Песнь дружбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Добрый вечер! Добрый вечер!

Из двери вырвались клубы теплого пара, словно из прачечной, — у друзей просто дух захватило от этого густого, благодатного тепла, смешанного с едким дымом горящего хвороста. Этот чудесный запах напомнил им что-то родное.

— Вот они, мои друзья, Бабетта! — сказал Герман. Его голос уже опять звучал спокойно и твердо, он держался просто молодцом. — А вот Бабетта, она заменила мне мать.

— Добрый вечер! — промолвила Бабетта.

Котелок на очаге был отставлен в сторону, и в пляшущих отсветах пламени они увидели женщину с несколько неопределенными чертами лица, не старого и не молодого, покрытого морщинками, с покрасневшими, мокрыми от слез глазами.

— Да, вот так встреча, люди добрые, вот так возвращение домой! О, боже милостивый!

Воспаленные глаза Бабетты испытующе вглядывались в незнакомые лица. Если бы эти люди пришли не с Германом, она бы не на шутку испугалась, — такими отчаянными казались эти парни. Один был в черных очках, как переодетый разбойник, а у того вон верзилы глаза сидели так глубоко, словно ему проломили киркой две дыры в голове. А вот этот — ни дать ни взять мешок с картошкой. Голова его была покрыта мешком, а когда он его снял, показалась бледная лысина и влажные маленькие крысиные глазки. Только молоденький блондин производил приятное впечатление, и его она не испугалась. Он был красив, как юный принц.

— Ну, перестань же хныкать, Бабетта! — сказал Герман.

Пахло капустой и сосисками. Бабетта получила открытку Германа лишь в полдень и больше ничего не смогла достать. Она обегала всю округу, но у крестьян ничего нельзя было купить.

— Садитесь! — пригласил Герман. — Придется вам перекусить тем, что есть. Уж не взыщите. Все это мыслилось немножко иначе, — добавил он, — все должно было быть не так: вы ведь знаете, какую встречу готовил вам отец. Он припрятал свинью, и дюжина красного вина стояла у него наготове. Ну да я не виноват! — Герман казался смущенным и расстроенным, а они все стояли молча: им было жаль его. — Садитесь же, садитесь! Добро пожаловать в Борн!

Одного Антона невозможно было смутить.

— Да ладно, молчи уж, Герман! — закричал он. — Вели подавать картошку! Что у тебя есть, то есть, а чего у тебя нет, того нет!

Этим было сказано все.

Жилы на лбу у Германа все еще вздуты. Не так-то быстро он успокоится, они его знают! Его широкое жесткое лицо измазано и приобрело нехороший землистый оттенок. Слишком уж много бед свалилось на Германа. Он положил грязные кулаки перед собою на клеенку, покрывавшую стол, но кулаки эти чуть заметно дрожали. Лучше всего было не обращать на него внимания. Бабетта наполнила тарелки, и они начали есть. Герман не прикасался к еде. Но самое лучшее, разумеется, было оставить его в покое.

Некоторое время они ели молча. Человек со светлой лысиной и рыжей бородой начал заигрывать с Ведьмой.

— Осторожно! Она кусается, — предостерегла Бабетта.

— Кусается? Она говорит, что ты кусаешься, Ведьма! Это правда? — Рыжий захихикал. — Да ведь ты вовсе не кусаешься. Ну, иди сюда!

К величайшему изумлению Бабетты, Ведьма одним прыжком очутилась на коленях у Рыжего и принялась есть из его рук.

Опять наступило долгое молчание. Затем Герман заговорил сам.

— Это был поджог, — сказал он. Он знал, что друзья ждут от него объяснений. — Не иначе как поджог! Усадьбу подожгли! Мерзавцы, ох, какие мерзавцы! — закричал он взволнованно.

Бабетта возилась у очага, сгорбив спину, опустив покатые плечи. Ее трясло. Лицо ее было мокро от слез, хотя она то и дело вытирала его передником. Она покачала головой:

— Нет, усадьбу не подожгли. Недоглядели — вот и загорелось. Злого умысла тут не было, Герман! Боже всемилостивый, обрати свой взор на меня! Это несчастный случай, просто несчастный случай!

— Значит, это был пожар от неосторожного обращения с огнем, — ворчливо заметил Антон.

Заплаканное лицо Бабетты на мгновение просветлело.

— Да, пожар от неосторожного обращения с огнем, так это называется.

Она поблагодарила Антона быстрым взглядом.

Дело было так: хозяин умер, славный господин Фасбиндер, царствие ему небесное, лучше его на свете не было. Доктор строго-настрого запретил ему пить, но он сказал: «Принеси-ка мне бутылочку, Бабетта, я так рад, что Герман теперь уже скоро вернется». А на следующее утро его нашли в постели мертвым. Весь Хельзее пришел на похороны, и пастор сказал, что скончался поистине хороший человек, который никогда не указал на дверь ни одному нищему. И правда, он ведь никогда ни одному не отказал, ни одному! Бабетта рассказывала и плакала. Михель, проработавший в хозяйстве тридцать лет, умер; Мария, батрачка, уехала в Нейштеттен. Усадьба опустела и пришла в упадок, — что уж Бабетта могла сделать одна своими двумя руками?

И вот, недели три тому назад, сюда явились трое молодых парней и попросились переночевать. Погода стояла отвратительная. Шел снег, и было страшно холодно. Но Бабетта боялась — она была одна — и сначала ответила отказом. А потом у нее все-таки не хватило духа выгнать их в такую погоду. Может быть, ей следовало быть осторожнее? Перед этим ей снились ночью крысы, целые полчища крыс. Это всегда не к добру. Но она не могла поступить иначе. Парни поселились в сарае и старались ей во всем угождать. Они помогали ей в хлеву, на кухне, таскали воду, кололи дрова; это были не какие-нибудь проходимцы. Непогода длилась уже трое суток, в такие дни хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. На третью ночь усадьба загорелась. Огонь занялся в сарае, где ночевали те трое, ветер перебросил пламя к дому; и, прежде чем. явились пожарные, все уже пылало. Должно быть, парни, чтобы согреться, развели в сарае костер.

Все слушали молча. Они ели, усердно черпая из большой глиняной миски. Иногда они кивали, слушая рассказ Бабетты, но не произносили ни слова. Рыжий навалился грудью на стол и ел с жадностью людоеда; его огненная взъерошенная борода торчала над грязным шейным платком. Ведьма все еще сидела у него на коленях. Карл-кузнец, в черных очках, неуверенно водил ложкой в воздухе, разыскивая миску. С его глазами, по-видимому, дело обстояло хуже, чем он говорил.

— На вот! Ты говори, когда тебе что-нибудь нужно, — сказал Ганс.