Дело «Трудовой Крестьянской партии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

До конца не понятно, кто придумал ее название. По одной из версий, название ей было дано следователями ОГПУ, с перспективой связать создаваемую ими организацию с масловской: «Крестьянской Россией – Трудовой Крестьянской партией». Однако наиболее правдоподобную версию высказали составители «Суздальских писем». «Название это было взято следователями из вышедшей в начале 20-х годов фантастической повести А.В. Чаянова «Путешествие моего брата Алексея в страну крестьянской утопии»[455].

Согласно показаниям Н.Д. Кондратьева, данным им 27 июля 1930 г. начальнику Секретного отдела ОГПУ Агранову, определенного наименования у партии не было. «Говорилось о желательности названия этой партии «Трудовой Крестьянской партией», или «Демократической крестьянской партии»[456].

Руководил этой организацией, естественно, тот, кто в узких кругах своих единомышленников возмущался проводимыми реформами в сельском хозяйстве. В начале следствия, судя по всему, на эту роль были два претендента – А.В. Чаянов и Н.Д. Кондратьев.

Гонения на них начались раньше. В 1928 г. А.В. Чаянов был освобожден от должности директора НИИСХЭ, а кафедра организации сельского хозяйства, которой он руководил, была ликвидирована. Н.Д. Кондратьев вынужден был покинуть НКЗ, а затем покинуть пост заведующего Конъюнктурным институтом. В дальнейшем под жестким прессингом они публично отреклись от своих прежних концепций и встали на путь социалистической реконструкции сельского хозяйства.

Из этих двух претендентов А.В. Чаянов оказался менее сговорчивым, первый оформленный протокол его допроса датируется 5 августа 1930 г., таким образом, можно предположить, что в течении полутора месяцев после ареста он отрицал свое участие в контрреволюционной, вредительской организации. В связи с этим выбор и пал на Н.Д. Кондратьева, его первого удалось «уговорить» дать следствию необходимые показания. Возможно, на это решение повлияло и то, что Кондратьев некоторое время был связан с ОГПУ в качестве осведомителя и даже перед поездкой за границу в 1924 г. получил аудиенцию у заместителя председателя ОГПУ Г.Г. Ягоды.

Далее в состав ЦК мифической партии ввели авторитетных ученых и руководителей государственных учреждений, которые определяли государственную политику в области сельского хозяйства. Это, кроме А.В. Чаянова, А.Г. Дояренко, Л.Н. Юровский, Н.П. Макаров, А.А. Рыбников, П.А. Садырин и другие. Именно между ними ОГПУ распределило «министерские портфели» якобы создаваемого ими правительства. Все они после давления и угроз со стороны работников ОГПУ выразили готовность сотрудничать со следствием.

Выбор на этих лиц пал в силу того, что они поддерживали интересы «крепких» слоев деревни или видели в кооперации основной путь развития сельского хозяйства страны, поддерживали идеи правого крыла ВКП(б) по реформированию крестьянских хозяйств.

Идеи правых в ВКП(б) несомненно были им ближе. Правые, во главе с Бухариным, считались проводниками ленинских взглядов на кооперацию, в соответствии с которой мелкие частные хозяйства, в том числе и зажиточные, должны были «врастать в социализм». Это движение противопоставило себя сталинским планам на т. н. «революцию сверху». Естественно, для Сталина и его окружения это представляло определенную опасность в борьбе за лидерство в партии.

Противоборство в партии и направления реформирования сельского хозяйства обсуждались в средствах массовой информации и обществе. В том, что арестованные по делу ЦК «ТКП» стояли на позициях правых и проповедовали схожие идеи, не было никакого секрета.

Так, Н.Д. Кондратьев в своих теоретических работах не видел различия между капиталистическими и крестьянскими хозяйствами, считая, что они строятся по одним и тем же принципам. В них он делал упор на поддержку интересов крепких кулацких крестьянских хозяйств, которые как локомотив должны были поднять всю сельскохозяйственную экономику.

А.В. Чаянов успехи кооперирования крестьянства связывал с демократическим режимом, который должен был прийти на смену большевистским порядкам. Такая «кооперативная коллективизация» мыслилась им и его коллегами А.Н. Челинцевым, Н.П. Макаровым, А.А. Рыбниковым и др., как осуществляемая исключительно на добровольной и сугубо хозяйственной основе. Реализация этого плана означала безболезненную, эволюционную перестройку аграрного сектора страны.

