Песнь дружбы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

О да, он прекрасно понял!

Недалеко от городка ветер швырнул им в лицо такой яростный снежный вихрь, что им снова пришлось остановиться.

— Ах, в такую погоду невозможно разговаривать! — воскликнула Христина, протягивая Герману руку. — Спокойной ночи, Герман! Я побегу поскорей! Невозможно разговаривать!

— Доброй ночи!

Она быстро пошла вперед, но вдруг снова обернулась.

— Послушай, Герман! — проговорила она. — Мы ведь всегда были добрыми друзьями! — Внезапно Герман услышал снова ее прежний голос. Теплый, доверчивый, он наполнил его радостью. — Если бы обо мне стали дурно говорить… Так вот, ты ведь меня знаешь, — я никогда не делала ничего дурного!

Он увидел сквозь кружившийся снег устремленные на него глаза, увидел их беспокойный блеск.

— Люди ничего не говорят о тебе, Христина!

— Да, но если бы стали говорить — хочу я сказать… Заходи же к нам, когда снова будешь в городе! А то у отца на душе неспокойно.

Герман протянул руку, почувствовал прикосновение ее пальцев, и Христина исчезла.

Он задумчиво поднимался по склону, борясь с метелью. О, какая девушка, о боже, что за девушка! Как блестели ее глаза сквозь снег! Теплый голос, каким она сказала, что они всегда были добрыми друзьями, все еще наполнял счастьем его сердце. Он засмеялся, сам не зная чему смеется. А его вопросы — как же с ними?

На следующее утро он рассказал Бабетте, что встретил Христину. Бабетта принялась мешать кочергой раскаленные угли в очаге, избегая взгляда Германа. Нет, сказала она, с Христиной что-то неладно, — ее, Бабетту, не проведешь!

— Вот здесь она сидела, — закричала Бабетта, указывая кочергой на табурет, — здесь она сидела и плакала!

— Плакала?

— Да!

Уж она-то знает Христину лучше, чем кто бы то ни было на свете! Она ведь воспитала ее после смерти матери. Конечно, девчонкой она ревела но всякому поводу, как все маленькие девочки. Но когда выросла, она плакала только тогда, когда у нее бывало большое горе, очень редко; она была так горда и замкнута — никто не должен был знать, что происходит в ее душе. Но вчера она плакала, и Бабетта не понимает, что с ней.

— Просто ума не приложу! — кричала Бабетта.

Герман молчал, растерянно глядя на нее.

21

Позади Борна высился запорошенный снегом лес, седой и мрачный. Он казался стеной из пепла, которая лишь чудом стоит и не рассыпается. Из-за пепельного леса поднималась вздувшаяся луна, медно-красная и страшная, как неуклюжий призрак; проходило немного времени, и она торжествующе плыла по черному небу — сияющий ледяной диск, распространяющий холод. Снег скрипел как кожа, колодец во дворе превратился в ледяной столб. Борода Рыжего была покрыта инеем.

Но днем сияло солнце, и занесенная снегом долина, сверкая, расстилалась внизу, у их ног. Городок казался застывшим и безжизненным, словно засыпанный лавиной, только из труб тянулся кверху тоненький дымок — значит, под снегом все-таки еще теплилась жизнь. Далеко вокруг разносился скрип тяжелых дровен, выезжавших из леса; где-то вдали звенели бубенчики на санях.

Терпение, терпение! Зима еще не кончилась, а они уже побледнели, и щеки у них ввалились. Сквозь бороду Рыжего просвечивала синевато-бледная кожа.

— Теперь ждать осталось не так уж долго!

— Да, теперь уж недолго!

— Завтра мы должны спуститься к Шпану и поздравить его, — заявила Бабетта, — завтра у него день рождения. Так заведено!

Да, так было заведено. Герман знал это, его отец тоже из года в год ходил поздравлять Шпана.

У Германа не было ни малейшего желания идти к Шпану, который при первом посещении принял его не очень-то любезно. Но ему представлялся случай повидать Христину, не привлекая ничьего внимания, и поэтому он решил сопровождать Бабетту. Конечно, Герман остерегался чем бы то ни было выдать свои мысли, но он день и ночь думал об одном: с Христиной, очевидно, что-то случилось!

Так как он не сразу согласился и вид у него был угрюмый, Бабетта прибавила:

— Отец ходил каждый год! Старый Шпан может обидеться.

— Ну хорошо, — ответил Герман, — завтра мне все равно нужно сходить в налоговое управление.