Литературное досье Николая Островского: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

… Пришёл в училище и Коля Островский, высокий худой смуглый мальчик с карими серьезными, глядевшими немного исподлобья глазами. Он сразу обратил на себя внимание тем, что не просто записался, как другие подростки, а начал с расспросов, что это за школа – Высшее начальное училище, правда ли, что все предметы будут преподаваться на украинском языке?

Я разъяснила ему, что теперь открываются школы на Украине с преподаванием на родном языке. Тут же мальчик попросил книгу на украинском языке. Я дала ему учебник истории культуры и разрешила взять книгу на дом.

… Коля стал ежедневно бывать у нас. Он приходил с утра и сразу включался в работу: распаковывал книги, сортировал, размещал их. Ходил со мной на завод, где готовились парты для школы, выполнял массу других поручений. Вечером он работал на электростанции подручным кочегара".

Как мы видим, в этой части воспоминания учительницы не расходятся ни с автобиографией, ни с анкетами Островского. И вдруг, прочитав некоторые подробности о жизни Николая, которым нет особых оснований не верить, поскольку первых своих учеников учителя могут хорошо помнить, мы узнаём из последних строк, что

"Весной 1919 года враг был изгнан из Шепетовки. Но фронт всё время был близко. В конце лета части Красной Армии вновь оставили наш городок. Вместе с ними ушёл на фронт и Коля Островский".

Вот те на! А как же тогда с воспоминаниями мужа Марии Рожановской, который работал в то же время директором того же созданного ими училища и тоже прекрасно знал и помнил Николая Островского? Правда, в отличие от жены, его воспоминания не публиковались ранее и появились лишь недавно в книге "Николай Островский – человек и писатель – в воспоминаниях современников", М., "Дружба народов", 2002 г. Вот что он писал по этому поводу:

"Вскоре после прихода Советской власти в 1920 г. в Шепетовку Высшее начальное училище было реорганизовано в семилетнюю Единую трудовую школу путём слияния начального 3-х летнего училища с Высшим начальным училищем… Н. Островский после трехлётнего пребывания в школе в 1921 году успешно её закончил.

Шепетовка в 1918-1920 гг. была ареной смены властей. Школа не финансировалась, иногда лишалась помещений и занималась в три смены.

Несмотря на все эти условия в школе существовали кружки, в том числе кружок самодеятельности. На базе ученического хора и приглашённых любителей был организован хор, который давал концерты. Силами учащихся ставились спектакли. Островский пел в хоре и принимал участие в постановках… … Коля был отличник по всем предметам. Очень способный, серьёзный, любимец всего коллектива школы, как учителей, так и учащихся. Среди учащихся пользовался большим авторитетом. Коля – бессменный член редколлегии стенной газеты. Большая половина газеты была заполнена статьями Коли Островского.

Коля был увлекательным рассказчиком. Будучи в старших классах на больших переменах Коля садился на лавочку и что-то рассказывал. Вокруг – все учащиеся. На переменке – тишина. О чём рассказывал Коля, я никогда не спрашивал. Некоторые из учеников делились со мной. Говорили, что Коля рассказывал о войне, о революции, о своих приключениях, "очень интересно рассказывал". В то время в педагогических советах участвовал представитель от учащихся старших классов. Коля Островский был их бессменным представителем. Коля смело выступал, и его выступления и замечания заслуживали внимания.

Школа всё время занималась в две смены, и педагогические советы заканчивались обычно поздно. Коля всегда провожал учительницу …, которая жила далеко от школы. По дороге Коля однажды сказал: "Вы, Мария Иосифовна, со мной не бойтесь, у меня есть револьвер". Вообще, мы предполагали, что старшие ученики участвовали в революционной деятельности и работали подпольно. Нашим старшим ученикам было по 17 и более лет. В воспитании учащихся мы всемерно учитывали их возраст: я отменил отметки и ввёл зачётные книжки, внушая им, что учителя – это их помощники, от которых нужно требовать дать им больше знаний. Чаще всех претензии заявлял Островский, неоднократно делал на педсоветах свои критические замечания. Наказаний мы, учителя, не применяли. Проступки учащихся разбирал и выносил наказания товарищеский суд. Коля Островский в большинстве случаев брал на себя обязанности защитника, а в некоторых случаях – обвинителя. Одно было плохо у Коли Островского – это здоровье. Сравнительно часто Коля не приходил в школу. Если болезни затягивались более 3-х дней, я лично много раз навещал его на дому. Мать Коли жаловалась, что Коля страдает ревматизмом. В последнем классе Коля приходил с палочкой, и, насколько я помню, вообще с палочкой не расставался.

