Негласные войны. История специальных служб 1919-1945. Книга вторая. Война. Том первый: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Одним из главных вопросов в организации специальных операций являлся подбор кандидатов в агенты для работы в оккупированной Европе. Не составляла исключения и Бельгия. В середине августа 1940 года в одном из военных лагерей в Западном Уэльсе содержались около 350 бельгийских солдат, сумевших ускользнуть от захвата в плен в Дюнкерке. Однако ввиду неконструктивной позиции эмигрантского правительства и “Сюртэ” этот вербовочный контингент оставался для британцев недосягаемым в течение более полугода, и уже заканчивающая свое существование секция “D” смогла отобрать из него для организовывавшегося СОЕ лишь 6 человек. Наиболее обширную вербовочную базу представляло собой местное население, но до него следовало еще добраться. Историк СОЕ М. Р. Д. Фут следующим образом характеризует обстановку в стране: “В 1941 году Бельгия кишела потенциальными участниками Сопротивления, не имевшими ни оружия, ни чувства конспирации, которые скапливались в кафе для организации заговоров, и потенциальными информаторами, посещавшими те же кафе в поисках слухов, которые можно было пересказать немцам и таким образом извлечь выгоду для себя”[91]. Зачастую выбор вербовщиков оказывался ошибочным. Именно так и произошло, например, с потерявшим руку под Дюнкерком офицером бельгийского флота Гастоном Херми (“Индепенденс”). Он получил задание вернуться на родину кружным путем через Испанию и Францию, приступить к изучению состояния коммуникаций и ожидать прибытия радиста. Агент отправился из Ливерпуля в Гибралтар, а в Испании, как впоследствии выяснилось, рассказывал всем о полученном им секретном задании. В Бельгию Херми прибыл с грузом пакетов и писем, переданных ему новыми приятелями из германского посольства в Мадриде. Стало ясно, что несостоявшийся агент предал британцев и использовал средства СОЕ исключительно для финансирования своего проезда домой. Первоначально в организации решили его устранить, но по здравом размышлении оставили эту идею и просто более не выходили с “Индепенденс” на контакт.

Как уже указывалось, первоначально агентурно-оперативная работа на территории Бельгии относилась к сфере действия французской секции “F” СОЕ, в которой эта задача была отодвинута на второй план. Поэтому 19 декабря 1940 года специально для работы в Бельгии и попутно в оккупированном немцами Люксембурге была организована секция “Т”. Первым агентом новой структуры являлся Эмиль Тромме (“Цесаревич”), высадка которого оказалась крайне неудачной и наложила негативный отпечаток на весь дальнейший процесс сотрудничества спецслужб Бельгии и Великобритании. Его планировали выбросить с парашютом в районе германской границы, однако из-за ошибки штурмана в ночь с 12 на 13 мая 1941 года Тромме приземлился на территории рейха в 30 километрах от Аахена. Летчики не нажали также кнопку сброса груза, и агент оказался на земле без запасной одежды и передатчика. Немедленно по приземлении он обнаружил, что высадился внутри периметра лагеря для военнопленных, но сумел бежать и некоторое время скрывался. 4 октября 1941 года немцы арестовали его и через неполные пять месяцев казнили.

Вербовочная работа СОЕ продолжалась. В марте 1941 года из числа упоминавшихся бельгийских солдат в Западном Уэльсе отобрали еще 28 человек, но после собеседования годными к агентурной работе были признаны лишь несколько из них. Все же до конца года из 350 человек на задание отправились более 50. Практически все они погибли или были арестованы, вернулись лишь граф П. де Лидекерк (“Колье”), а позднее А. Венделен (“Мандамус”), Л. Ливио (“Лемур”) и Ж. Панс (“Тоад”). Неудачи преследовали едва ли не всех забрасываемых в Бельгию агентов. В ночь с 6 на 7 июля 1941 года католический священник отец Журден (“Опинион”) и его радист Арман Леблик (“Муншайн”) направлялись на аэродром, и уже по дороге последний внезапно решил исповедоваться. В преимущественно протестантской Англии католического храма поблизости не оказалось, а резидент не имел права открывать свою принадлежность к церкви. Однако в итоге сделать это все же пришлось, Журден отпустил Леблику грехи, и они вылетели по назначению. В момент высадки “Опинион” сильно разбил лицо о люк самолета, а “Муншайн” повис за бортом на не сработавшем вытяжном тросике. После ряда попыток летчики смогли втянуть обратно радиста, к этому моменту уже умершего из-за мороза и испытанного шока. В случае возврата тела на аэродром о случившемся необходимо было доложить гражданским властям, что было чревато рассекречиванием не только данной конкретной операции, но и всей организации, поэтому его выбросили в море.

