Дело «Трудовой Крестьянской партии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Количество выселяемых и места выселения были заранее распределены. В первую очередь выселяли 14 тысяч человек на Урал, в Казахстан, в Северный край, Сибирь. Во вторую очередь планировалось выселение из Ленинградской области – 6 тысяч человек; Татреспублики – 4 тысячи; из Башреспублики – 5 тысяч; из Крыма – 3 тысячи в Северный край. Из Московской области – 15 тысяч человек в Сибирь. Из Западного края – 7 тысяч на Урал. Из Ивановской области и из Нижегородского края по 5 тысяч человек в Казахстан и т. д.[58]

К октябрю 1930 г. было выселено 115 231 семей, в 1931 г. – 265 795 семей. За два года, соответственно, 381 тысяча семей. Часть кулацких семей (200–250 тысяч) успела самораскулачиться. Общее число высланных в 1932 г. составляло не менее 100 тысяч. Кроме того, 400–450 тысяч семей, которые должны были расселяться отдельными поселками в пределах краев и областей прежнего проживания (третья категория), после конфискации имущества и разных мытарств в массе своей ушли из деревни на стройки и в города. В сумме получается около миллиона – миллиона ста тысяч хозяйств, ликвидированных в ходе раскулачивания[59].

21 марта 1930 г. Л.М. Заковский из Новосибирска сообщил Г.Г. Ягоде о том, что за пятидневку отправлено на север 2393 кулацких хозяйств, против 3852 в предыдущую. Всего выселено 12 695 хозяйств или 42,3 % от планировавшегося числа. Кроме того, было подготовлено к отправке еще 6182 хозяйств. Таким образом, выселение по второй категории по его подсчетам составит 18 877 хозяйств или 62,9 %.

Подготовительные мероприятия по внутриокружному расселению не проводились, хотя краевыми организациями было принято решение выселить только из районов сплошной коллективизации не меньше 60 % населения. Коллективизировано было 53 % населения, но, по мнению Заковского, эта цифра нереальна, так как не учитывались значительные выходы и даже распады некоторых колхозов.

Перегибы и извращения по коллективизации и ликвидации кулачества не прекращались. В погоне за процентом коллективизации в ряде мест давались установки: «не коллективизировав, не возвращайтесь», «мы тридцать человек расстреляли отказавшихся вступить в коммуну, не запишетесь – вам то же будет» и др. Для большего воздействия на сопротивляющихся работники мест подвергали крестьян различным угрозам, вызывая их ночами в Советы, самовольно забирая у крестьян продукты, скот и др.

При экспроприации кулачества продолжали иметь место случаи полного изъятия имущества, в том числе нескольких граммов лука, перца, детских сосок, варенья. Практиковалось изъятие хорошей одежды и замена ее рваньем. В ряде мест раскулачивание сопровождается издевательством, избиением, инсценировкой расстрела. Отмечались случаи мародерства, так, в Славогородском округе зафиксирован случай дележа экспроприированного имущества, при котором два коммуниста на этой почве переругались.

Сбор семфондов в ряде мест сопровождался поголовными обысками, вызвав у крестьянства мнение отбора всего хлеба. В результате отмечены массовые случаи зарывания зерна.

По ряду округов колхозы переживали кризисное положение с продовольствием и с кормами. В Омском округе зарегистрирован случай употребления в пищу колхозником собаки. Усилился падеж скота.

Отмечалось вредительство. Так, кулак Мозговой не использовал кредиты на постройку утепленного скотного двора, на закупку корма. В результате пало 333 головы скота.

За пятидневку увеличились случаи выхода из колхозов, до 7978 хозяйств, против 2359 предыдущих. Кроме этого, распалось 8 колхозов. По нескольким селениям в стопроцентно коллективизированных селах остались лишь десятки колхозников, преимущественно коммунистов. Выход в большинстве случаев сопровождался самовольным уводом скота, разбором другого имущества. За 20 дней марта вышло из колхоза 21 406 хозяйств.

В связи с продовольственным кризисом усиливались отрицательные настроения среди рабочих. Отмечались недовольства жестокостью по отношению к кулачеству в части их переселения зимой с семьями, полураздетыми и не обеспеченными продовольствием.

Со стороны некоторых командированных из Ленинграда рабочих в сибирскую деревню отмечены факты халатного отношения к работе, систематического пьянства, разврата, панических настроений, неверия в колхозы. В Барнаульском округе один рабочий пытался покончить жизнь самоубийствам, другой послал письмо ЦК с просьбой отзыва обратно.

Продолжался рост антисоветских проявлений. За пятидневку было отмечено 18 массовых выступлений, с числом участников около 3000 чел., которые были направлены против коллективизации, против выселения кулачества, с требованием выдачи хлеба; сопротивление вывозу из деревни семфондов. Отмечено 8 терактов, распространения 45 листовок с призывом к вооруженному восстанию. Убито повстанцев 150 чел., захвачено в плен 174.

С начала кампании в регионе было ликвидировано 23 организации, арестовано 794 чел., по 512 группировкам 3784 чел., одиночек 6046 чел., за попытку продажи имущества 407 чел., за бегство с местожительства 611 чел., всего 11 642 человек[60].

