомба с часовым механизмом была установлена в нужном месте, в одной из колонн около импровизированной трибуны. Эльсер монтировал свое взрывное устройство постепенно. В течение шеста дней он появлялся в пивной тридцать раз, прячась по вечерам, чтобы ночью спокойно поработать, а утром, замаскировав следы своей деятельности, смешаться с толпой посетителей и незаметно уйти. 6 ноября плотник-террорист установил часовой взрыватель, следующей ночью выполнил окончательную проверку, запустил часы и утром уехал к швейцарской границе. В 09.20 взрывное устройство сработало. Но в этот раз Гитлеру срочно требовалось успеть в Берлин к определенному времени, и из-за нелетной погоды он отправился туда поездом, поэтому покинул зал раньше намеченного времени, в 09.07. Это в дальнейшем дало повод нацистской пропаганде утверждать, что само провидение хранит фюрера на благо германского народа.

Пивная “Бюргербройкеллер” после взрыва

[70] Kolakowski, Piotr, Op. cit., p. 286.

[71] РГВА, Ф. 38816. On. 1. Д. 36. Л. 144 — 145.

[72] В своих мемуарах Г. Гискес именует Протце Патцигом. Трудно предположить, что он ошибается, скорее всего, бывший начальник секции Ш“ Ф” имел определенные причины скрывать подлинную фамилию этого ветерана абвера, пережившего войну и поселившегося в одиночестве на северном побережье Германии.

[73] Электронная публикация на сайте NBI.