– Где Турава? – спросил он.
Лея несмело вышла вперёд, готовясь к неприятностям.
– Уважаемая Лея Александровна! Я глубоко сожалею о том, что нанёс Вам оскорбление, искренне раскаиваюсь в содеянном и прошу меня простить! – произнёс Шиманский громко, так, чтобы слышала вся труппа. – Передайте Вашим друзьям, что я вполне усвоил урок.
Лея стояла, хлопая ресницами, и ничего не понимала.
* * *
В мотофристайл возвращаться было рано. И Уваров это прекрасно понимал. "Ну что, начнём опять с мотокросса". Алексей начал тренировки уже в феврале, по снегу. Приезжал домой и падал от усталости. Сильно болели ноги. Но он уже был доволен тем, что мог сидеть в седле мотоцикла, а не в инвалидном кресле. В марте трассы постепенно освобождались от снега, тренировок у Вэйса стало больше.
К лету он не только уверенно себя чувствовал на трассе, но и начал вспоминать простейшие прыжки в мотофристайле. Осмелев, в июле Вэйс подал заявку на Чемпионат России по мотокроссу в Бородино Мытищинского района. И сейчас готовился к старту.
Диктор перечислял фамилии и номера гонщиков следующих заездов. "Денис Фоменко, номер шестнадцать, Алексей Уваров, номер семнадцать". Лея услышала знакомую фамилию.
– Вэйс здесь?!
– Да, он участвует.
– Пойдём найдём его, папа!
– Нет, Лея. Вэйсу и так сегодня сложно: первый заезд после длительного перерыва. Пусть мужик настроится – после подойдём.
И всё-таки они встретились. Наумов после награждения выходил из зоны предстартовой подготовки: "Ветераны группы А" уже освободились и шли отдыхать. Алексей Уваров только направлялся туда: их заезд был объявлен через полчаса. На выходе они поравнялись.
Наумов приковывал взгляды: в экипировке, с лентой победителя, держащий под руки двух красивых женщин. Справа от него опиралась на его руку черноволосая леди в синем платье с его кубком победителя. Она ждала ребёнка и была чудо как хороша! Слева с его шлемом в руке за него держалась вторая красавица, изящная, рыжеволосая, в бирюзово-белом платье. "Жена и дочь", – восхитился Уваров, узнав Лею.
Вэйс поздоровался. Наумов пожал ему руку.
– Вас можно поздравить с победой?
– Можно, – просто ответил Наумов.
– Это Ваша жена?
– Моя, – в голосе Александра Николаевича Вэйс уловил теплоту и гордость.
– А не вредно? Шумно тут, людей толпы.
– Не, пацана ждём… Пусть привыкает к соревнованиям, – сказал он, улыбнулся и обнял жену.
– Только через мой труп! – с шутливым вызовом возразила она мужу.
–Тихо-тихо, суло чемо, сыном занимаюсь я! А тебе мы ещё дочку родим… – ласково пообещал Наумов, целуя жену в шею.
Она рассмеялась и прильнула ухом к его плечу.
Только теперь Вэйс смог посмотреть на Лею. В этом загадочном взгляде серо-голубых глаз Уварову почудилось и восхищение, и беспокойство, и смущение, и радость встречи с ним, Вэйсом. Дыхание его сбилось.
Это не осталось незамеченным Наумовым:
– Волнуешься?
– Есть немного, – признался Алексей.
Мимо проходили люди. Один парень в джинсах, эффектной футболке отделился от компании и подошёл к ним:
– Турава! Лея! Ты как здесь?! – обрадовано закричал он, целуя по-дружески её в висок. – А я думаю: ты это или не ты? Давно в России? Пойдём к нашим!