Дело «Трудовой Крестьянской партии»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

24 октября 1932 г. Евгения Алексеевна Дояренко обратилась с заявлением к М.И. Калинину с просьбой о помиловании отца, который после двухлетнего пребывания во внутренней и Бутырской тюрьме был осужден на 5 лет изоляции и сослан в политизолятор города Суздаль. Она сообщает, что, находясь в заключении, А.Г. Дояренко продолжает работать. Им написан «Курс общего земледелия», где освещены все наиболее актуальные вопросы агротехники, методы поднятия урожайности. В работах «Рационализация работы трактора», «Использование соломы в энергетических целях» излагаются перспективы механизации сельского хозяйства и др. Сообщает, что в настоящее время отец разрабатывает курс «Агрофизика» и пишет научно-популярные очерки «Жизнь поля», где в общедоступной форме излагает новейшие достижения в области агротехники.

Учитывая то, что А.Г. Дояренко страдает болезнью сердца и функциональным расстройством кишечника, а в заключении его здоровье еще ухудшилось, она просила о досрочном его освобождении и предоставлении возможности работать[450].

17 августа 1933 г. Алексей Григорьевич Дояренко сам обратился к М.И. Калинину с просьбой об освобождении из заключения и предоставления возможность работать в области научно-агрономических исследований.

«Время моего заключения – в течение 3 ½ лет, я старался использовать для литературной работы и написал 4 больших книги («Основы полеводства», «Начала Агрофизики», «Жизнь поля» и «Агрономическая самопомощь») общим объемом около 150 печ. листов. Кроме того, мною разработан ряд тем (около 17) очередного научно-агрономического исследования, частью переданных в НКЗ, через ОГПУ. Наконец в разное время за этот срок и в разной форме мною разработан ряд конструкций, аппаратов и предположений, в разных областях научной и практической агрономии, числом около 28 (список прилагаю ниже), которые в той или иной форме переданы для разработки и частью, в копиях переданы через Вавилова в ВАСХНИЛ.

Однако в последнее время эта работа сходит на нет вследствие оторванности от живой экспериментальной деятельности в поле и лаборатории и естественного отставания от успехов научной агрономии.

Между тем мне кажется, что я еще был бы в силах продолжать научно-агрономические исследования соответственно своей 30-летней квалификации.

Особенно ценным было бы закончить две главные работы, которые я вел в течение 15–20 лет: 1) Утрата и восстановление плодородия поля и 2) Аэрация почвы в связи ее с структурой – которые близились к концу и, будучи прерванными, насколько мне известно, никем не ведутся, не смотря на громадное значение их результатов для повышения урожаев. (Предварительные данные их были доложены мною на одной из конференций НКЗ, под пред. А.И. Муралова и вызвали постановление о возможном расширении этих работ.)

Моя третья основная работа – об использовании солнечной энергии и полеводства – разрабатывается моими бывшими сотрудниками.

Уверенный в результативности и пользе этих работ, как и вообще в срочной очередности научно-агрономических исследований и чувствуя в себе достаточно еще силы работать в этой области, – обращаюсь к Вам с просьбой – дать мне возможность употребить свои немногие оставшиеся годы в жизни на дорогое для меня и, надеюсь, нужное дело – научно-агрономического исследования (не говоря уже о не менее дорогой для меня педагогической работе)»[451]. К своему письму он приложил список вопросов и предложений, разработанных им в течение 1930–1933 гг.

1 декабря 1933 г. Е.А. Дояренко вновь обратилась к М.И. Калинину с просьбой о досрочном освобождении отца. Она пишет, что ему 61 год, он серьезно болен, что если его не освободить, она может скоро потерять отца, а страна – большого ученого.

«А.Г. Дояренко заявлял неоднократно о своем горячем желании работать, о стремлении поделиться своими знаниями и помочь поднятию нашего сельского хозяйства, принести на пользу Союза последние годы своей жизни. А жить ему осталось недолго.

Я присоединяюсь к его просьбе и прошу:

1. О немедленном досрочном освобождении (осталось ему 1 год и 2 месяца из 5 лет).

2. О предоставлении ему после освобождения таких условий, в которых он мог бы принести максимальную пользу Союзу, приняв во внимание болезненное состояние и возраст.

3. Разрешить издательствам выпустить в свет его труды, написанные во время изоляции, список которых прилагаю»[452].

Так как никакой реакции не последовало, 30 мая 1934 г. Е.А. Дояренко обращается с аналогичной просьбой к А.С. Енукидзе. Она пишет, что глубоко убеждена в том, что с ее отцом произошло недоразумение. Скоро кончается срок его изоляции, и ее пугает состояние его здоровья, которое значительно ухудшилось в последнее время. Ее отец является одним из наиболее крупных ученых в области агрономии. В нем сочетались таланты теоретика и практика. В Европе он считается основоположником агрономической физики.