Естественно, все эти проявления насилия не могли не вызывать в крестьянской среде ответных мер отпора, в том числе и с оружием в руках.

В январе 1930 г. ОГПУ зарегистрировало по СССР 402 массовых выступления, в феврале – 1048, а в марте – 6528.

ОГПУ был проведен анализ уточненных данных антисоветских проявлений на селе за 1929 г. и январь – апрель 1930 г.

Всего за 1929 г. было зарегистрировано 9137 терактов. По видам террор распределялся следующим образом: убийств – 978, ранений – 552, покушений на убийство – 1581, избиений – 2745, поджогов – 3021, разгромов – 38, прочих видов имущественного вредительства – 222.

Из общего числа терактов за год – 3986 имели место на почве хлебозаготовок, 3049 – в связи с активной борьбой с кулачеством вообще. Наметился значительный рост числа терактов на почве коллективизации – 891 случай за год.

Некоторое сокращение террористической деятельности кулачества после наибольшего оживления хлебозаготовительной кампании (ноябрь – декабрь 1929 г.) сменилось новым ростом террора с января 1930 г. Рост террора обострился в основном из-за развернувшихся мероприятий по коллективизации.

В январе 1930 г. было зарегистрировано 750 терактов, в феврале – 1349, в марте – 1751. За апрель данные охватывали по основным районам лишь первую десятидневку и составляли 515 терактов.

Число поджогов, произошедших в 1929 г., еще более возросло в январе – апреле 1930 г. Если за весь 1929 г. из общего числа 9137 терактов был зарегистрирован 3021 поджог, то за январь – апрель 1930 г. из 4365 терактов – 1883 поджога. Поджигались в основном колхозные постройки и дома колхозников и активистов по коллективизации.

Таким образом, из 4365 терактов 2527 были направлены фактически против активистов по коллективизации и лишь 848 – против работников советского аппарата. Подожжено было имущества колхозов и общественных организаций 980 раз, из них колхозных построек – 770.

Вслед за спадом массовых волнений по ряду районов, особенно по ЦЧО и Украине, наметился дальнейший рост числа терактов[61].

В связи с упорным сопротивлением кулацкого элемента в период хлебозаготовок органами ОГПУ были проведены массовые операции, которые, по словам руководства, в целом дали положительный результат. В связи с этим принимались энергичные меры по окончанию следственных дел и разгрузке от арестованных мест заключения. Следствие должно было быть направлено исключительно против, антисоветских элементов деревни, стремясь к всестороннему выяснению политического характера деятельности, как отдельных антисоветских лиц, так и группировок. К более обстоятельному вскрытию состава преступления в делах по террору, поджогам и вредительству, требующих более суровых мер наказания к вдохновителям и идеологам этих дел.

Вместе с тем признавалось, что органами ОГПУ были допущены ошибки в отношении арестов середняков и даже бедноты. При следствии и рассмотрении этих дел репрессии рекомендовалось применять в крайних случаях, сведя их до минимума, вплоть до освобождения[62].

2 марта газеты опубликовали известное письмо Сталина «Головокружение от успехов», в котором он обвинил местных руководителей в «перегибах» при проведении коллективизации. ЦК ВКП(б) опубликовал в середине марта 1930 г. постановление «О борьбе с искривлениями партлинии в колхозном движении». Перегибы временно прекратились. Все, кто был записан в колхозы против воли, вышли из них. Колхозное движение временно стало расти на добровольной основе.

В некоторых районах СССР в июне и июле выходы из колхозов приняли массовый характер. По неполным данным, по ЦЧО, УССР, БССР, СВК, Нижкраю, Московской и Западной областям вышло из колхозов свыше 126 000 хозяйств, развалилось более 700 колхозов. Выходы из них сопровождались массовыми волнениями, разбором имущества, сельскохозяйственного инвентаря, рабочего скота и разделом посевов. Отмечавшиеся по отдельным колхозам случаи хищения урожая значительно возросли, а по некоторым районам приняли массовый, нередко организованный характер, угрожая срывом уборочной и хлебозаготовительной компаний. При разделе колхозного имущества толпы сельских жителей, вооруженных косами, тяпками и огнестрельным оружием оказывали активное противодействие мероприятиям представителей власти, при этом не допуская арестов, отбивая арестованных, зачинщиков, подвергая арестам и избиениям низовых советских партийных работников.

Некоторые группы колхозников планировали оставаться в колхозе до окончания уборки, а затем разделить собранный урожай и выйти из колхоза.

Однако, несмотря на некоторые уступки, руководство страны не отказалось от курса на сплошную коллективизацию. Все это привело к новому обострению ситуации. Крестьянское население страны продолжило бороться с навязываемой «революцией сверху».

[58] Мозохин О.Б. ВЧК – ОГПУ – НКВД на защите экономической безопасности государства. 1917–1941 годы. М.: Алгоритм, 2016. С. 380.

[59] Данилов В.П. Коллективизация: как это было. Страницы истории Советского общества. М., 1989. С. 244.

[60] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 165. Л. 13–19.

[61] ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 682. Л. 316–321, 329.

[62] ЦА ФСБ России. Ф. 66. Оп. 1. Д. 196. Л. 368.