Дело «Трудовой Крестьянской партии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Удержать ситуацию под контролем правительству удалось только при помощи государственного террора. Сотни тысяч крестьян были отправлены в лагеря и трудовые поселения в Сибирь и на Север. В 1930 г. было приговорено ОГПУ к расстрелу 20 201 человек. В 1930–1931 гг. было выселено с отправкой на спецпоселение более 1 800 000 человек.

Провалы в социально-экономической политике вынудили партийное руководство искать виновных за срывы темпов коллективизации.

В это время многие представители сельскохозяйственной интеллигенции, инженерно-технические специалисты, ученые критически оценивали проведение этих реформ. Сталину необходимо было в короткий срок «притушить» распространение этого «негатива» в отношении руководителей партии и правительства. Для этого подходил проверенный способ – репрессии в отношении критиков. Это должно было играть и роль предупредительного сигнала для других.

Первоначально партийное руководство переложило вину за срывы темпов коллективизации на «вредителей» из числа «классовых врагов». Документы свидетельствуют, что именно в начале 1930-х гг. начинается кампания по борьбе с вредительством в сельском хозяйстве страны. Выявление вредительства в сельском хозяйстве началось с Центральных учреждений Народных комиссариатов земледелия СССР и УССР.

В начале года, 11 января 1930 г., ГПУ Украины сообщило И.В. Сталину о фактах, указывавших на явное неблагополучие в работе Народного комиссариата земледелия УССР, его периферийных органов и научных учреждений. В результате следственных действий были выявлены факты, подтверждающие наличие в аппарате Наркомзема вредительской группы. Их преступная деятельность приводила к извращению директив партии и тормозила развитие сельского хозяйства. Наряду с этой группой была раскрыта «украинско-шовинистическая вредительская группа» деятелей агрономии, которая влияла на большинство научных учреждений Наркомзема и, в значительной мере на периферийный аппарат, в особенности на Правобережье. Захватив руководящие посты в аппарате, вредительская группа якобы занималась дискредитацией мероприятий партии и правительства путем систематического их извращения[78].

Вслед за этим, через два дня, 13 января заместитель председателя ОГПУ Г.Г. Ягода сообщает И.В. Сталину о вредителях в сельском хозяйстве, распространивших свое влияние на центральные и периферийные учреждения и предприятия. Согласно его докладу, организация являлась массовой, ее представители имелись в районах. Личный состав состоял, главным образом из бывших кадетов, монархистов, бывших белых офицеров, чиновников и др.[79]

В феврале 1930 г. вновь из Украины пришли сообщения о вредительстве в Наркомземе УССР и его периферии, в опытных сельскохозяйственных учреждениях, в Госплане, Укрсельбанке и низовых звеньях кредитной кооперации. В число главарей организации входил кандидат в члены партии Резников – бывший член коллегии Наркомзема, позже директор Института земледелия при Всесоюзной академии наук[80].

Согласно докладным запискам, политическая установка вредителей была направлена против колхозов, совхозов, за возрождение мелких и крепких индивидуальных хозяйств. Было установлено, что политическая платформа, на которой сошлись члены контрреволюционной организации, в основном сводилась к борьбе с диктатурой пролетариата и мобилизации для этой цели «класса кулаков». Преступная деятельность идеологов кулачества облегчалась тем, что командные высоты в центральном аппарате Наркомзема, его научных и опытных учреждениях, периферийных органах были под их контролем. На командные посты по наркомземовской линии организация легко ставила своих людей, используя с этой целью Всеукраинское агрономическое общество (ВАО).

В январе – феврале 1930 г. дело «Контрреволюционной вредительской организации в сельском хозяйстве Украины» была завершено. 46 специалистов сельского хозяйства в июне 1930 г. были осуждены чрезвычайной сессией Верховного суда УССР к различным срокам лишения свободы.

Согласно документам, кампания по борьбе с вредительством в сельском хозяйстве была более продолжительной, по сравнению с проводившимися кампаниями в промышленности. Она была организована не на пустом месте, акты вредительства действительно были. Однако раскрытие крупных контрреволюционных организаций органами ОГПУ, иногда даже со связями в других регионах страны, вызывает большие сомнения.

Дела по борьбе с вредителями в сельском хозяйстве для масштаба страны были явно мелковаты. Требовалось придумать нечто большее, уже во всероссийском масштабе. В связи с этим начинается фабрикация процессов «Промпартии», «Союзного бюро ЦК меньшевиков» и дела ЦК «Трудовой Крестьянской партии», ход расследования которых стал широко освещаться в прессе.