«Даже во время заключения мой отец продолжал неотступно следить за литературой и живо интересоваться всем происходящим в агрономическом мире. Его очень волнуют те многочисленные ошибки в области агротехники, которые имели место в прошлые годы (недооценка севооборотов, паров и т. д.).

До последнего времени Алексей Григорьевич все время усиленно работал, он написал за время изоляции огромный труд «Курс общего земледелия», размером в 69–80 печатных листов, где он изложил все свои теоретические обоснования агрономии на основе практического их приложения. Курс является ценнейшим руководством как для научных деятелей, практиков, так и для студентов ВУЗов. Но он лежит под спудом. Во-первых, издательство боится его печатать, во-вторых, там есть пропущенные места, которые А.Г. не смог проработать вне связи с жизнью. Затем им наполовину написан совершенно новый курс «Агрономическая физика». Продолжение этой работы остановилось из-за невозможности общения с физиками и за отсутствием возможности достаточно полно использовать иностранную литературу. Кроме этого он, предупреждая зародившееся движение об организации в колхозах научной работы (что рельефно выражено в передовице Известий за 24/V – 34 г.), написал небольшое руководство 8—12 печатных листов – «Самопомощь в колхозах», в которой приведены все способы пропаганды агрознаний в колхозе, изложены все простейшие методы полевых исследований применительно к колхозам. Введение к этой работе написано моим отцом осенью 33 г. и поразительно совпадает с содержанием вышеупомянутой передовицы.

Наряду с этим им изобретены ряд новых приборов, разработаны совершенно новые идеи и проблемы о путях поднятия урожайности.

Очень интересна еще последняя работа «Занимательная агрономия» для юношества.

Не буду перечислять всего написанного – наберется около 10-ти названий.

Но последнее время, в виду такого длительного отсутствия связи с внешним миром и нездоровья, мой отец почти перестал работать. Это меня больше всего и пугает. Он все время твердит, что он хочет живой настоящей работы, что одно писание, да еще которое не видит света, его не удовлетворяет, что зачем же писать впустую. В этом, конечно, начинает сказываться уже отчаяние. И вот я обращаюсь к Вам с просьбой – нельзя ли пересмотреть дело, повторяю, что это было, по-моему, сплошное недоразумение и ошибка. В крайнем же случае просто дать возможность работы и общения с близкими людьми. Кроме того, обращаюсь с просьбой посодействовать напечатанию написанных книг, чтобы работа А.Г. Дояренко могла принести пользу, а не лежать мертвым капиталом.

Очень боюсь, что до своего срока, хотя осталось всего 8 месяцев, мой отец или впадет в полное отчаяние или просто не выдержит»[453].

По-разному сложилась судьба членов т. н. Центрального комитета «Трудовой Крестьянской партии». Только 16 июля 1987 г. это дело было пересмотрено, а лица, проходящие по нему, реабилитированы.

Также были реабилитированы и лица, проходящие по другим филиалам т. н. «ТКП». Однако в живых из членов этой мифической организации уже почти никого не осталось. Справки о их реабилитации были переданы родственникам.

Необходимо отметить, что с приходом к руководству органами ОГПУ В.Р. Менжинского оно, по существу, превратилось в учреждение обслуживающее интересы И.В. Сталина. Эта зависимость впоследствии сохранилась на многие годы, с помощью органов безопасности «вождь народов» уничтожал своих политических конкурентов.

В это время был отработан механизм принуждения арестованных в процессе следствия к даче заведомо ложных показаний. В процессе «обработки» они признавались во всем, что от них требовали. Документы показывают, каким образом, Экономическое управление и Секретный отдел ОГПУ с «помощью кнута и пряника» вскрыли Центральный комитет «Трудовой Крестьянской партии», руководивший контрреволюционной и вредительской работой на территории страны, ставивший перед собой цель, ни много ни мало, как свержение советской власти и установление буржуазно-демократической республики.

Письма Л.Н. Юровского и Н.Д. Кондратьева содержат интересные факты об этих приемах, используемых следователями. Они были направлены в Коллегию ОГПУ СССР и в копии в ЦК ВКП(б) И.В. Сталину и в СНК СССР В.М. Молотову, и, судя по всему, не могли серьезно искажать описываемые факты. Вместе с тем необходимо учитывать, что они писались в то время, когда Юровский и Кондратьев сидели вдвоем в одной из камер Суздальского политизолятора и имели возможность обговорить все промахи следствия, отразив в них только выгодные для себя моменты.

Заключение

По сценарию ОГПУ центр мифической контрреволюционной организации ЦК «ТКП» находился в столице нашей родины Москве.

[450] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 398. Л. 20–20 об.

[451] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 398. Л. 104–107.

[452] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 398. Л. 119–120.

[453] АПРФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 398. Л. 150–151.