Высадившийся с парашютом 12 августа 1941 года Арман Кампьон (“Перивиг”) уже через две недели был арестован и предал Гая Стинглхамбера (“Мусджид”), Альфонса Де-льмейра (“Кантикл”), сержанта Дефлема (“Мул”), Л. Каанена (“Сэйбл”) и Ж. Пикара (“Лэмб”). Сам Кампьон погиб 7 сентября при случайном попадании авиабомбы в тюрьму в Брюсселе, где он содержался. Одни провалы тянули за собой другие. Арест Г. Ааренса (“Интерсекшн”) 27 марта 1942 года повлек за собой провалы В. Лемменса (“Коала”), Е. ван Лоо (“Оцелот”), Ф. Моро (“Койот”), В. Пасселека (“Инкампарэйбл”), Р. Копинна (“Мастиф”), П. Остерриета (“Платипус”) и Ж. Каррье (агент секции “DF”, захвачен в Париже). В результате провала Ж. ван Хорена (“Терьер”) 3 апреля 1942 года к немцам попали Р. Вутерс (“Монгуз”), О. ван Импе (“Арборетум”), у. Флотте (“Линкс”), В. Бер-нерд (“Минк”) и впоследствии бежавший М. Хоубен (“Шамуа”). В результате собственных провалов в Бельгии, кроме упомянутых, были арестованы агенты Ж. Кассар (“Хайерлинг”), Ж. Шохье (“Конъюгал”), X. Верхаген (“Ромбоид”), Р. Серф (“Тайгер”), А. Леуро (“Ла-кер”) и агент НКВД СССР Я. Крюйт (“Бургунди”), а во Франции — Е. Куртен (“Маус”), Ж. Деталь (“Джипси”), Е. Вампах (“Вермийон”, первый арест), А. Шутен (“Уорктин-тон”) и С. Клазе (“Булл”).

Достаточно драматична история Гая Стинглхамбера (“Мусджид”). СОЕ полагал его арест следствием успешной работы германских пеленгаторов, однако в действительности все обстояло иначе. Его радист Оскар ван Импе (“Арборетум”) сжег передатчик, по ошибке включив его в Брюсселе в сеть переменного тока, и резидент остался без связи. Пытаясь получить запасную рацию, о необходимости присылки которой он по запасному каналу сообщил в Лондон, Стинглхамбер провел 87 ночей в Арденнах в ожидании самолета, который так и не прилетел. Вместо этого центр замкнул на него линию связи Кампьона, что, как уже указывалось, завершилось арестом разведчика.

В самолете, доставившем Стинглхамбера в Бельгию, находилась еще одна пара агентов СОЕ: Я Маус (“Аутпост”) и его радист Андре Фонк (“Балаклава”). 12 мая 1942 года его передатчик был запеленгован, и после трехчасового поиска группе захвата удалось взять оператора прямо на ключе вместе с шифрами. Фонк связывался с Лондоном из расположенной в его родном доме кузницы. Несмотря на избиения и угрозу расстрела родителей, в течение нескольких дней радист не давал показаний. Неожиданно на его адрес поступило письмо, в котором упоминался “Леон” — кодовая подпись Фонка, причем из контекста становилось совершенно ясно, что это именно он. По марке и другим признакам контрразведчики быстро нашли и арестовали грубо нарушившего требования конспирации отправителя, которым являлся резидент “Аутпост”. Его арестовали и 8 июля казнили, но до того Маус успел выдать агентов Н. Бодсона (“Спрингбок”) и Ж. Стеркманса (“Уоллоуби”). Фонка также приговорили к смертной казни, однако вместо этого отправили в концлагерь, где ему удалось дожить до конца войны.