Однако при существующем политическом режиме это было невыполнимо. В связи с этим действия «спецов» должны были быть направлены на то, чтобы попытаться осуществить тактику «обволакивания». Этой теории придерживался и теоретик сменовеховства Н.В. Устрялов, считавший, что это гораздо эффективнее открытой конфронтации.

«Существо своих политических раздумий Чаянов изложил в письме родственнице по второй жене – эмигрантке и видной деятельнице российского политического масонства Е. Кусковой, в письме, написанном в период службы ученого в системе Наркомзема РСФСР и других советских учреждениях. К концессиям Запада для их получателей автор письма советовал добиваться политических гарантий, которые могут заключаться в том, что «один за одним в состав советской власти будут входить… несоветские люди, но работающие с советами». «Как все это практически осуществить? – спрашивал он и отвечал: – Надо договориться самим, т. е. всем, кто понимает, что делается в России, кто способен принять новую Россию. Надо частное воздействие на западно-европейских политических деятелей – необходим с ними сговор и некий общий фронт». Тактику «обволакивания» он связывал с интервенцией, но не военной, а экономической. «Мне представляется неизбежным, – разъяснял он адресату, – и в будущем проникновение в Россию иностранного капитала. Сами мы не выползем. Эта интервенция… идет и теперь в наиболее разорительных для России формах. Эта интервенция усилится, так как при денежном хозяйстве в России давление Запада будет всегда более реальным. Ведь если будет на Западе котироваться червонец, то любой солидный банк может получить концессию – стоит пригрозить и напугать. Это куда страшнее Врангеля и всяких военных походов!»[457]

Сталин не мог знать содержания этого письма, но совершенно очевидно, что он понимал опасность этих воззрений для режима. Его не могло не беспокоить возможное блокирование этих лиц, которых «собрали в ТКП» с правым крылом ВКП(б).

Необходимо отметить, что конец 1920-х – начало 1930-х гг. – время острейшего политического противоборства не только внутри большевистской партии. В нем в той или иной мере принимали участие самые различные силы, группировавшиеся как вокруг остававшихся полулегальных и нелегальных общественно-политических организаций в СССР, так и вокруг эмигрантских центров и союзов.

Еще в октябре 1922 г., выступая в Берлине на собрании русских литераторов и журналистов, эмигрант, профессор социологии П.А. Сорокин назвал потенциального массового союзника, утверждая, что вслед за вызванными введением НЭПа экономическими переменами в СССР в ближайшие пять лет произойдут и политические изменения. Он прогнозировал, что «будущее в стране будет принадлежать той партии, которая наиболее полно отразит интересы крестьянства – кулака и середняка»[458]. Особенно это было актуально для деятельности масловской организации «КР-ТКП», которая тогда пыталась воздействовать на крестьянство распространением своих идей на территорию Советской России из своего офиса в Праге.

То, что в СССР существовали кружки интеллигенции антисоветской направленности, на которых обсуждались вопросы политического устройства страны, развития ее экономики, знали сотрудники ОГПУ. С помощью агентуры они располагали подробной информацией о ведущихся в этой среде разговорах. Это подтвердил упоминавшийся член одной из таких групп – «Лиги наблюдателей» Н.В. Валентинов (Вольский), работавший в то время редактором периодического органа ВСНХ СССР «Торгово-промышленной газеты». Об этой группе стало известно гораздо позже, после того, как Валентинов, выехав за границу, подробно рассказал о ее существовании в своих книгах, где отразил даже основные положения манифеста этой организации.

Он писал, что по процессу «Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков)», были осуждены члены кружка с антисоветской направленностью под названием «Лига наблюдателей», о котором не было известно органам ОГПУ. По его словам, условия для консолидации антибольшевистских сил в Советском Союзе были крайне неблагоприятны, тем не менее в Москве в 1922–1927 гг. существовал небольшой кружок интеллигенции, нелегально собиравшейся для обсуждения текущих политических и экономических событий. В этот кружок под названием «Лига наблюдателей», кроме Валентинова, входили: член президиума ВСНХ СССР В.Г. Громан, начальник отдела того же учреждения Л.Б. Кафенгауз, министр последнего состава Временного правительства, адвокат П.Н. Малянтович. Большинство участников кружка сохраняли свои меньшевистские убеждения. В то же время они, по утверждению Валентинова, занимали важное место в советской системе хозяйства, и с ними «считалось советское правительство»[459].

