Осенняя поездка в прошлое: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Народный комиссар просвещения РСФСР

14 апреля 1939 г №224490»

По-видимому, Анна Антоновна стала работать учителем начальных классов в своём городке еще до получения аттестата – примерно с 1936 года, сначала в начальной школе, а потом в семилетней школе, где и проработала до 1954 года до выхода на пенсию при учительском стаже 20 лет. Потом, до 1957 г она еще поработала библиотекарем в той же школе, т.к. прожить на учительскую пенсию, имея двух иждивенцев было трудно. А этими иждивенцами были ее мать – Щепанская и внук – сын её дочери Лидии.

Следует отметить, что пенсионная система СССР в 50-е годы еще только формировалась, и право на пенсию имели еще не все, но военнослужащие, врачи и учителя считались необходимыми для государства специалистами и обеспечивались пенсиями по старости или выслуге лет. Эти пенсии позволяли жить скромно, но не в нищете, как после 1991 года.

С возвращения на родину в 1933г и до 1958 г Анна Антоновна проживала в доме своей матери, который достался ей по наследству от сестры.

Этот дом сохранился и в настоящее время. Он из сосновых бревен на фундаменте из лиственничных столбов, под железной жестяной крышей, имел общую площадь примерно 40 м², жилую около 30 м² и включал сени, кухню и 2 комнаты, примерно 14 и 8 метров. При доме был двор и огород общей площадью участка 8 соток (впоследствии 6 соток). На участке стояли: сарай – для дров и коровы и амбарчик – для кое-каких продовольственных запасов, весьма незначительных. Хотя до революции 1917 г, по воспоминаниям Евдокии Платоновны, в амбаре её собственного дома на зиму обычно хранились: туша коровы, туша свиньи, 2-3 бараньих туши, около 50 тушек птицы (кур, уток и гусей), а также несколько мешков муки и крупы, бочки с солениями и маслом.

Собственный купеческий дом Евдокии Платоновны находился метрах в 50 от дома ее сестры Марии на берегу речки и был примерно в два раза больше. Этот дом был реквизирован в 1918 году, и в 30-50-е годы там проживало 3 семьи, а в настоящее время он снова принадлежит какому-то торгашу – назвать этих нынешних спекулянтов купцами или торговцами просто невозможно.

Но вернемся к условиям жизни Анны Антоновны. В доме, общей площадью 30 м² (т.е. малогабаритная двухкомнатная квартира в панельном доме 60-х годов) в 1935 году проживали:

Щепанская Евдокия – мать Анны Антоновны; ее сестра Пелагея; сама Анна Антоновна; трое ее детей: Августа, Лидия и Борис – всего 6 человек. При этом, маленькая комната в доме сдавалась квартирантам – обычно семейной паре без детей. Как там размещались 8 человек, особенно зимой, когда из-за сибирских морозов на улице долго не пробудешь, представить достаточно трудно.

Тем не менее, дети Анны Антоновны – дети врага народа, получили среднее образование, дочь Августа впоследствии окончила институт, дочь Лидия тоже училась в институте, но из-за войны вынуждена была оставить учебу. Сама Анна Антоновна – жена врага народа, за труд в годы Великой Отечественной войны была награждена медалью.

Доносчики и подлецы от власти и при власти сгубили много невинных людей, но власть в целом, была в интересах большинства, чего нельзя сказать о действующем в России с 1991 года режиме.

Итак, Анна Антоновна учительствовала, а домашнее хозяйство вела ее мать Евдокия Платоновна, которой в 1935 году было уже 68 лет, но она была энергичная и неутомимая в повседневном труде женщина. В домашнем хозяйстве всегда была корова (до 1954 года), а иногда и две, иногда заводили и откармливали поросенка, были и куры – все это требовало постоянного труда и заботы. А кроме них еще был огород, который летом требовалось поливать и носить воду из реки. Также надо было заготовить дрова для отопления дома и накосить летом сена для коровы – все это требовало мужского труда, а мужчин в доме не было – одни женщины да сын Анны Антоновны – Борис, которому было 13 лет. Но как-то справлялись, даже во время войны, когда Борис был призван в действующую армию и женщины вообще остались одни.

В 1940 году умерла сестра прабабушки – Пелагея, но у старшей дочери Анны Антоновны – Августы родилась дочь Наталья, так сказать произошла замена старого на малого. Потом, там же родился и сын у второй её дочери – Лидии.