Подобных эпизодов в Бельгии было множество. Из заброшенных в период до конца 1942 года 58 разведчиков были арестованы 39 (из них не дожили до конца войны 25), погибли или пропали без вести 5, вернулся, не приступив к работе 1, совершил предательство по собственной инициативе 1. Из 12 заброшенных до октября 1942 года радистов погибли в зоне высадки или были арестованы 9, 1 (А. Леблик) умер в самолете, 1 из оставшихся на свободе (Ф. Вергухт) не имел передатчика и лишь 1 (X. Верхаген) выполнил задание и благополучно возвратился обратно[92]. Самые тяжелые потери пришлись на 1942 год, в течение которого немцы захватили 32 из 36 заброшенных в страну агентов СОЕ, 14 из 16 сбросов снабжения, и со второй половины года вели с англичанами радиоигру практически через все действовавшие линии связи (8 из 8 в III квартале и 7 из 8 в IV квартале года)[93]. Более тяжелая статистика потерь наблюдалась только в Нидерландах. К примеру, во Франции из числа 470 заброшенных секцией “F” агентов не вернулись 109, что пропорционально значительно меньше. Прискорбнее всего было то, что руководство секции “Т” в подавляющем большинстве случаев не знало о провалах и в результате успешных радиоигр германской контрразведки пребывало в ложной уверенности относительно успешной работы своих резидентур и достижений групп Сопротивления.

Случались и истории совершенно иного рода. До сих пор не рассекречены подлинные имена агентов — кадровых британских офицеров под кодовыми обозначениями “Рэт”, “Гоат” и “Воул”, заброшенных в апреле 1943 года совместно секциями “F” и “Т” для создания линий эвакуации из Брюсселя на юг Франции, откуда эвакуируемых предполагалось забирать самолетами “Лизандер”. Следует отметить, что понять замысел СОЕ в данном случае сложно, поскольку эти машины с аэродромов в Марокко лишь с большим трудом могли достигать планируемых точек посадки около Лиона и возвращаться обратно. Ограниченный запас горючего не позволял им совершать маневры уклонения, поэтому существовал большой риск падения в море из-за его выработки на обратном пути. Возможно, бессмысленность задания наложила свой отпечаток на дальнейшие действия этой миссии. Радиооператоры “Рэт” и “Гоат” высадились 14/15 апреля, их резидент “Воул” последовал за ними на следующую ночь, но его никто не встретил, что и послужило причиной первого конфликта внутри группы. “Рэт” докладывал позднее, что очень скоро у резидента произошел нервный срыв, в результате которого он неделями не выходил из своей комнаты. В последний раз его видели в середине мая, когда он покидал дом вместе с двумя другими членами группы. В июне “Гоат” был уже в Париже, где широко жил на деньги СОЕ, постоянно водил к себе случайных женщин, хвастался им, что работает на секретную службу, показывал рацию и даже устанавливал в их присутствии связь с Лондоном. Одна из подружек разведчика пришла в ужас и по секрету сообщила ему, что ее присутствовавшая в той же комнате подруга, по всей вероятности, работает на гестапо. Тогда “Гоат” с помощью девушки задушил возможного информатора и закопал ее тело. Впоследствии выяснилось, что погибшая не имела никакого отношения к оккупационным властям или их учреждениям. Как и следовало ожидать, такой образ жизни привел его к аресту 9 ноября 1943 года, в том же году он был расстрелян. “Рэт” сумел возвратиться в Великобританию в сентябре того же года. После войны англичане всерьез занялись поиском пропавшего резидента и вскоре нашли человеческие останки в колодце того же дома, где до мая 1943 года проживала вся группа. Привезенная во Францию жена разведчика по сохранившимся приметам опознала тело своего мужа. Допрошенный “Рэт” показал, что помог “Гоату” застрелить “Воула”, в стойкости которого они сомневались.

