Дело «Трудовой Крестьянской партии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Согласно оперсводке о ходе операции по контрреволюционным кулацко-белогвардейским и бандитским элементам с 20 по 30 марта по всем районам СССР было ликвидировано: контрреволюционных организаций – 18; контрреволюционных группировок – 430.

На Северном Кавказе была ликвидированная повстанческая организация в Кубанском округе, возглавляемая бывшим полковником Кононенко. Она возникла в конце 1929 г. и охватила сетью своих ячеек 21 населенный пункт на территории Кубанского, Донского, Майкопского округов, Адыгеи и Черкесской области, с общим количеством участников в 90 человек. Организация строилась по принципу отдельных ячеек – пятерок. По своей политической окраске организация была монархической.

Наиболее серьезные повстанческие проявления имели место в Карачае, Черкесии и Чечне. Отдельные проявления бандитизма зафиксированы в Ингушетии, Дагестане и Кабарде.

На территории Карачай и Черкесии произошли два крупных выступления в районах Баталпашинском и Учкуланском с общим числом повстанцев около 2000 человек. Повстанцы действовали тремя основными группами, в Тибердинском и Кубанском ущельях и в районе Кисловодска. Ставилась задача захват Микоян-Шахар и Кисловодска.

В результате действий частей РККА, войск ОГПУ и опергрупп повстанцам нанесен ряд значительных ударов, однако, их группы, уйдя из аулов в горы, продолжали оказывать сопротивление.

За 10 дней они потеряли убитыми около 200 человек, ранеными около 100 и захваченными около 110 человек. В результате проведенной агитационной работы добровольно явилось 168 чел. Захвачено в боях и изъято у населения 173 винтовки, 16 револьверов и 470 единиц холодного оружия.

В Чечне с 20 по 26 марта бандиты понесли потери: убитыми 35, захваченными 58. В настроениях повстанцев имел место перелом в сторону прекращения борьбы и добровольной явки. Сдалось 223 чел. Среди них организаторы-идеологи повстанческого движения в Чечне – Донча Гаербеков, Хамид Магомедов, Баккара Кагерманов, Гануко-Мула Бакоев и др.

Активно действующих банд на территории Украины и Белоруссии не наблюдалось.

В Центрально-Черноземной области кулацкая организация в Таловском районе, Борисоглебского округа спровоцировала население села Н.-Чиглы на массовое выступление под лозунгом: «Долой колхозы, долой советскую власть». После выступления 35 членов организации были арестованы.

Однако 24 марта вновь возникли массовые выступления в селах: Тишанке, Н.-Чигле, Александровке, Красном и Шанинских 1-м и 2-м; появились листовки с призывом к восстанию. Арестовано 252 человека и т. д.

В Средней Азии отмечалась резкая активизация басмаческих элементов, организующих банды, совершающих налеты на населенные пункты с целью уничтожения совпартработников и поднятия восстания.

В Закавказье возникло широкое повстанческое движение, охватившее целые районы Армении, Нахичевани, Азербайджана, с общим числом вооруженных участников до 3000–3500 чел. Установлено, что движение возглавляется дашнаками, мусаватистами, тюркским и армянским духовенством[73].

На Украине с 25 по 28 марта по ряду округов имели место массовые выступления, в большинстве случаев на почве коллективизации. С 1 по 20 марта зарегистрировано 159 терактов, из них 115 было направлено против активистов по коллективизации. Из общего числа терактов 115 случаев относятся к поджогам, а из них 51 – к поджогам имущества сельхозколлективов.

В Центрально-Черноземной области возникли массовые выступления в Росошанском и Острогожском округах. В некоторых районах происходил массовый разбор семфонда и обобществленного имущества.

В Западной области массовый выход из колхозов продолжался почти по всем округам. По Брянскому округу выбыло из колхозов 18 400 хозяйств – 28 %, по Рославльскому 18 360 – 38 %, по Вяземскому – 36 % коллективизированных хозяйств, по Ржевскому – 51 %, по Великолуцкому – 65 %. Зарегистрировано 21 массовое выступление (из них 10 на религиозной почве)[74].

2 августа 1930 г. В.Р. Менжинский предложил местным органам ОГПУ дать исчерпывающую информацию по хлебозаготовительной кампании. Особо предлагал обратить внимание на настроение колхозников и середняцкой массы. Узнав, что хлебозаготовительная кампания находится под угрозой, 12 августа 1930 г. Менжинский направил телеграмму в местные органы с просьбой произвести широкое изъятие кулацкого элемента, пособников и укрывателей. «Примите всю совокупность мер, чтобы населению стало выгоднее бороться с бандитами, чем их поддерживать. Получение обратного результата будет свидетельствовать о плохом проведении операции. Дела арестованных надлежало быстро рассмотреть на тройке для вынесения приговоров»…

«Не бойтесь размеров операций, важен результат. Учтите, что из ваших последних донесений явствует большой рост кулацко-повстанческой и бандитской активности. Историю необходимо в кратчайший срок сломить»[75].

