— Я сбегаю к ним и скажу. Можно?
— Ты не найдешь. Уже поздно.
— Мальчик найдет. Это очень легко. Дом стоит на пустыре, вот тут, за углом. Второй этаж, прямо по коридору, двадцать восьмая комната. Шевыревых спросишь.
— Двадцать восьмая комната, — повторил Андрюша. — Шевыревы. Я не забуду. У меня очень хорошая память.
— Я только тебя прошу, ты ничего не говори моей жене про ногу. Скажи только, что я задерживаюсь и пусть она сходит за девочкой.
— Здесь, что ли? — спросил Лаврентьев, останавливая машину.
— Андрюша, я могу на тебя положиться? — спросила Ксения. — Ты будешь у больницы через двадцать минут?
— Да он в десять обернется, — Шевырев застонал. — Вы не беспокойтесь, это же близко…
Андрей выскочил из машины с сознанием, что ему предстоит выполнить ответственное дело. У него сердце стучало сильнее, чем обычно.
Его даже разочаровало, что действительно сразу за углом открылся пустырь и наискосок стоял вытянутый некрасивый дом.
Ему хотелось, чтобы дом был далеко и путь к нему был прегражден трудностями. Но все оказалось просто. Лестница и длинный коридор, заставленный хозяйственной утварью, никаких опасностей не представляли. Перед дверью с номером «28» Андрей остановился и отдышался.
Ему открыла женщина — низенькая, полная, в пестром платье с короткими рукавами. Она что-то жарила, и ее красные щеки блестели.
Своими острыми глазами Андрюша, еще стоя в дверях, увидел, что за столом сидит человек в меховой безрукавке, а у двери, под вешалкой, лежит вещевой мешок и чемодан.
— Тебе чего, мальчик?
— Шевыревы здесь живут?
— Здесь.
— Ваш муж просил передать, чтоб вы пошли в детский сад за ребенком. А он задержится.
— Как это? — спросила женщина. — Где же это он задержится?
Она уже испугалась. Андрей вошел в комнату, снял фуражку и провел ладонью по лбу к макушке.
— Вы понимаете, у него случилась небольшая авария…
— Авария? — крикнула женщина. — Что с ним? Вася, да что же это такое?
Мужчина вскочил из-за стола. На нем были длинные сапоги — выше колен. Они назывались унты.
Мужчина положил руку Андрею на плечо и приложил палец к губам.
— Что с ним? — спросил он тихо, и Андрюша понял. Мужчина боялся, что случилось страшное несчастье, и предупреждает, чтоб он не ляпнул об этом сразу.
И тогда Андрею сделалось легко, оттого что он может сказать чистую правду, которая в конце концов не так уж страшна:
— Честное слово, он совсем живой! Машина забуксовала, и трехтонка сплющила радиатор. А у него только нога повредилась. Вот тут внизу. Честное слово, только нога.
Женщина заметалась по комнате, натягивая на себя кофточку и пальто.
— Вася, мне придется за Милочкой пойти. Ты ведь не знаешь где, да и не дадут ее незнакомому. А ты в больницу сбегай. Она здесь близко. Тебе каждый покажет, узнай, что там.
— Я провожу, — вызвался Андрюша.
Мужчина накинул большое меховое пальто с капюшоном.