На операциях в Бельгии весьма губительно сказывался так называемый синдром малой страны, когда вербовочная база была столь мала, что потенциальные агенты зачастую прекрасно знали друг друга. Потом они сталкивались в процессе обучения, нередко летели в зону выброски в одном самолете и, как следствие, на месте нередко контактировали между собой. Губительность такой практики с точки зрения безопасности совершенно очевидна, но человеческий фактор оказывался сильнее правил и соображений здравого смысла. Оказавшиеся на трудной и опасной нелегальной работе резиденты, агенты и радисты инстинктивно тянулись к психологической разгрузке в ходе общения, а результатом этого часто становились групповые провалы. Германская контрразведка контролировала не менее половины действовавших в каждый период линий связи СОЕ и соответственное количество групп и организаций Сопротивления. Впрочем, немцы также не знали подлинную картину событий и зачастую оставались пленниками собственных ложных представлений. Вскоре после окончания войны В. Флике утверждал: “За весь 1940 год в Бельгии не был захвачен ни один передатчик, хотя немцы располагали свидетельствами работы многих станций в этом регионе”[94]. В действительности в 1940 году в Бельгии британских радистов просто не было, поэтому захватать их было весьма проблематично. Неясно, однако, о каких агентурных передатчиках упоминает бывший радиоконтрразведчик. Как мы уже видели, это не могли быть рации СОЕ или МИ-6. Советские агенты-радисты в Бельгии не выходили в эфир до июня 1941 года (действия советской разведки в Бельгии рассматриваются в главе “Красный оркестр”). Группы Сопротивления могли выходить в эфир только эпизодически, поэтому считать их “многими станциями” оснований нет. Остается предположить, что либо Флике желал преувеличить силы противника, либо просто германская аппаратура, как это зачастую случалось, засекала пеленги со значительными ошибками. Следует отметать, что процитированная книга содержит множество ошибок и неточностей, на часть из которых обращается внимание читателя в различных главах данной книги. Заслуживает, однако, внимания утверждение Флике о том, что первые сведения о создании в Великобритании Исполнительного органа специальных операций и его внутренней структуре были добыты немцами именно в Бельгии. Не исключено, что это действительно так, поскольку первый совершивший предательство агент СОЕ Гастон Херми (“Индепенденс”) окончательно перешел на сторону противника в этой стране. Германская контрразведка провела в Бельгии как минимум три масштабные радиоигры с англичанами, по аналогии с “Красным оркестром” названные “Lagerkapelle”, “Patriarchenkapelle” и “Depot Kapelle”. Первая из них в октябре 1944 года помогла выйти на действовавшие на севере Франции подпольные группы, а вторая, относящаяся к тому же периоду, выявила группы в Эйфеле, Хунсрюке и Сааре. Игра “Депо” прошла в Брюсселе в мае того же года и позволила немцам получить много информации о бельгийской “Секретной армии” (АС).

Флике совершенно прав в своих утверждениях об обнаруженных в Бельгии резидентурах британской разведки, осуществлявших свою деятельность одновременно и на территории Франции, но ошибается, упоминая в этом же контексте Люксембург, куда СОЕ агентуру практически не забрасывал. Это не могли быть и американцы, поскольку интерес ОСС к “северным землям” был невелик. Офицеры связи Бюро стратегических служб с секциями “N” (Лайк Мортлок) и “Т” (капитан Альфред Роджерс) были прикомандированы к ним лишь осенью 1943 года. Американцы также предпочитали поддерживать связи на уровне руководителей спецслужб этих государств, однако почти не участвовали в полевых операциях. За всю войну лишь семеро агентов ОСС попали в Нидерланды (среди них Ж. Олмстед, М. Солленбергер, Л. Уилмотт, В. Бейнон, X. Тодд и П. Виккери), но все они либо входили в состав групп “Джедбург”, либо были прикомандированы к армейским воздушно-десантным частям. В Бельгии ни одного американского агента не было вообще.

С января 1944 года чаша весов тайной войны в Бельгии склонилась на сторону союзников. Причины этого были те же, что и во Франции и Нидерландах: Германия просто не могла более противостоять ресурсам своих противников, постепенно переламывавших ход событий в свою пользу. Кроме того, британцы неплохо финансировали свои секретные операции. По состоянию на 28 сентября 1944 года бельгийское направление СОЕ получило на эти цели сумму, эквивалентную 69766 фунтам, 6 шиллингам и 11 пенсам, тогда как голландское — 556239 фунтам и 5 шиллингам[95]. Однако немецкая контрразведка была все еще эффективной: из 91 заброшенного в страну в этом году агента СОЕ 33 были арестованы, а 15 погибли при выполнении заданий или в процессе переброски. Следует отметить, что в Бельгии агенты СОЕ, попадавшие не к германским, а к бельгийским властям, имели шансы получить освобождение за выкуп. Это сохранило жизнь нескольким десяткам из них и в дальнейшем спасло от тюремного заключения за сотрудничество с оккупантами не одного чиновника полиции.