В книге он пишет, что в 1923 г. один из его участников сделал небольшой доклад о том, как жизнь разгромила провозглашенные Лениным в 1917–1918 гг. идеи и привела к Новой экономической политике, и этот отход от утопизма к реалистической политике дал право оптимистически смотреть на ближайшее хозяйственное развитие России. «Этот доклад в «Лиге наблюдателей» в январе и феврале 1923 г. подвергся в течение нескольких собраний всестороннему рассмотрению, был развит, получил ряд важных дополнений и, в конце концов, стал выражением взглядов всего кружка»[460].

В «Лигу наблюдателей» входили восемь бывших меньшевиков как в прошлом, так и при советской власти, имевших общественный вес. «Конденсированное представление о чувствах и мыслях «людей 1925 года» дают собрания именно этой «Лиги наблюдателей» с ее докладами, сообщениями, всегда оживленным обменом мнений и оптимистическими взглядами на будущее». Немного позже в своей книге Валентинов указывает, что был и девятый член кружка[461]. Таким образом, этот кружок состоял из восьми – девяти человек.

Валентинов вспоминал, что «В.Г. Громан – был главным обвиняемым в меньшевистском процессе 1931 г., приговорен к 10 годам тюрьмы. Мне – его старому другу – абсолютно непонятно, как мог он дойти до унизительного и лживого покаяния на этом процессе. Все-таки он на суде ни слова не произнес о «Лиге наблюдателей». Проф. Кафенгауз – был сослан куда-то в Среднюю Азию. Неизвестно, жив ли он. П.Н. Малянтович – по слухам – расстрелян в эпоху кровавых чисток 1937–1938 гг. Смирнов (Гуревич) умер, и будто бы умер и Левитский. Остальные лица, может быть, еще живы. Из страха им повредить, пока ни в коем случае нельзя оглашать состав «Лиги наблюдателей»[462]. Таким образом, Валентинов назвал шесть из девяти членов этого кружка, включая себя.

После судебного процесса над бывшими меньшевиками Н.В. Валентинов рассказал своей знакомой Е.Д. Кусковой: «То, что произошло с Громаном и другими, до сих пор не дает мне покоя. Во время этого процесса я абсолютно спать не мог – дошел до такой точки, что прямо хоть отправляйте в психиатрическую больницу. Ведь до моего отъезда за границу – в самом начале декабря 1928 г. все эти «заседания» происходили у меня! Ведь всех этих людей я постоянно видел, знал, что они думают, и вдруг… Покаяние с таким унижением… Ужас в том, что очень большое количество лиц вело себя на допросах более чем скверно, но ужаснее то, что вся среда будущих арестованных уже с начала 1927 г. кишела тайными сотрудниками ГПУ. Только здесь, например, я узнал, что один очень милый профессор, который часто приходил ко мне в редакцию и с которым я не стесняясь болтал, как и другие, просто «сексот» – секретный сотрудник. Среди моих знакомых абсолютно нет ни одного, кто не был бы арестован: от Букшпана до Кафенгауза – все»[463].

Были ли точки соприкосновения «Лиги наблюдателей» с членами т. н. ЦК «ТКП»? Как оказалось – были. Так, Валентинов пишет, что один из участников «Лиги наблюдателей» спорил с Н.Д. Кондратьевым о широко пропагандируемой в то время теории Е.А. Преображенского[464]. Суть этой теории сводилась к тому, что социализм должен был строиться методами первоначального капиталистического накопления. Кто конкретно спорил с Кондратьевым, неизвестно, но, возможно, это был член «Лиги наблюдателей» Л.Б. Кафенгауз, прошедший затем по делу ЦК «ТКП».

Указанные Валентиновым В.Г. Громан и П.Н. Малянтович, осужденные по делу «Союзного бюро ЦК РСДРП(м)» проходили по показаниям членов ЦК «ТКП» и были знакомы с некоторыми из них.

Член «Лиги наблюдателей» Э.Л. Гуревич являлся отцом О.Э. Чаяновой – жены Александра Васильевича Чаянова, осужденного по делу ЦК «ТКП». Естественно, они должны были общаться.