…О том, что Н.А. Островский был на фронте, я, к сожалению, не знал".

Директор школы, не забывавший заходить к Островскому домой в случае его более чем трёхдневного отсутствия в школе, тем не менее, не знал ничего о том, что ученик ушёл на фронт с частями Красной Армии. А жена его знала, но не потому ли, что её записки публиковались и должны были совпадать с официально принятой биографией? Скорее всего, именно так, потому что и соученики Островского, воспоминания которых тоже впервые опубликованы лишь в книге 2002 г., ничего не вспоминают о его уходе в армию.

Пишет соученица Николая М.И. Нижняя:

"… Я знала Островского с 1918 года, когда он поступил учиться во второй класс Высшего начального училища, реорганизованного затем в Единую трудовую школу.

Коля был таким мальчиком, что сразу обратил на себя внимание как учеников, так и учителей. Был он с виду смуглым, худощавым, с тёмно-карими глазами, часто

любил поглядывать из-под лба, это ему очень шло, в такие моменты он ещё больше привлекал к себе и делался каким-то загадочным. По характеру своему был подвижным, отважным, сметливым и необыкновенно серьёзным.

Но не только внешностью Коля обращал на себя внимание. Он казался старше своих лет, был развитым, любознательным, умел задавать учителям очень серьёзные

вопросы. Хорошо и очень увлекательно рассказывал нам о прочитанных книгах, о том, что видел и слышал, о политике, в которой нам тогда трудно было разбираться. Вообще стоял на голову выше нас всех. Николай отличался ещё и особенным трудолюбием. Школа наша тогда полностью была на самообслуживании. Помню, как Островский тщательно убирал класс, топил печку, колол дрова, если они были. Часто учащиеся сами с саночками ездили в лес за дровами: это было очень трудно. Большей частью мы сидели в нетопленых классах зимой, чернилами не писали, их тогда не было, не было и тетрадей.

Учебников было по одному или два из каждого предмета. Приходилось готовиться в школе после уроков. Руководил этой подготовкой Островский. Здесь он был очень строгим: ни за что не отпустит ученика домой, пока тот не приготовит уроки. Сам он учился хорошо. Память и способности у него были исключительные. Ко всему этому – большая трудоспособность и усидчивость. Вранья, лени и других пороков в учениках он терпеть не мог и никому никогда этого не прощал. Был он председателем

ученического комитета и членом педагогического совета (тогда ещё в педсовете были представители учащихся).

…Вообще, Островский при разных оккупантах часто куда-то исчезал из школы на довольно продолжительное время, а когда возвращался – садился за парту, никому

ничего не говорил, где он был и что делал.

Многие учащиеся и учителя знали, что Островский участвовал в подпольной работе и в боях. Он помогал большевикам, расклеивал листовки, выпущенные подпольным ревкомом, помогал доставать оружие.

Иногда в школу заглядывали представители властей и спрашивали: … кто из учащихся принимает участие в подпольной работе большевиков, кто им помогает? Но

никто не выдал Островского. Большинство учащихся любили Колю. Любовь эта была просто фанатическая. Мы не только не выдали бы его, но сами пошли бы за него на

любые пытки и муки.

Несмотря на то, что Николай часто пропускал уроки, это совсем не отражалось на его учёбе. Сколько бы он ни пропустил, он всегда нагонял и перегонял в учёбе других…

В нашей школе часто устраивались художественные и литературные вечера… Островский принимал в них активное участие…

В школах тогда не было библиотек, Николай где-то всегда доставал книги и приносил их нам. Мы их читали с большим интересом, даже упоением. Позже, благодаря ему, в школе была организована небольшая библиотека".