Весьма способствовало развитию наступления союзников попадание антверпенских доков в их руки в неповрежденном состоянии. Долгое время это считалось заслугой СОЕ и групп Сопротивления, однако позднейшие исследования показали, что дела обстояли более прозаично. Доки уцелели из-за нераспорядительности самих немцев, не организовавших как следует их уничтожение. В действительности одной из наиболее удачных акций, организованных в Бельгии движением Сопротивления при участии СОЕ, являлась забастовка железнодорожников, начавшаяся 19 сентября 1944 года после высадки десанта в операции “Маркет Гарден” и завершившаяся только после освобождения страны. Главная железнодорожная линия, соединявшая Рур с Нормандией, проходила через крупные центры саботажа Льеж, Намюр и Шарлеруа. По этой причине немцы зачастую не рисковали перевозить войска из Нидерландов во Францию таким путем и перебрасывали их через территорию Германии. В итоге это оказывалось быстрее и безопаснее. Забастовка имела и побочный эффект: для организации сообщения по Бельгии и Голландии туда прибыли сотни квалифицированных железнодорожников, что создало проблемы с перевозками внутри рейха. Активизировались подпольные группы бельгийского Сопротивления, из которых особенно выделялась тесными контактами с англичанами “Г”. Ее возглавлял Жан Буржерес, в свое время учившийся вместе с направленным для связи с ним из Лондона А. Венделеном (“Мандамус”). Радиооператором СОЕ в организации являлся Жан Бруан (“Мажордом”), арестованный 16 июня 1942 года. После этого связь с Лондоном на некоторое время прервалась, но группа продолжала действовать автономно. Англофилия руководителя “Г” странным образом уживалась с его стремлением к независимости и простиралась настолько далеко, что иногда он именовала свою организацию “Г/ВО”, имея в виду при этом обозначить близость к военному министерству Великобритании (“War Office”). Из всех подпольных структур группа “Г” испытывала наименьшие финансовые затруднения, поскольку постоянно организовывала грабежи банков, почтовых отделений и железнодорожных станций. Буржерес называл эти акции “экспроприациями” по примеру аналогичных действий российских социал-демократов в начале века. Следует отметить, что ограбляемые часто с радостью отдавали тысячи франков на нужды Сопротивления. Вероятно, это происходило потому, что в процессе изъятия денег экспроприаторы сталкивались не с хозяевами предприятий, а с их наемными служащими, благосостояние которых, в принципе, от этого не страдало.

После вторжения англо-американских войск в Европу немцы начали ужесточать оккупационный режим в Бельгии. 27 июня 1944 года они вывезли в рейх короля Леопольда III и большинство членов его семьи. В июле генерал фон Фалькенхаузен передал власть рейхскомиссару И. Грохе, а в августе высшим руководителем СС был назначен Р. Юнглаус. Все это стало уже последними потугами оккупантов, и вскоре Бельгия была освобождена. В отличие от Нидерландов, на это потребовалось немногим более недели, однако и после столь желанного события работа СОЕ в стране не прекратилась, хотя и приобрела иную направленность. Заброшенная ранее группа Р. Верстепена продолжала действовать, но теперь уже на легальных началах, а ее радисты обеспечили связь центрального правительства с провинцией. Бельгия стала передовой базой для заброски агентуры в Голландию и рейх. Для этой цели англичане доставили в аэропорт Брюсселя 50 тонн стрелкового оружия, боеприпасов и средств взрывания, но отдача от них оказалась крайне мала. Зато достижения бельгийского Сопротивления на железнодорожных коммуникациях при приближении союзных войск стали достаточно высоки: 1027 подрывов путей, 52 уничтоженных моста, 91 взорванный локомотив, 62 спущенных с рельс поезда и 218 более мелких эпизодов[96].

СОЕ принимал участие и в послевоенном урегулировании гражданских проблем в стране. Поскольку бельгийская жандармерия практически полностью утратила доверие немцев, незадолго до оставления страны они разоружили ее. В результате реальную власть тут же подхватили вооруженные группировки, чьи намерения совершенно не совпадали с планами прибывшего из Лондона в Брюссель кабинета Пьерло. Левая группировка ФИЛ вообще отказалась сдавать оружие и собралась вооруженной силой обеспечить свое правящее положение. Естественно, на стороне Пьерло были не только симпатии Великобритании, но и ее помощь. По каналам СОЕ британцы поставили его структурам 18 тысяч пистолетов-пулеметов СТЭН, и перевес в силах получили правительственные силы правопорядка. 25 ноября 1944 года жандармы даже обстреляли из автоматического оружия участников устроенных в столице беспорядков и ранили 45 человек. После этого левое движение в Бельгии оказалось полностью подавленным.

В июле 1941 года заместитель исполнительного директора СОЕ Чарльз Хэмбро решил возложить на секцию “Т” СОЕ, наряду с бельгийским, также и люксембургское направление. Активность на нем была крайне низка. Вермахт оккупировал это государство как бы походя, и в мае 1940 года великая герцогиня Шарлотта с мужем Феликсом Бурбоном-Парма уехали вначале в Португалию, затем в Великобританию и Канаду. В 1943 году монаршая пара возвратилась в Лондон. Гитлер образовал на территории Люксембурга гау Мозельланд и назначил его гауляйтером и одновременно губернатором Густава Симона. Оккупационные власти запретили использование французского языка в качестве государственного, не разрешалось пользоваться и местным диалектом “летцебюргеш”. В 1942 году в стране произошло важное событие: Германия планировала аннексировать Люксембург и присоединить его к рейху, но эти планы были сорваны всеобщей забастовкой населения.