После войны дети Анны Антоновны разъехались по своим семьям, а именно:

дочь Августа уехала в Подмосковье, дочь Лидия осталась в городке, но переехала в дом к мужу, а сын Борис переехал в другое село, а потом в другой район Сибири. Анна Антоновна осталась в доме с матерью и внуком – Иваном, сыном её дочери Лидии, который в два года оказался без отца, не был принят новым мужем и остался на воспитании у бабушки.

После войны Анна Антоновна так и жила здесь с матерью и внуком в бывшем доме своей тетки Марии. Летом во время учительских отпусков она выезжала, иногда, в гости к старшей дочери Августе в Подмосковье или к сыну Борис, а ее мать Евдокия Платоновна оставалась на хозяйстве.

Последняя корова была в хозяйстве, кажется, до 1954 года, а после уже нет, так как содержать и ухаживать за коровой это большой труд. К тому же, в эти годы Хрущев обложил подсобные хозяйства сельских жителей непомерными налогами в натуральной форме: имеются в хозяйстве курицы – надо сдать государству определенное количество яиц, есть корова – сдавай молоко и т.д. Вот так: дурак у власти способен загубить любое дело, извратить любую благородную идею. А кроме дураков, были еще и предатели, откровенные и скрытые враги и проходимцы всех мастей, что и показала перестройка и последующий развал страны с возвратом принципа их жизни: «или всех грызи, или лежи в грязи», вместо добросовестного и созидательного труда, как основы существования человеческого общества.

В 1955 году Анна Антоновна получила письмо от бывшего узника Бамлага, сидевшего вместе с Иваном Петровичем и после освобождения проживающего в 70 км отсюда. Как о нём узнала Анна Антоновна неизвестно.

Вот это письмо:

«1/Х-55.

Здравствуйте Анна Антоновна!

Ваше письмо от12/IX-55 получил только сегодня. Не знаю, почему оно так долго шло. Прежде всего, хочу ответить на Ваши вопросы.

С Иваном Петровичем мы встретились в тюрьме в 1935г в августе. Затем в сентябре нас погрузили в вагоны и отправили на Восток, ехали мы в разных вагонах – в дороге находились 42 дня. Это «путешествие» вымотало нам душу и силу, когда нас выгрузили, мы еле на ногах стояли. Прибыли мы на станц. Архара, там мы снова были вместе, спали рядом и кушали из одной миски.

В то время Иван Петрович был совершенно здоров и чувствовал себя великолепно, духом не падал и нас молодёжь держал в настроении и не давал журиться.

Работали мы также вместе, на физических работах. Норму выполняли, кроме того у меня было достаточно денег, мы же делились, кушали вместе и досыта. Таким образом, мы быстро восстановили потерянные силы в дороге, аппетит был ужасный, когда деньги стали подходить к концу мы меняли своё барахло на продукты, таким образом, восстановили силы.

Дополнительного срока он не имел, всего у него было 10 лет и только.

В отношении Вас он ничего мне не показывал, только всегда говорил, что жизнь у него прожита, жалел детей и Вас, что благодаря его судьбе и Вам с детьми тяжело.

Он меня многому научил, как жить, с кем дружить, вообще благодаря его советам я остался жив и, что называется, вышел в люди. Затем в декабре 1935 года нас с ним разлучили, его оставили на месте, а меня перебросили на другой участок, но в феврале (примерно) 36г я с ним снова встретился, он тоже был здоров. Тогда он сказал, что сидеть он не будет, при первой возможности будет бежать, причём он хотел пробраться в Китай, а оттуда в Америку. После этого я его не видел, а слухом пользовался, что свой план он осуществил.

Правда там так много умирало народа, но Иван Петрович не мог допустить до такого положения, чтобы умереть с голода или от мороза, он умел жить и выходить из любого положения.

Вот примерно всё, что я знаю о нём. Теперь хочу пару слов написать о себе. Меня посадили, мне было 20 лет, меня не судили, а «особое совещание» НКВД за «антисоветскую агитацию» вынесло решение посадить меня на семь лет и пять лет поражения прав, а когда у меня кончился срок, меня вызвали и объявили, что есть указание из Москвы задержать меня до конца войны, таким образом, я 3 года 7 месяцев просидел лишнего, да и вообще не знаю, за что отсидел, просто им были нужны люди и их набирали, выдумывая всякие преступления.