Теперь он перестал следить за собой, положил локти на стол, наклонил голову. Ксения видела обтрепанные рукава его школьной курточки, пожелтевший краешек воротничка, нечищеные ботинки. Она не отпустила бы в таком виде Шурку к отцу, если бы… Господи, неужели Шурику придется так встречаться с Вадимом — где-нибудь на работе, на улице… Это невозможно.
Скрипнула дверь. Раздались голоса. Мальчик опять привстал.
Расстегивая на ходу шинель, вошел Алексеи Андреевич.
— О, у меня, оказывается, высокий гость!
Он аккуратно повесил одежду, провел ладонями по светлым, откинутым с высокого лба волосам.
— Ну вот, Ксения Петровна, мой Андрюшка, Андрей Алексеевич. Ничего экземпляр, а? Как вы находите?
Он потрепал мальчика по затылку. Андрюша не шевельнулся.
— Ну и работка у меня была! Целое семейство, от мала до велика. Отравление грибами со всеми последствиями. Мы с Васей промывали, промывали.
— Умерли? — заинтересованно спросил Андрей.
— У тебя мрачное направление мыслей, сын. Не умерли, но наделали массу неприятностей и нам и себе. Ну, а ты что скажешь хорошего? Как у вас дома?
— Так…
— Все благополучно? Мама здорова?
Андрюша молчал.
— Но ведь ты за чем-то пожаловал?
Мальчик сказал угрюмо:
— Ты знаешь, за чем.
— Что верно, то верно, сын мой. Знаю.
Алексей Андреевич вынул бумажник.
— Видишь ли, в субботу я был занят, — он выразительно поглядел на Ксению. — Думал занести завтра. Держи, сын, не потеряй.
Мальчик деловито заложил деньги в карман куртки и заколол клапан кармана большой английской булавкой, видимо специально приготовленной.
Его дело было окончено. Он собрался уходить.
— Это нехорошо, — остановил сына Алексей Андреевич. — Нехорошо так относиться к отцу. Хоть бы рассказал что-нибудь.
Андрюша присел на край стула. Теперь Ксения не видела больше блестящих глаз, припухлых губ, подбородка с ямкой. Мальчик выставил выпуклый лоб с зализанным чубиком.
— Как дела в школе?
— Хорошо.
— Надеюсь, ты не нахватал двоек?
— А когда у меня были двойки?
— Ну, кажется, все-таки бывали?
— Нет. Тройки бывали и есть.
— Видишь, — наставительно сказал Алексей Андреевич. — А я не знал.