– Сашенька! Вышли мне, пожалуйста!
– Уже выслал. Смотри почту. Всё, давай.
Лея открыла почту, скачала альбом, включила. Действительно: голос Алексея, родной, любимый голос! "Душа моя" – песня, как будто он обращается к ней… Не было горечи, не было печали! Было такое ощущение, что он не умер, а просто уехал надолго и где-то пишет для неё песни. "Я ноги буду целовать тому, кто придумал идею с альбомом!" – ликовала Турава. Она перестала плакать перед сном. Он снова жил для неё, только в параллельном мире, иногда давая о себе знать.
* * *
Наумов позвонил Байеру в Берлин:
– Привет, музыкальное дарование!
– А, это ты, капиталист! Рад тебя слышать, чертяка. Мама как? – отозвался Дэн.
– Елена Николаевна? Она меня усыновила, на фиг ей сын, который по полгода в Россию нос не кажет.
– Ну, усыновила, положим, она тебя уже давно, – ничуть не обиделся Дэн. – Как там мой домик?
Наумов уговорил Байера купить участок рядом со своим и продать квартиру – родовое гнездо Байеров. Сам построился первым, забрал Сашку и мать Дэна к себе в коттедж. Дэн, по контракту работая в Берлинском филармоническом оркестре, все свободные деньги переводил Саше на постройку дома.
– Строится, уже крыша есть, внутренняя отделка идёт. До ума пусть Лерка доводит, она же у тебя художник.
– Наумов, она у меня уже дизайнер, Берлинский университет искусств закончила. Кстати, нарасхват, дома не сидит: всё какие-то выезды, встречи… Я ревную!
– Может, вам третьего завести? Одомашнить, чтоб не скакала…
– Я подумаю, – хохотнул Дэн. – Чувствую, Сань, дело у тебя ко мне.
– Ну, ты психолог, блин, прям как твой Сашка. Вот откуда гены… Но ты прав. Зайди в одну клинику, узнай, сколько денег не хватает на операцию одному человеку. Информацию я тебе в ящике скинул. И спроси, сколько на реабилитацию нужно.
– Ладно, сделаем. А кто он?
– Сумасшедший гонщик, как мы с тобой в своё время…
* * *
Вэйсу на электронную почту пришло письмо из клиники Германии. "Господин Уваров! Вы приглашаетесь на плановую операцию с последующими восстановительными процедурами". Сначала он подумал, что это ошибка. Когда он позвонил в саму клинику в Берлин, то узнал, что на его счёт поступила сумма, превышающая сумму операции. Денег хватало и на реабилитацию. Вэйс был в замешательстве.
– Это не может быть ошибкой? Я ничего не отправлял.
– Нет, господин Уваров, деньги поступили от третьего лица.
– А от кого?
– Благотворительность в нашей клинике – нередкая практика. Мы не знаем зачастую имена благотворителей. Вам повезло. Вы ведь спортсмен? Ищите среди Ваших поклонников. Мы ждём Вас. В информационном письме всё подробно написано.
Через два дня, сдав клиентам заказы, он уже ехал в аэропорт Шереметьево.
Врач, осмотрев Алексея, остался весьма доволен:
– Всё замечательно. Есть шанс, что эта операция пройдёт успешно, станет последней, и Вы будете ходить.
* * *
В июле вышел последний альбом "Брандспойта". Турава была счастлива. И хотя парни из группы ей сказали, что это – последний, что больше отрывков и набросков Алексея нет, она твердила:
– Пусть! Он ещё как-нибудь напомнит о себе. Не знаю как, но напомнит!
В сентябре Лею вызвала в Москву официальным письмом какая-то юридическая фирма. Ей сообщали, что она должна наследовать средства, полученные с продаж альбомов и концертов "Брандспойта". Лея ничего не понимала, попросила отца помочь ей разобраться, и Наумов прилетел в Москву.