То, что не отнять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Любой театр, как и в дворянские времена остался почти единственным VANITY FAIR. Туда одевалось все получше и подороже. Туда богинями захватывались спутники, но как бы заодно. Теперь, это был плацдарм показа нового вооружения, новых побед или констатация чужого поражения. Все слухи и сплетни ползли именно отсюда, как из книг Пушкина или Лермонтова, сводка с балов светских красавиц.

Николай, имея возможность дойти до ложи за минуту, растягивал удовольствие, замедлил шаг, отстав от товарищей. Он наслаждался картиной много и дорого в одном месте. Жеманная публика не торопилась даже после напоминающих звонков, растягивая слова в процессе общения со знакомыми. Жесты руками не были призваны дополнить речь красками, а похвастать новым браслетом, кольцом или часами.

Женщины… Это была отдельная театральная красота. Они сами по себе были актрисами и балеринами на сцене жизни. Порой почище тех, на кого сами пришли посмотреть. Николай жадно озирался, впитывая все происходящее вокруг, фотографируя в памяти каждый момент. Тончайшие пьянящие вечерние запахи с медвяными оттенками накрывали с головой. Попадались задорные молоденькие девушки, одетые абсолютно не к месту и событию, но по моде. В черных кожаных или тёмного денима джинсах. Замотанные своим главным оружием блестящим по-цыгански шарфом разных оттенков с множеством букв «LV».

Возрастные девушки выглядели многим лучше, с тщательнейшим образом продуманным гардеробом и подобранными в тон разными мелочами. Они никогда не суетились попусту, как молодежь, понимая где они и зачем. Маникюр на их загорелых ухоженных руках был, сам по себе, произведением искусства, точнейшим дополнением к вечернему платью или брючному костюму с глубоким декольте в вырезе которого сверкали уместные дорогие камни. У этой группы девушек, главным аксессуаром, являлись не дешёвые механические устройства на руках. Язык не поворачивался назвать их часами от известных домов и мануфактур «Cartier», «Blancpain», «de Grisogono». Утяжеление люкса поддерживала различных размеров классика от «Hermès». Любимая вместительная авоська стильных француженок для багетов и документов. В отличии от более молодого поколения. Поколения предпочитающего железный шелест цепочек клатчей «Chanel».

Весь этот птичий базар приносил нестерпимое удовольствие Николаю. Он мог без конца вдыхать, слушать, наблюдать, очаровываться. В простой жизни редко можно было встретить столько красоты на одном клочке паркета. Женская половина общества безусловно готовилась всегда к «выходу», но не столь тщательно, как к визиту в театр. Чаще пренебрегая чрезмерными изысками при посещении ресторанов, рассматривая это как рутину или встретиться с такими же девочками.

Мужской и женский лагерь были достойны друг друга. Интересны и зависимы друг от друга. Мужчины, выкатившие колесом грудную клетку, в хмельном обожании своих спутниц. Женщины, что-то усердно сметающие с плеча своих самцов. Настоящий концентрированный цирк тщеславия.

Перед входом в ложу Николай еще раз окинул взглядом оба крыла левой и правой стороны. Глянул с наслаждением на торопящуюся к своим местам публику. Новомодный на манер гостиничного замка на входной двери в ложу был открыт пожилой служительницей. Она ничего не спросила, только щелкнула по устройству магнитной картой. У Николая мелькнула мысль: «фотографию ей, что ли мою выдали?»

У сотоварищей все было организованно. В центре ложи стоял небольшой овальный стол на одной ножке загроможденный теми же ведерками с игристым. Из нового, добавилась только красивая гусеничным бубликом бутылка с темно-коричневой этикеткой и кентавром, целящимся в направлении зада Антона. Антон, как обычно, давал ценные указания по телефону. Михаил Абрамович слегка приобняв Самуила, что-то доверительно объяснял, указывая в партер.

Стулья темно-красного бархата с позолотой по краям стояли полукругом к сцене. Оркестр в оркестровой яме разогревался выдавая странные звуки. Зрители занимали места в партере шаркая ногами и стуча сидениями. Из потолочного полумрака свисала огромная каскадная свечами люстра. С краев, закрывая обзор от соседей по этажу, ложа прикрывалась тяжелыми гардинами с кистями, как красна девица прикрывает лицо. Да, – подумал Николай, глядя на стол с жеваными корками лимона, кусками недоеденных бутербродов, прилипших на скатерти икринок, не вписывающимися в камерную атмосферу театра, но вписывающуюся в жизнь этих подгулявших людей, – тут есть чего стесняться.

