Наступило минутное замешательство, каждый задумчиво переваривал услышанное. Под нахмуренное молчание, каждый поднял свой бокал. Выпили не чокаясь. Самуил тряс головой в негодовании, как будто гнал от себя плохие мысли или пытался окончательно восстановить ясность разума. Его рыжие кудри, как непослушные пружины, забавно вздрагивали. Он давно не хватался за спасительный телефон, было видно, что компания и темы поднятые этим вечером, ему были небезразличны.
В оркестровой яме послышалось какое-то движение. Музыканты опять начали разогревать инструменты. Николай увидел как они уже без парадной одежды примеряются по-свойски, как на ежедневной репетиции. Устраиваются, как кому удобно, не спеша и без фрачного пафоса.
Каждый за столом развернулся в сторону зала, когда неспешно потекла музыкальная «Весна». Вздохнулось по-весеннему легко, после тяжёлой предыстории Невского. Отсутствия инструментов не ощущалось. Похоже, что Сереженька всех стянул под знамена месячного жалования. В дверь ложи еле слышно и вежливо постучали. Затем тихонечко поскребли. Музыка и думы о былом утопили эти застенчивые звуки. Громкий удар, похоже ногой, заставил дверь жалобно вскрикнуть, а каждого из сидящих вздрогнуть и обернуться.
– Ваше задание выполнено! Как и просили всё согласно списку доставлено, – на пороге настежь распахнутой и придерживаемой корпусом двери, стоял квадратный Родионыч. Выглядел он достаточно нелепо, с вязанкой различных разноцветных пакетов и свертков, которые не сочетались с его суровостью. Родионыч был похож на нахальную школьницу. Растрепанную девчонку, вдруг, выигравшую главный приз. Получившую заветную черную карточку «Центурион» с неограниченным лимитом на покупки. За ним толпились несколько девушек. Они с интересом заглядывали внутрь из-за широченной спины доставщика снеди. Не спрашивая приглашения, Родионыч, как корабль, зашел в гавань ложи. С деловым видом, начал разрывать разбирать пакеты, предварительно завязав старую скатерть в подобие шара, прямо со всем на ней находящимся.
Переглянувшись, Николай и Самуил еле успели схватить свои телефоны. Посуда в одном большом тюке трещала и глухо ударялась друг о друга. На завязанной скатерти проступали увеличивающиеся пятна опрокинутых напитков. Первым делом, была накрыта, девственно чистая одежда для стола, с несколькими прямыми заломами новизны. Затем, стройными рядами, как солдаты, на столе начали возникать бутылки разной пузатости и выдержки. В ход пошли пластиковые тарелки, на которые водружались какие-то замысловатые азиатские фрукты, наравне с виноградом и ягодами не по сезону. С фруктов стекали капли чистой воды. Совокупность запахов нестерпимо щекотала нос и возбуждающе действовала на слюнные железы.
Сидевшие в ложе парни и стеснительные девушки, стоявшие по стенке, заворожено смотрели на умелые приготовления начальника службы безопасности. Очередное представление местного масштаба. Радушный заботливый балет по-домашнему.
По всей окружности стола, Родионыч расставил пластиковые приборы и фужеры – Пластик для гигиены! Свежие здесь! – со значением, он посмотрел в лицо Невского и указал на пакет прислонённый к стене.
Михаил Абрамович с недоверием смотрел на одноразовую утварь, но молчал. В центр, к бутылкам, сервирующий вывалил множество конфет в сверкающих обертках. Откуда-то из пакета вытащил сделанный под свадебный миниатюрный букетик из голубой махровой сирени в красной вазочке с золотыми китайскими иероглифами. Заключительным штрихом выступили два больших черных мусорных пакета заботливо расправленные и поставленные по углам, провинившимися детьми. Окинув взглядом накрытый стол, было похоже, что Родионыч остался доволен. Перевел взгляд на девушек, до сих пор, ютящихся у стены: «Сейчас стулья принесу».
Компания театралов, тоже вышла из гипноза накрываемого стола. Все повскакивали наперебой предлагая нагретые сидения девушкам.
– Разрешите огласить моих звездочек? – Директор театра пафосно откинул голову назад, вытянул руку вперед ладонью вверх. Казалось у него даже мелкие морщины в уголках глаз исчезли при виде разгоряченной танцами юности.
– Алина, Ася, Анна, Аделаида и Екатерина, – попеременно указывая он водил рукой. Каждый раз замедляя движение прямой руки как стрелки от часов останавливаясь на очередном представлении. Директору это было явно в горделивое удовольствие.
– И с ними на подбор дядька Черномор – Антон неуместно громко засмеялся, немного разрядив обстановку.
– Ты чего там выглядываешь? Стулья? Особые напитки? Иную еду? – обратился Самуил к Николаю наполовину наклонившемуся в коридор.
– Нет. Просто смотрю, может еще подойдут Анастасия, Аврора, Авдотья и Афродита. Похоже, что Михаил Абрамович набирает артистов по верхней части алфавита, – для пущего эффекта озадаченности Николай пожал плечами и выпятил нижнюю губу.
Тут, уже никто не удержался от смеха, глядя на нарочито надувшего щеки директора и вопрошающего в пустоту Николая.
Появился Родионыч с другим охранником, поставили к столу дополнительные стулья, козырнув оба вышли и прикрыли за собой дверь. Музыка приятно щекотала разомлевшую от изобилия душу. Музыканты играли даже лучше, чем на представлении. Девушки в предвкушении вечера, фруктов и вина в хорошей компании, радостно расселись по местам. Антон как-то хищно изогнувшись со всей силы потирал руки.