Левицкий (Цедербаум) Владимир Осипович, социал-демократ, член РСДРП с 1901 г., также проходит по показаниям арестованных членов ЦК «ТКП».

Валентинов указывает и на существование других подобных кружков. «Опять нужно сознаться, что все это прошло мимо нас и, говоря «нас», я имею в виду не один только наш кружок («Лигу наблюдателей»), но и другие интеллигентские некоммунистические круги Москвы»[465]. Это косвенно подтверждается и материалами протоколов допросов арестованных по делу «Трудовой Крестьянской партии».

Бывший видный член исполкома Коминтерна Виктор Серж, характеризуя состояние умов идеологов небольшевистской оппозиции сталинскому курсу, вспоминал: «Н.Н. Суханов… как и осужденные вместе с ним Громан, Гинзбург, Рубин, держал что-то вроде салона, где среди своих говорили очень свободно и где в 1930 году положение в стране оценивали как совершенно катастрофическое… Для выхода из кризиса там предлагали создать новое советское правительство с участием лучших умов правого крыла партии (Рыкова, Томского, Бухарина), ветеранов российского революционного движения и легендарного командарма Блюхера…»[466]

Вышеизложенное подтверждает, что антибольшевистские подпольные кружки или салоны в Советской России действительно были и имели между собой точки соприкосновения. Естественно, в условиях прессинга со стороны органов государственной безопасности они могли существовать только небольшими группами. Причем никаких активных действий они не предпринимали, в связи с чем их было трудно выявить. «Сам факт существования подобных групп отрицать трудно. Открытыми остаются вопросы об уровне их организованности, степени враждебности к советской власти, способах и методах реализации своих политических планов и, конечно, связях с заграничными центрами борьбы с большевиками»[467].

Эмиграция связывала с грядущим провалом сталинского курса большие надежды на изменения в политике. Кризис хлебозаготовок и начавшееся насилие над крестьянством могли привести к стихийным социальным взрывам, которые в свою очередь могли привести к дворцовому перевороту в Кремле. Б.Д. Бруцкус в письме Прокоповичу в 1930 г. писал: «Я думаю, что правая оппозиция скоро победит Сталина…»[468] Таким образом, надежды эмиграции в большей степени были связаны с «правой» оппозицией, а не с малочисленными салонными группами антисоветской направленности.

[455] Н.Д. Кондратьев. Суздальские письма / Сост. П.Н. Клюкин, Е.А. Тюрина и др. М., 2004. С. 126–127.

[456] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 393. Л. 28.

[457] Цит. по: Новейшая отечественная история. XX – начало XX века. В 2 кн. 2-е изд., испр. и доп / Под ред. Э.М. Щагина. Кн. 1. М., 2008. С. 491.

[458] Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. 3-е изд. М.: Мысль, 1987. С. 191.

[459] Валентинов Н. (Н. Вольский). Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания / Сост. и авт. вступ. ст. С.С. Волк. М.: Современник, 1991. С. 207.

[460] Там же. С. 32.

[461] Валентинов Н. (Н. Вольский). Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания / Сост. и авт. вступ. ст. С.С. Волк. М.: Современник, 1991. С. 26, 83.

[462] Там же. С. 363.

[463] Цит. по: Новейшая отечественная история. XX – начало XX века. В 2 кн. 2-е изд., испр. и доп. / Под ред. Э.М. Щагина. Кн. 1. М., 2008. С. 497.

[464] Валентинов Н. (Н. Вольский). Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания / Сост. и авт. вступ. ст. С.С. Волк. М.: Современник, 1991. С. 218.

[465] Валентинов Н. (Н. Вольский). Новая экономическая политика и кризис партии после смерти Ленина: Годы работы в ВСНХ во время НЭП. Воспоминания / Сост. и авт. вступ. ст. С.С. Волк. М.: Современник, 1991. С.85.

[466] Цит. по: Бакулин В.И. Нижегородская краевая организация ТКП: история возникновения и гибели // Листая истории страницы: Вятский край и вся Россия в XX веке: сборник научных статей. Киров, 2006. С. 168.

[467] Куренышев А.А. Сельскохозяйственная интеллигенция и власть в эпоху сталинизма. М., РОССПЭН, 2017. С. 74.

[468] Письма Б.Д. Бруцкуса к Е.Н. Кусковой и С.Н. Прокоповичу // Вопросы экономики. 1997. № 11. С. 156.