На территории Люксембурга находились заманчивые для СОЕ цели: работавшие на рурском угле и лотарингской руде сталелитейные заводы суммарной производительностью до 2 миллионов тонн в год (1/12 годовой продукции рейха) и большой железнодорожный виадук. Все они сильно охранялись и были недосягаемыми для непосредственного воздействия, поэтому в Лондоне решили нанести удар по пунктам подвоза сырья на заводы. В Люксембурге совершенно отсутствовало местное движение Сопротивления, и по этой причине туда не забрасывались и агенты. В течение всей войны люксембургское направление СОЕ не смогло организовать и провести ни одной боевой акции.

СКАНДИНАВСКИЙ ПЛАЦДАРМ

К Скандинавским странам относятся Исландия, Финляндия, Швеция, Дания и Норвегия, однако в данной главе рассматриваются только две последние из них, подвергшиеся германской оккупации.

За исключением шведской железной руды и норвежского никеля, Скандинавские страны не располагают ценными природными ресурсами, поэтому их стратегическое значение в первую очередь определяется их географическим положением. Использование скандинавских портов для базирования флота предоставляло весьма привлекательные возможности для обеих противоборствовавших коалиций. Кригсмарине усматривало в этом в первую очередь возможность контролировать с баз в Норвегии британское побережье, а также блокировать северные порты СССР и перерезать полярные коммуникации. Кроме того, наличие у этой страны сухопутной границы с Советским Союзом позволяло вермахту создать на севере полуострова группировку сил для операций против советского Заполярья. Англичане в первую очередь были заинтересованы в военно-морской блокаде Балтики, достигавшейся с помощью контроля над Датскими проливами.

Все скандинавы прекрасно понимали стратегическую важность территорий своих стран для ведения военных действий, но в каждой из них ситуация была специфической. Финляндия являлась верным союзником рейха и с лета 1941 года вела свою, “параллельную” войну с Советским Союзом, весьма осложнив его положение на северном участке фронта, под Ленинградом и на Балтике. Угроза оккупации нависла над Швецией, Норвегией и Данией, причем не меньше немцев в этих странах опасались англичан. Обоснованность таких опасений подтвердил захват Британией Исландии в июне 1940 года, немедленно улучшивший ее позиции в борьбе на океанских коммуникациях. Известный шведский политический деятель и предприниматель М. Валленберг выразил тревогу по поводу того, что их страна могла сыграть роль разменной монеты в борьбе за север Европы: “Шведы совершенно не уверены, что союзники помогут нам в случае вторжения немцев или бомбардировки. Швеция просто станет местом бойни подобно Польше”[97]. Аналогичные настроения владели и датчанами.

Однако первоначально Гитлер вовсе не планировал совершать какие-либо агрессивные действия по отношению к этим странам, весьма тщательно соблюдавшим свой нейтралитет в начавшейся войне. Как известно, Швеция избежала германской оккупации и почти всю войну продолжала снабжать рейх своей железной рудой и шарикоподшипниками, но для Норвегии и Дании все обернулось иначе. Инициатором вторжения в них явился главнокомандующий кригсмарине гроссадмирал Эрих Редер, постоянно настаивавший на необходимости приобрести новые пункты базирования в Северной Атлантике. Определенную роль сыграл и захват английским эсминцем “Коссак” 16 февраля 1940 года германского транспорта “Альтмарк” в норвежских территориальных водах.