– Эй, театралы вы чего на тяжелую артиллерию перешли, пока меня пять минут не было?

– Лейтенант и подполковник решили немного коричневых капель сорта икс-о добавить к своему слишком легкому лимонаду. Утяжелиться, так сказать, Шампань-коктейлем, только без сахара и Биттера, на вкус ощущается, как Шаман-вода. Вещь, конечно, на любителя. Коньяк к носу поднимается легкими дубовыми пузырьками. Одним словом веселятся служивые! – Антон весело посмотрел на обернувшихся ценителей дорогой и адской смеси.

– Николай Александрович, вы ничего такого не подумайте, это мы больше для эстетики, антураж и золото располагают к поступкам и изысканности – директор шаловливо закатив глаза приложил ладонь к своему сердцу.

– Саныч, зацени лучше напиток богов и вон ту даму в партере с пышным гнездом на голове. Мы тут с Михаил Абрамовичем спорим будут на нее соседи сзади ругаться или по петербургски культурно-сдержанно промолчат. Промучаются до самого окончания представления? – одной рукой Самуил указывал на стол, другой куда-то в зал.

– Неохота бешено-быстрыми скакунами голову перегружать, предпочитаю качественные жидкости по разным флаконам. А по поводу гнезда тут и спорить нечего это же не киноцентр на периферии, конечно промолчат, посмотри каким лиловым блеском лысина ее кавалера отливает. Ну кто же на такого серьезного господина пасть раззявит? – изрек Николай, всматриваясь в суету партера.

– Михаил Абрамович, вы бы дамам с такими шиньонами по несколько мест продавали бы зараз. В аккурат два места в придачу, которые за ней расположены. В следующий раз думать будет перед строительством Вавилонской башни из волос, – Николай засмеялся вместе со всеми, – при входе в зал, посмотрели на прическу, после в билет, а у вас одно место выкуплено, не ломайте представление другим зрителям, ну до свидания милочка. Или как в аэропорту, за волосяной перевес придётся доплатить!

Прозвенел третий звонок. В зале копошение стихало. Свет начинал терять мощность. Большое пространство становилось уютнее. На первое место выходила сцена со струящимся занавесом. Прозвучало объявление с просьбой выключить громкость телефонов. Нововведение века, неуместная помеха театрала. Разогретый на все лады оркестр грянул прелюдией. Разговоры и движения везде, кроме сцены, умерли. Парни в ложе превратились в напряженный слух. Распахнувшийся занавес выплюнул несколько легких балерин в ошеломляющие по своей красоте декорации. Частично, Антон Невский был причастен к этому красивому празднику жизни, поэтому он взирал с удвоенным вниманием на это великолепие, дабы не пропустить ни одного потраченного спонсорского рубля.

Постановка, действительно, была красивая. Николай удобно развалившись в ложе с удовольствием наслаждался балетом. Костюмы артистов разных оттенков богато переливались и искрились, когда те двигались, в лучах света направленных на них прожекторов. В такие моменты вспоминалась мать, которая в детстве пыталась запихать Николая в балетные классы. Но даже в юном возрасте Николай раскусил взрослый подвох, глядя на уморенных юношей старшей группы, и наотрез отказался. Максимум, на что он тогда согласился, были непродолжительные занятия бальными танцами, после которых Николай отчетливо улавливал такт в любо музыке. Его тело слышало ритм танца, движения его ног выступали единым фронтом с партнершей. Именно тогда он научился вести в паре. Глядя на красоту и изящность грациозных пантер, прыжки львов и львиц, а так же на контрастную дорогую роскошь неубранного стола с объедками, стоимостью билетов в половину партера, на Николая накатывали волны прошлой жизни. Личное грустное ретро. Вспоминалось полуголодное детство, черно-белый телевизор с траурным «Лебединым озером» по всем трем существовавшим каналам. Почивший очередной вождь.

Необычный эффект несоответствия настоящего и прошлого. За приятными грустными думами закончился первый акт, в зале зажегся свет. Антрактные спортсмены стартовали в сторону буфета и туалета. Задумавшийся Николай тоже было спохватился, но потом вспомнил, что в театр они пришли со своим. Персональный туалет также прилагался к ложе.

– Теперь можно пушниной позвенеть, пока камерность временно выключили, – изрядно окосевшие Михаил и Самуил начали бутылочную чехарду, – Антоша угощайтесь сим чудным коктейлем, – на правах добродушного хозяина директор протянул Николаю и Антону по бокалу с темным содержимым.