В ноябре 1930 г. газета «Известия» опубликовала обвинительное заключение по делу «Промпартии». Было указано, что за истекшие два года ОГПУ раскрыт ряд вредительских организаций, действовавших под руководством единого руководящего центра. Материалы по делу «Промышленной партии» или «Совета Союза инженерных организаций» подтверждали, что она объединяла отдельные вредительские организации по различным отраслям промышленности. Кроме того, сообщалось, что «Промпартия» действовала «не только по указаниям международных организаций бывших русских и иностранных капиталистов, но и в связи, и по прямым указаниям правящих сфер и генерального штаба Франции по подготовке вооруженного вмешательства и вооруженного свержения советской власти…»[81].

Руководству ВКП(б) требовалась аналогичная крестьянская организация со своими филиалами по всей территории Советского Союза, а также со связями с заграницей. Последовали аресты будущих членов т. н. «Трудовой Крестьянской партии». Первоначально преследовалась цель обвинить их в связи с «правыми», однако получить признание о сговоре с лидерами правого крыла ВКП(б) не удалось. Обвинения во вредительской деятельности членов этой контрреволюционной вредительской партии тоже были неубедительны. Как могли быть идеологические разногласия с большевиками стать вредительством? Могла ли пропаганда своих взглядов в выступлениях или обнародование своих идей в статьях и книгах быть вредительством? Затем последовало обвинение в политическом сотрудничестве с иностранными подданными и в поддержке планировавшейся иностранной интервенции и др. В конце концов ОГПУ вынудила арестованных ученых-аграрников признать существование массовой централизованной политической организации. Таким образом, поставленную ВКП(б) задачу органы государственной безопасности выполнили, виновные в развале сельского хозяйства были установлены.

Июньский 1931 г. Пленум ЦК ВКП(б) констатировал завершение коллективизации, но только в основных зерновых районах.

Нараставший кризис вновь заставил правительство пойти на некоторые уступки. В мае 1932 г. был объявлен новый план хлебозаготовок на 1932–1933 гг., который был чуть ниже реального объема заготовок 1931–1932 гг. План также предусматривал сокращение поставок колхозов за счет совхозов. Постановление от 20 мая разрешало крестьянам и колхозам после выполнения государственных поставок продавать их продукцию по ценам, которые складывались на рынке (ранее государство пыталось фиксировать цены). Цель подобных решений, была ясна. Продразверстка и централизованное снабжение довели страну до голода, и, вспомнив о годах нэпа, сталинское руководство пыталось обратиться к личной заинтересованности крестьян.

Эти сами по себе полезные меры были, однако, непоследовательными и запоздалыми. Новый урожай не принес облегчения. Поразившая страну сильнейшая засуха 1931 г. и бесхозяйственность при сборе урожая привели к значительному снижению валового сбора зерновых. Голод поразил Нижневолжский край, Украину и Казахстан. В 1932–1933 гг. от него, по приблизительным подсчетам, умерло 3,5–4,5 млн человек.

13 апреля 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос о хищении продовольственных и промышленных товаров и поручило комиссии в составе Вышинского, Крыленко, Ягоды, Акулова и Агранова представить в ПБ проект организации от 5 до 10 процессов в разных местах СССР, руководствуясь тем, чтобы, считая организаторов хищения хлеба и товаров врагами народа, приговорить их к высшей мере наказания, особенно виновных в хищениях коммунистов. Остальных участников хищений предлагалось приговаривать к концлагерям на большие сроки, причем попавшим за хищения коммунистам наказание усиливалось[82].

Знаменитое постановление правительства от 7 августа 1932 г. «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укрепления общественной (социалистической) общественности» на органы ОГПУ возложило расследование случаев хищения, порчи или уничтожения колхозного и кооперативного имущества.

В отношении кулаков, как принятых в колхоз, так и находящихся вне колхоза, организовавших или принимающих участие в хищениях колхозного имущества и хлеба, применялась высшая мера наказания без послабления. В отношении трудящихся единоличников и колхозников, изобличенных в хищении колхозного имущества и хлеба, должно было применяться десятилетнее лишение свободы. При отягчающих вину обстоятельствах должна была применяться высшая мера наказания. В отношении председателей колхозов и членов правлений, участвующих в хищениях государственного и общественного имущества, также применялась высшая мера наказания, и лишь при смягчающих вину обстоятельствах – десятилетнее лишение свободы.

Дела о хищениях колхозного имущества были изъяты из подсудности сельских общественных и колхозных товарищеских судов. В ведении сельских общественных и колхозных товарищеских судов оставались лишь дела о преступлениях против личной собственности колхозников и единоличников. Дела о преступлениях, подпадающих под действие постановления от 7 августа, подлежали рассмотрению на тройках ПП, с утверждением приговоров троек Коллегией ОГПУ. В тех случаях, когда по политическим соображениям было целесообразно рассмотрению того или иного дела в открытом суде, ПП ОГПУ передавали эти дела в местные судебные органы. Предлагалось дела о преступлениях, предусмотренных постановлением правительства от 7 августа, расследовать в течение месяца[83].