История вторжения в Норвегию обычно напрямую связывается с деятельностью Вид-куна Квислинга, имя которого стало на Западе символом предательства собственного народа и коллаборационизма. Историки зачастую весьма преувеличивают его роль в падении страны под натиском вермахта, на самом деле достаточно скромную. В послужном списке Квислинга значилась служба в генеральном штабе, пост военного атташе в России, работа в норвежской миссии в СССР в 1927 году. Некоторое время он был помощником известного полярного исследователя и общественного деятеля Фритьофа Нансена, а в 1931 году стал военным министром Норвегии. Параллельно с государственной службой Квислинг создал политическую партию Народного единства. На посту министра он пробыл недолго и был смещен с него за чрезмерное нагнетание антисоветской истерии и напряженности, совершенно не оправданных в данной конкретной обстановке. Первый контакт Квислинга с немцами состоялся в 1938 году по его инициативе и не привел ни к какому результату, поскольку норвежец произвел на них впечатление плохо управляемого и поэтому бесполезного человека. Год спустя он вновь попытался донести до берлинского руководства стратегическую важность Скандинавии и на этот раз нашел поддержку в лице начальника штаба кригсмарине адмирала Шнивинда. На состоявшейся 11 декабря 1939 года встрече с Гитлером Квислинг гарантировал содействие немцам со стороны командования норвежской армии, причем, как выяснилось впоследствии, заявил это исключительно по собственной инициативе, не консультируясь ни с кем ни в Осло, ни на местах. Норвежец предложил фюреру совместно напасть на Советский Союз, однако тот не видел смысла в подобной авантюре и, более того, опасался, что вся эта история может являться провокацией, тонко задуманной англичанами для получения политической информации о позиции рейха буквально из первых уст. Все же 13 декабря он распорядился создать при штабе флота группу для изучения поступившего предложения об оккупации Норвегии, а выяснение политических аспектов ситуации отнес к компетенции Альфреда Розенберга, который выделил на эту работу 200 тысяч марок из фондов своего министерства.

Гитлер настолько скептически воспринял предложения Квислинга, что любые утверждения о каком-либо его влиянии на принятие решения о вторжении в Норвегию не имеют под собой серьезной почвы. Немцев вполне устраивала ситуация, в которой их развернутая на побережье агентурная сеть обеспечивала флот информацией о движении союзных конвоев, по некоторым оценкам, позволившая потопить транспортные суда общим водоизмещением не менее 150 тысяч тонн. В действительности решение о вторжении в Норвегию было принято из-за опасения высадки в стране англо-французских экспедиционных войск, а последним толчком для него стала добытая абвером в январе 1940 года информация о переброске французской дивизии в Англию для последующего захвата Нарвика. После этого Гитлер дал указание о разработке плана операции “Везерюбунг”, который был составлен в кратчайший срок и утвержден 1 марта. Категорические возражения МИД Германии приняты во внимание не были. Разведывательное обеспечение вторжения возлагалось на абвер, а непосредственным руководителем развертывания агентурной сети в стране был капитан 3-го ранга Лидиг. Основными принципами плана являлись тесное взаимодействие всех видов вооруженных сил с привлечением возможностей “пятой колоны”, достижение стратегической внезапности и проведение системы дезинформационных мероприятий.

9 апреля 1940 года военно-морской атташе Германии в Осло капитан 3-го ранга Шрайбер сообщил в Берлин весьма тревожную информацию. По его сведениям, части противовоздушной и береговой обороны Норвегии получили приказ самостоятельно принимать решение об открытии огня, не дожидаясь санкции главнокомандующего. Гитлер посчитал появление такого приказа следствием утечки информации и прореагировал на это весьма остро. Он запретил любые контакты с Квислингом, отстранил Редера и Розенберга от дальнейшего планирования операции и поручил руководство ей генералу пехоты фон Фалькенхорс-ту. 24 апреля имперским комиссаром оккупированных норвежских областей был назначен приближенный Геринга Тербовен, в дальнейшем остро соперничавший и враждовавший с Гейдрихом. Вначале предусматривались действия исключительно против Норвегии, однако фон Фалькенхорст настоял на расширении задачи и одновременном нанесении удара также и по Дании, что позволило бы более надежно заблокировать Балтику и использовать датские аэродромы для передового базирования люфтваффе.

Оперативная обстановка в Норвегии отличалась значительным своеобразием и прежде всего характеризовалась исторической дружбой ее народа с немецким и их давними и традиционными культурными связями. Норвежцы в своей массе даже помыслить не могли о возможности неспровоцированного германского вторжения в их страну, они скорее опасались активности англичан, провоцирующей немцев на ее захват. Король Норвегии Хокон VII в январе 1940 года обратился к королю Британии Георгу VI с просьбой предотвратить возможные действия, которые могли бы вовлечь его страну в войну и создать угрозу для ее суверенного существования. Поэтому абвер, разместивший в Осло свою резидентуру, действовал там в довольно благоприятной обстановке. Руководителем КО-Норвегия являлся подполковник Бертольд Бенеке, работавший первоначально под прикрытием инженера, представителя германской сталелитейной компании, а позднее — помощника торгового атташе посольства Германии. До своего назначения в Норвегию в 1937 году по линии III “Д” (дезинформационные мероприятия) он в звании капитана служил в Ганновере офицером линии III“ Ф” (внедрение в иностранные разведывательные службы). Как явствует из его специализации, главной задачей резидента была работа по указанным направлениям, тогда как сама по себе Норвегия интересовала абвер в весьма малой степени. Ее территориальномилиционные вооруженные силы насчитывали всего шесть дивизий со штабами в Халлене, Осло, Кристиансанне, Бергене, Тронхейме и Харстаде. Однако с началом Второй мировой войны страна приобрела оперативное значение и как база для размещения постов наблюдения за перемещением иностранных, в основном британских судов, для чего немцы создали в ней разветвленный агентурный аппарат.