– Уважаемый Михаил Абрамович, разрешите нам с Николаем, выпить простого содержания, без столь хитрых рецептов, – прищурившись, Антон с заговорщицким видом посмотрел на Николая.

– Я поддерживаю, – Николай сделал шаг к столу, – и предлагаю выпить за прекрасную постановку и полный зал благодарной публики. Видел, некоторые принесли с собой роскошные букеты, такие же фантастические, как ваши танцовщицы в столь изысканных нарядах. Михаил Абрамович, отдельное вам уважение за обстоятельные и разнообразные декорации, – Николай пафосно согнул руку прямым углом перед лицом директора, казалось, что он чокнется с ним в лоб.

– Самый нижайший вам поклон Николай Александрович, – директор играючи сделал вид, что смахнул слезу – но, благодарить нужно Антона. С его легкой руки, и неуемной заботы, расцвел я и мои девочки, да что там, весь наш театр. Благодаря пожертвованиям, мы можем покупать очень конкурентных постановщиков и организаторов таких замечательных шоу. Одними билетами, к сожалению, сыт не будешь. Спасибо! – чокнулся он с Николаем, а затем с Антоном и Самуилом. Затем, резко наклонившись, дотянулся и чмокнул Невского в щеку, – Спасибо Антоша!

Зал снова наполнялся. Публика передохнула и проветрилась. Улыбающиеся люди занимали свои места.

Второй и третий акт пролетели быстро и по безупречному не примечательно. Культурное мероприятие начинало перерастать в обычную пьянку, просто немного с культурным уклоном. Николай с Антоном не сговариваясь чаще пили воду, чем вино. Они расслабились наслаждаясь полетом бабочек. Два других разгоряченных театрала, дорвавшихся до такой возможности, живо и уже не стесняясь, даже во время представления громко разговаривали, замешивали и употребляли зелье. В один момент, вставший Невский с обеих сторон прикрыл ненадолго ложу портьерами, от часто оборачивающихся с партера ревнителей чистоты звуковых волн.

Вспыхнул свет в зале. Громкий звук оваций как-то нарастал. Этот звук беспокойного моря людских ладоней поднял компанию на ноги. Благодарные зрители хлопали стоя вышедшей на сцену труппе. С первых рядов, откуда-то сбоку на сцену полетели беззащитные букеты. Вытянувшиеся по струнке артисты не переставая кланялись и дарили воздушные поцелуи публике. Антон, тоже как артист, только без поцелуев, вытянувшись по струнке заслуженно принимал часть оваций в свой адрес. Выглядел он как торжественный победитель важных соревнований на призовом пьедестале под гимн России. Самуил и Михаил Абрамович остервенело аплодировали не переставая говорить что-то друг другу на ухо. Николай, тоже с удовлетворением отбивал ладони в честь успешной постановки и артистов, ее исполнивших. Народ не стройной массой потек в направлении множества распахнутых дверей.

Глава 8. Своя мера

Людская масса продолжала течь к выходам. Некоторые на ходу увлечённо обсуждали запомнившиеся моменты представления. Перемешанные звуки хлопающих дверей, двигающихся людей, звонки истосковавшихся телефонов оглушали эхом со всех сторон. Но эти звуки, не могли заглушить разговоры загулявшейся компании. Николай отстранено наблюдал за редеющим залом. Было немного грустно. Занавес наглухо спрятал бликующую сцену. Антон с Самуилом и директором в очередной раз звенели бокалами. У Николая возникло чувство еще одного пройденного этапа в жизни. Как дочитанной главы в книге. Парни оживленно поздравляли друг друга с успешным окультуриванием.

– Николай, батенька, не грустите, сейчас бабочки припорхают на наш голубой огонек, не ночные конечно, но очень ласковые. Посидеть по душам с этой хрупкостью одно удовольствие, – Невский жестом приглашал к наполненным почти наполовину коньячным бокалам прижатыми пухлыми боками друг к другу, – это будет премилое зрелище. Девушки, от накала театральных страстей и замученные режимными репетициями «уезжают» с первых глотков, и несут такую забавную околесицу, что впору представлять большого плюшевого мишку из детства. Хромого, косого на один глаз, но без меры любимого.

Было заметно, что на короткий миг, все задумались. Очевидно представили милого мишку из детства.

– Но…, – Антон продолжил дирижировать бокалом, – совет бывалого таков: «Быть на одной волне!» Согрейте бокал своим теплом, а потом, это тепло перенесите во внутренние органы не расплескав. Нивелируйте, с позволения сказать, дистанцию между финансами и искусством, хотя, я знаю стеснение на сухую – это не ваш конек!