Разрушение основных производительных сил деревни, полная дезорганизация и спад производства, бегство в город и массовая гибель основного производителя сельскохозяйственной продукции – крестьянина, связанная с репрессиями, депортациями, голодом, болезнями и непосильным трудом, вынудила руководство ВКП(б) искать выход из создавшегося положения. В январе 1933 г. на Объединенном пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) была констатирована ликвидация кулачества и победа социалистических отношений в деревне. Решением Пленума были созданы Политотделы МТС как чрезвычайные органы Коммунистической партии, наделенные полномочиями политических, хозяйственных и карательных органов. Последовала вторая волна репрессий против крестьянского населения страны, которая смогла навести относительный порядок на селе, вынудив крестьян подчиниться решениям ВКП(б). Путем репрессий, бесчеловечного отношения к людям партийным органам и органам государственной безопасности удалось провести коллективизацию сельского хозяйства страны.

Сельское хозяйство страны, подорванное Первой мировой и Гражданской войнами, к 1927 г. удалось восстановить, однако быстрый рост индустриальных центров, увеличение численности городского населения вызвали огромный рост потребности в хлебе. Для обеспечения хлебозаготовок власти во многих районах СССР вынуждены были вернуться к заготовкам на принципах продразверстки.

По замыслу Сталина, крупные промышленные зерновые хозяйства могли бы «разрешить хлебные затруднения» и избежать трудностей с обеспечением страны необходимым количеством товарного зерна. В связи с этим, 1 августа 1928 г. было принято Постановление ЦИК и СНК СССР «Об организации крупных зерновых хозяйств». 7 ноября 1929 г. в газете «Правда» была опубликована статья Сталина «Год Великого перелома», эта статья стала отправной точкой проведения «сплошной коллективизации». Немного позже, 30 января 1930 г., Политбюро ЦК ВКП(б) приняло директиву «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в сплошной коллективизации», ее принятие повлекло за собой массовые и еще более жестокие репрессии. В начале 1930-х годов административно-командная система стала охватывать все стороны деятельности создаваемых совхозов и колхозов, основными хозяевами в которых стали партийные и советские органы.

Организованное ОГПУ следствие по делу «Трудовой Крестьянской партии» преследовало цель предупредить возможное политическое блокирование различных оппозиционных течений в аграрно-экономическом блоке, оно явилось важным этапом сталинского наступления на аграрно-экономическую оппозицию.

Глава II. Центральный комитет «Трудовой Крестьянской партии»

С помощью мощного агентурно-осведомительного аппарата органы ОГПУ несомненно знали о существовании различных групп интеллигенции из числа бывших членов меньшевистской партии, эсеров и др., периодически собиравшихся и обсуждавших перспективы развития политической системы и планы экономических преобразований в Советской России.

В середине года органы ОГПУ арестовали большинство членов различных кружков, типа «Лиги наблюдателей», упоминавшейся выше, и начали формировать из них группы обвиняемых, которые позже пройдут по трем делам: «Промпартии», «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» и «Трудовой Крестьянской партии».

Первое сообщение о «ТКП» появилось 17 июня 1930 г. Заместитель председателя ОГПУ Г.Г. Ягода и помощник начальника Экономического управления ОГПУ М.И. Гай доложили И.В. Сталину о деятельности контрреволюционных и вредительских организаций в сельском хозяйстве В дополнение к ранее направленным докладным запискам ОГПУ установило, что политическим центром контрреволюционных вредительских организаций на аграрном фронте являлось Московское общество сельского хозяйства (МОСХ) во главе с профессорами: Н.Д. Кондратьевым, А.Н. Макаровым, А.В. Чаяновым, А.Н. Челинцевым, А.Г. Дояренко, А.П. Садыриным и др.

Это подтвердил арестованный ОГПУ бывший секретарь МОСХ К.Д. Корсаков и член руководящей группы организации в сельском хозяйстве Украины – агроном И.И. Доленко.

Политическая платформа организации была аналогична платформам контрреволюционных организаций в других отраслях народного хозяйства, с той лишь разницей, что эта организация ставила свою основную ставку на кулака, как основную политическую силу.

[78] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 380. Л. 1—15.

[79] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 380. Л. 17.

[80] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 380. Л. 35–81.

[81] Гончаров В., Нехотин В. Дела «Промпартии» и «Трудовой Крестьянской партии» (1930–1932). М.: Современный писатель, 1998. С. 173–177.

[82] АПРФ Ф. 3. Оп. 58. Д. 190. Л. 24.

[83] ЦА ФСБ России. Ф. 66. Оп. 1. Д. 261. Л. 454–455.