То, что не отнять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Все равно, красава, у тебя в родне наверно много еврейской крови намешано, – Самуил посмотрел на Николая улыбаясь и немного завидуя его харизматичности.

– Да каждый русский, как минимум, состоит на одну пятую из этой крови, может четвертую часть, просто не желают это признавать, – Николай захохотал и достал сигареты из кармана пальто.

Николай смотрел на темнеющий город за окном, было сухо и ветрено. На светофорах народ торопливо перебегал улицы, вслед толпе, ветер кружил пыль и разноцветные бумажки. На переходе, в свете фар, был виден тощий мужик с замасленными нарукавниками поверх не менее замасленного пуховика, тяжело кативший дребезжащую тележку с ярко-намалеванной красной надписью «HOT DOGS».

Николай очень любил свой город. И никогда не уставал признаваться ему в этом. Всех этих без конца снующих людей, туристов толпящихся у Дома Зингера. Эти знаменитые и потертые дома в центре. Темную воду в каналах и реках. Любил, не потому, что родился тут, а потому, что здесь друзья, работа, особая атмосфера. Исключительно всегда особые отношения между жителями, и тем острее чувствовал это, когда приходилось уезжать в недолгие командировки за границу. Сейчас, глядя на массы передвигающихся субботних людей, он чувствовал смутную тоску с интересом вглядываясь в лица прохожих. Люди, даже кто случайно оказались в эту минуту на улице, тоже переживали сопричастность и любовь застывшую в величавой архитектуре и городском движении. Сопричастность к ледяной Невской воде, пронзительному северному климату, не похожей ни на что в мире петербургской среде обитания.

Не успели они подъехать к входу, как подбежал мужик с табличкой «старший администратор».

– Михаил Абрамович распорядился вас поставить на служебную парковку.

– Возьми и сделай с нами это… поставь нас! Нее, ну мы так-то не против. Веди нас, наш талисман, наша кибитка полностью в вашем распоряжении, где та блатная зона для лиц наделенных особым расположением господина Директора? – Николай первый раз заезжал на парковку театра.

Самуил еле выруливал в узком дворе-колодце, забитом машинами и кортежем Невского. Охрана Антона стояла на улице и что-то обсуждала.

– Здрав буде опричники, где ваш благодетель восседает? Имеем особую миссию, шутами вызваны потешить царствующих, да будь они здравы на долгия лета! – Николай и Самуил захихикали.

Разговоры прекратились, охрана в ответ насупилась.

– Я укажу вам путь,– засуетился появившийся из-за машин мужик с табличкой, – они-с в буфете на втором этаже, прошу следовать за мной.

– Follow him! Straight ahead! – хэштэг бар реальной культуры,– продолжали куражиться парни.

Короткими перебежками с кучей поворотов, петляя по коридорам, перешагивая приступки, поднимаясь на две ступеньки, спускаясь на полторы, они наконец вышли к большому свету. Николаю вспомнился Инженерный замок, с похожими тайными ходами, умели пращуры строить сооружения, для всех случаев жизни.

– Ну вот и тролли подоспели! Как же я рад вас видеть Николай Александрович, – Антон вскочил со стула навстречу идущим. – Разрешите сдуть с вас паутину нежнейшим образом.

Во втором зале, после буфета, за полуприкрытыми высокими позолоченными дверями был накрыт круглый стол. Стол ломился от изысканно оформленных бутербродов с разными составляющими. Чаще всего мелькала красная икра, классика театрального антракта советского времени, не потерявшая актуальность и по сей день, облагородилась только немного, обрезанными краями белого хлеба, величиной икринок и вздувшейся ценой. В центре стола стояло несколько ведерок с «Моётом». За столом в разных позах сидели, кроме директора и Антона, несколько молоденьких девушек. При виде входящих незнакомцев, некоторые зарделись пунцом, как розы.

– А вы понапрасну переживали, мои лебедушки, наши силы почти сравнялись, четыре к шести – Невский вскочил наливая всем шампанского.

– Самуил, вы как ? Прочистите изможденный до шестичасовым воздержанием организм? Или это до завтра до шести вечера ждать нужно? – Антон замер с наклоненным горлышком бутылки у бокала напротив Самуила.

– Отчего же, такое событие как посещение театра, вдвойне приятное своей внезапностью пропустить невозможно, да еще под игристое вино, в обществе столь обворожительных особ, – Why not? – как говорится. – Самуил подмигнул куда-то в сторону балерин.

Балерины сидели по стойке смирно, сильно накрашенные театральным гримом, от этого, их глаза казались огромными и бездонно-черными. Одеты они были все в какое-то подобие спортивных костюмов, но выглядели все равно нежно, сказывалась молодость. Яркий грим и обилие чёрного делало их очень похожими на знойных мексиканок. Кокетливо прикрывая рты, они постоянно перешептывались между собой, поглядывая в сторону мужчин.

За дверями началось отчетливое движение, публика прибывала в святая святых, театральному буфету. Знакомиться с девушками особого смысла Николай не видел, он все равно не смог бы запомнить кому, какое, имя принадлежит в этом гриме. Столующиеся больше примерялись знаками между собой. Изредка, кто-то произносил короткий тост за любовь и прочее дежурное словоблудие. Тем не менее, было непринужденно весело и без обязательств. Девушки почти не пили, за них отдувалась мужская часть усердно поглощая содержимое бутылок и закусывая сандвичами. Раздался первый звонок. Балерины переполошились, как в курятнике. Затем опомнившись, они чинно встали, отвесили реверанс, и легко пошли паря над полом при этом выкидывая вперед носок.