Контрразведывательная деятельность в стране являлась совместной обязанностью тайной полиции, полиции по делам иностранцев и секретной службы министерства обороны. Их офицеры не отличались особенным искусством, однако все же сумели установить и с сентября 1939 года взять в разработку Бенеке и его помощника и секретаря Опитца. Одновременно норвежские специалисты по пеленгации после непродолжительной вахты в эфире засекли несколько действовавших в стране нелегальных радиоустановок. Деятельность немцев начала раздражать полицию, по согласованию с министерством иностранных дел приступившую к сбору компрометирующих материалов на германских разведчиков, чтобы в нужный момент потребовать их отъезда из страны.

Тем временем в кругу немцев назревал внутренний конфликт. Бенеке насмерть поссорился с военно-морским атташе Шрайбером. Моряк бомбардировал Берлин доносами на резидента, но руководство разведки до определенного момента игнорировало их. Противостояние двух офицеров отчасти сгладилось после прибытия в Осло в январе 1940 года специального представителя абвера подполковника Эриха Прука (“доктор Дитрих”) и его помощника в звании обер-лейтенанта. Он объявил Бенеке и Шрайберу, что отныне задачи КО-Норвегия принципиальным образом изменяются, главной задачей резидентуры становится подготовка к захвату страны. С середины марта люфтваффе начали интенсивную воздушную разведку норвежской территории с помощью четырехмоторных дальних разведчиков ФВ-200 “Кондор”. Кроме того, большое количество информации черпалось из открытых источников.

В это же время британцы тоже интенсивно занялись оперативной работой в регионе и заметно пополнили разведчиками штаты своих дипломатических учреждений. В первые полгода войны основная задача МИ-6 в Норвегии состояла в наблюдении за побережьем в интересах НИД, однако в ноябре 1939 года они внезапно и без приложения усилий получили ценную военно-техническую информацию, известную в истории разведки как “Отчет из Осло”. Военно-морскому атташе Великобритании в Осло Гектору Бойсу по обычным почтовым каналам пришло анонимное письмо с предложением предоставить материалы по новейшим научно-техническим разработкам Германии в области вооружений. Аноним не требовал ничего взамен, он желал лишь убедиться в том, что обратился по нужному адресу, и в доказательство просил изменить стандартное вступление в ближайших передачах радиостанции Би-Би-Си на фразу: “Привет, это Лондон!”[98] Атташе доложил об этом по инстанции, и вскоре после соответствующего изменения передачи извлек из своего почтового ящика небольшой пакет. Бойс, не вскрывая, переслал его в Адмиралтейство, а оттуда в том же состоянии посылка попала к ведавшему этим направлением сотруднику МИ-6 Р. В. Джоунсу. В ней находились семь машинописных листов и небольшая коробка, с запаянной стеклянной трубкой, оказавшейся чувствительным элементом взрывателя для зенитных снарядов, срабатывавшего при приближении к самолетам противника. В “Отчете из Осло” описывались несколько перспективных разработок военной техники в Третьем рейхе:

— упомянутый взрыватель для зенитных снарядов;

[91] Foot, М. R. D. SOE in the Low Countries…, p. 244.

[92] Ibid., p. p. 486–489.

[93] Mackenzie, W. J. M. The Secret History of SOE: The Special Operations Executive. 1940–1945. London, St. Ermin’s Press, 2002, p. 300.

[94] Flicke, Wilhelm F. War Secrets in the Ether. Aegean Park Press, Laguna Hills, CA, 1994, p. 176.

[95] Foot, M. R. D. SOE in the Low Countries…, p. 30.

[96] Подсчитано no: Mackenzie, W. J. M. Op. cit., p. 634.

[97] Цит. по: Носков A. M. Скандинавский плацдарм во Второй мировой войне. М.: “Наука”, 1977. С. 46.

[98] Jones, R. V. Most Secret War. Wordsworth Editions, Hertfordshire, 1998, p. 68.