Глава 9. Ж, как Ж
Парни торопливо старались. Кто где оказался, пытались пригодиться, близ к нему расположившемуся. Суета касалась всего. Руки быстро взлетали над столом, орудовали бутылками, пробками, разрывали гроздья сочно выглядящего винограда, раскладывали по тарелкам нарезку сыра и ветчины. Девушки многозначительно и скромно взирали на приятную суматоху. Музыка то взмывала вверх, то опускалась до самого низа, касалась самых отдаленных уголков. Пластиковая посуда щелкала податливостью. Смесь ароматов свежего хлеба, шоколадных конфет, мяса, дорогого коньяка, различных фруктов навязывали ощущение какого-то новогоднего застолья. Застолья с приключением и продолжением, когда в конце исполнится заветное желание.
Антон, никого не спрашивая, наливал напитки в два разных бокала. Он не стал следовать примеру Самуила и директора, предпочитая разделить напитки, кто и какой захочет, выберет сам. Балерины водили глазами за его грубыми движениями, но при этом ухоженными руками, из-под рукава свитера, на запястье, выпал тонкий, красивой работы, кожаный браслет с серебристым якорьком. Каждый раз, когда Невский брал бутылку, якорек тонко, еле слышно звенел, ударяясь о стекло, ненароком, привлекая внимание любого, кто слышал этот тихий звук.
Николай, под видом написания сообщения в телефоне, отошел в угол ложи и рассматривал пришедших девушек. Теперь, явно было видно, что при своей фигурной стандартности, они смотрелись абсолютно по-новому смыв театральный макияж. Одинаковые по комплекции, но абсолютно разные во внешности и даже цвету волос. Мешковатые спортивные костюмы и халаты исчезли. Простая в обращении одежда, подчеркивала индивидуальность. Без особой вычурности, но аккуратная. На бал после выступления, они явно не собирались. Первое впечатление о девушках оказалось обманчивым, что у всех были черные глаза. Равно как, что у всех были темные волосы. Коньяк в крови, делал, каждую по-своему, еще красивее. Хотя, они и не были знойными мексиканками, а лишь культурными петербургскими девицами, еще не потерявшими интерес к жизни.
– Que chicas hermosas especialmente dos de ellas cerca de a ti, – Николай, оторвавшись от мнимых манипуляций с телефоном, посмотрел на Самуила, тоже украдкой разглядывающего балерин.
– Si, tienes razon, muy guapas! – Самуил возбужденно закивал головой, в полной уверенности, что их никто не понимает.
– Muchisimas gracias amigos – одна из девушек обернулась сначала к Николаю, затем в сторону Самуила, Михаил Абрамович представлял ее Аделаидой. Она смущенно хлопала ресницами, прикрывая на секунду светло-коричневые глаза. Прядь каштановых волос, доставала до аккуратного носика, казалось на фарфоровом лице. Она, застенчиво провела пальцем по бокалу с шампанским.
Все озадаченно переглянулись между собой. Николай с Самуилом почувствовали на мгновение неладное. Кто-то, не знакомый, вторгся на их территорию. Это ощущалось даже больше чем неудобство. Глубже чем быть застигнутыми врасплох. Или оказаться главным подозреваемым на месте преступления. Схожий дискомфорт.
– Аделька, вы чего там, ругаетесь, или обидное что-то обсуждаете? – Екатерина, девушка в ярко-красном безразмерном джемпере с большими белыми буквами «WOW», и помадой в тон джемперу, развернулась всем телом к Аделаиде.
– Да нет, Катюшь, ребята сделали нам комплимент, какие мы красивые, очевидно, стесняясь произнести это на языке присутствующих, вот и перешли на абракадабру. А, моя любимая углубленная школа испанского, пусть и в детстве, дает возможность прочитать их сокровенные мысли.
Аделаида, довольная, посмотрела прямо в глаза Николаю, умолчав про особо выказанный акцент на себя и Екатерину, которому, срочно пришлось сделать вид, что он занят открыванием еще одной бутылки, отведя глаза в сторону.
– А, ну это можно, это мы завсегда любим, комплименты и цветы. Они наше все, Самый практичный набор предвестников любви, – Катерина подмигнула Самуилу.
– Милые девушки, разрешите вас поблагодарить за чудесное выступление, за это фееричное представление. Нереально красивый балет, отточенное мастерство, и просто превосходный вечер. Не знаю, как другие, но для меня, это по-настоящему незабываемые впечатления. Впрочем, как и каждый раз, когда я бываю здесь! Мой нижайший поклон за ваши труды и ваше искусство! – Антон говорил эмоционально нараспев, в одной руке держа бокал, а другую прижимая к сердцу, немного наклонившись над столом. С каждой фразой заглядывая попеременно в глаза присутствующих.
Все с вниманием слушали Невского. Сгусток положительных эмоций, витающий над столом, опустился на плечи каждого присутствующего невесомой шалью. Проникнув внутрь, растекался приятной густой мелодией. Мягко льющаяся музыка дополняла и усиливала ощущение искренности пожелания. Встрепенувшись, после слова «выпьем», потянулись к центру стола своей пластиковой тарой. До этого, заботливо наполненной мужчинами. Ожидаемого звона бокала не последовало. Пластиковые бокалы, натужно издали подобие глухого стука, слегка щелкнув. Девушки залпом выпили, кроме Аделаиды, сделавшей пару глотков. Очевидно, проголодавшиеся артистки приступили к формированию сложных бутербродов. На хлеб ложились фрукты и овощи вперемешку с сыром и ветчиной. Мужчины с интересом поглядывали на сложные приготовления, закусывая виноградом. Всех одолевал единственный вопрос: «Как же это потом запихать в рот?» Сложный продуктовый небоскреб был способен разорвать чьи угодно рты, а женские тем более. Огромные бутерброды не вязались с хрупкой внешностью и худосочностью балерин.