– Пожалуй, пора перемещаться в ложу, пока устроимся, пока разложимся – Антон тоже вскочил, выглянув за дверь, кого-то позвал жестом. Его поступь не напоминала парения над полом.

Вся компания дружно поднялась и весело пошагала за Михаил Абрамовичем, который, проходя через фойе, кивал головой налево и направо. Некоторым он просто подмигивал. Антон, тоже успевал кивать знакомым. Николай видел пару дружески улыбающихся лиц, но посчитал, что сегодня можно обойтись и без ручканья. Отдых располагал забыть о делах насущных. Хотелось праздника души и просто хорошего вечера.

Глава 7. Оплот душевного равновесия

Продираясь сквозь наплывающие торосы людской массы, спешащей приобщиться к культурному возлиянию, Николай втягивал носом ароматы женских и мужских духов. Дорогих и не очень, собранных мастерами вручную или разлитыми на заводе массовой бытовой химии под Нижним Новгородом.

Эти кружащие голову запахи. Один из важнейших признаков принадлежности к социальной группе. Для каждого они что-то значили. Указывали на своих, таили загадку, отталкивали резкостью, манили наслаждением, намекали на неуместность или даже сюрреализм происходящего, могли объяснить или запутать еще больше. Николаю нравились ароматы обитающие в театральных фойе и гардеробах. К месту, надетый аромат дополнял портрет обладателя. Или наоборот, ввергал в пучину несовместимости и отрицательности. Около таких людей хотелось задержать дыхание, и упаси боже, если они располагались на представлении рядом.

Мужчины, в основном, были в костюмах, разбавленных броскими деталями, галстуками, нагрудными платками, бабочками, кричащих цветов классическими ботинками. Выигрывал соревнование в оригинальности желтый или красный цвет обуви.

Многих, на гладко выбритом лице, сопровождал неизменный спутник, винно-водочный загар. По внезапной судороге душившей их отрыжки, и потоку внутреннего воздуха, выдуваемого куда-то в сторону, прикрытого ладонью, становилось понятно, что они опять достигли состояния дзен. Они были полностью уверены, что никто этого не замечает, и не чувствует запаха. Этот было даже тяжелее воспринимать, чем запах дешевый, или запах несоответствия. Частично переваренный запах любого алкоголя, а особенно коньяка и виски, перекликающийся с запахом тела и по пригородному мощно надушенный одеколонной субстанции, независимо от цены, вызывали головокружение и рвотные позывы. Было нестерпимо больно смотреть на спутников и спутниц, такого загорелого путешественника, если они сами не были в таком состоянии. Как правило, это была хрупкая девушка, краснеющая в тон лица спутника, если на них кто-то обращал внимание. Мужчине было все равно, он с азартом незаменимого прожигателя жизни наблюдал остекленелым взглядом за чужой «дичью». Чужими спутницами и их кавалерами.

Николай, был глубоко согласен с утверждением, что мужчин обязательно нужно выводить в театр. Выгуливать, как животных. Там, и только там, в этом оплоте высоко моральной культуры мужчина, хоть на короткое время менялся и облагораживался. Даже, несмотря на заливание страхов душистыми и крепкими жидкостями разом. Мужчина, открыто и часто, смотрел по сторонам сравнивая себя с другими мужскими особями. Оценивал по личностной шкале достоинства и недостатки обоих лагерей. Мерился успехом, своей одеждой, своим будильником на запястье, своей женщиной. Иногда, своими прилежными и по-модному упакованными детьми. Даже своими знакомыми подошедшими с ним просто поздороваться.

В сытые времена, каждый день, открывалось что-то новое. Иногда что-то приличное. Размер не имел значение. Значение имел стиль. Будь то магазин, корнер, ресторан, выставка или прочее грандиозно-вымышленное из пальца высосанное мероприятие. Любой, уважающий себя, горожанин пытался попасть на такое открытие. А то и несколько за день мероприятий. Не съесть, так хоть надкусить. Засветиться в городской хронике и запечатлеться в объективах светской хроноты. Попасть в вожделенные полосы с фотографиями, наряду с известными медийными персонажами. Ежедневное участие в карусели посещений требовало соответствия поводу в одежде и украшениях. Касалось каждого участника забега, невзирая на пол. Все эти бегуны, были лучшими клиентами шикарных магазинов и бутиков, стремились к первым местам вваливая бюджеты для яркости своей звезды на один вечер. Жертвуя порой многим, не соглашались на компромисс использования одного и того же дважды. Постепенно, лихорадочные открытия сходили на нет. Иногда публика выпадала из обоймы, а иногда сама обойма не желала тратиться на открытия, тихо открывая двери после ремонта, или развешивания новых картин, ограничиваясь продвижением через социальные сети или по сарафанному радио.

А в последнее время, происходило больше громких и скандальных закрытий тех же самых мест. По разным причинам, по большей части из-за низкого спроса, или падения качества товара или услуги. Народ, понемногу уставал от однообразия, в связи с отсутствием лишних денег царственно восседал на природных и домашних развлечениях. Но наряды были, у девушек точно. Они все равно покупали обновки для поддержания интереса мужского населения к своей персоне, или просто по своей природной потребности покупать.