Из справки ИНФО ОГПУ от 22 сентября 1930 г. о террористической деятельности кулачества в период уборочной кампании за июнь – август 1930 г. следовало, что кулацкое вредительство с конца 1929 г. характеризовалось почти непрерывным ростом. Во все предыдущие годы и в первую четверть 1930 г. физический террор преобладал в общей массе террористических актов в деревне.

С апреля впервые в общей массе террористических актов преобладающее место стал занимать имущественный террор. Поджоги, как и раньше, в условиях деревни являлись наиболее эффективным способом массового терроризирования советского актива. Особенно участились поджоги имущества и хлеба работников низового советского аппарата, активной бедноты и колхозников в период уборочной кампании в ряде основных зерновых районов и по Союзу в целом.

За июнь – август по Союзу было зарегистрировано (по неполным данным за август) 908 поджогов, из них поджогов зерна и посевов – 237; поджогов имущества колхозов – 429; имущества работников низового советского партийного аппарата и активистов деревни – 197; поджогов ВИКов и сельсоветов и др. организаций – 40.

За август поджоги хлеба составляли 50 % всех зарегистрированных. Больше всего их было на Украине, где за указанный период отмечалось 314 поджогов, в том числе хлеба – 115. За период трех месяцев на Украине было сожжено до 100 000 пудов хлеба (в указанную цифру не входило количество сгоревшего хлеба от пожаров неумышленного порядка).

Поджигатели, наряду с нанесением имущественного ущерба отдельным хозяйствам, пытались уничтожить общественные запасы, поджигая склады с общественным хлебом и кормом для скота. Поджигая постройки колхозников и активистов села, кулаки иногда намеренно поджигали строения, расположенные вблизи различного рода общественных построек и складов, в расчете, что огонь перекинется и на эти последние.

В ряде случаев накануне поджогов или после них распространялись листовки, призывающие к уничтожению имущества, принадлежащего колхозам и совхозам: «Жгите колхозы, совхозы и все общественное!» (Льговский округ – ЦЧО); «Уничтожайте колхозные посевы!» (Украина – Шевченковский округ). Обычно эти листовки содержали угрозы поджога отдельным лицам, но, иногда, в целях массового терроризирования советского актива, в листовках перечислялись 10–15 фамилий местных активистов, которым под угрозой поджога их имущества и хлеба предлагалось бросить активную советскую работу.

В шифртелеграмме ОГПУ отмечалось, что в колхозе «Пламя Мировой Революции» (село Гришино Тамалинского района, НКВ) группой в течение длительного времени безнаказанно производились систематические порки колхозников за провинности, такие, как опоздания на работу и др. Был создан специальный «полевой суд», который на месте – в поле – производил расправу над колхозниками. Порке были подвергнуты также отдельные комсомольцы и в их числе – секретарь комсомольской ячейки.

Ячейки ВКП(б) и ВЛКСМ и правление колхоза подобную кулацкую расправу считали закономерной, расценивая ее как «товарищеское внушение». В результате – несколько бедняцких семей вышли из колхоза.

Во многих случаях организаторами поджогов были раскулаченные и семьи раскулаченных. Так, на хуторе Свердлово, Бобринского района (Украина), двумя кулаками, бежавшими с места высылки, был подожжен склад, в котором хранилось до 30 000 пудов хлеба. Прибежавший на пожар член колхоза Ивеленко поджигателями был убит.

Тюменский округ (Урал). В селе Зимовье мать выселенного кулака подожгла Дом колхоза. Поджогом уничтожено 17 хозяйств[76].

Кроме поджогов получили значительное распространение и другие виды имущественного вредительства: уничтожение посевов и порча инвентаря, в особенности сложных сельскохозяйственных машин, в которые вкладывались посторонние предметы. Машины выводились из строя также путем хищений отдельных частей. Общественные посевы засорялись железными и деревянными предметами, в землю набивались колышки с целью поломки жаток и косилок.

Серьезные размеры убытков от пожаров, понесенные колхозами, в значительной мере были обусловлены совершенно неудовлетворительной постановкой во многих колхозах охраны имущества вообще и противопожарной охраны в частности.

Всего в 1930 г. ОГПУ зафиксировало 13 754 массовых выступления. Данные о количестве участников – почти 2,5 млн человек – имелись по 10 тыс. восстаниям[77].

[73] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 165. Л. 84–99.

[74] РГАНИ. Ф. 3. Оп. 30. Д. 165. Л. 113–115.

[75] Телеграмма ОГПУ № 1399 от 12.08.1930 г.

[76] ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 682. Л. 331–337.

[77] Мозохин О.Б. ВЧК – ОГПУ – НКВД на защите экономической безопасности государства. 1917–1941 годы. М.: Алгоритм, 2016. С. 367.