Вэйс ничего не понимал: внутри него всё бунтовало при мысли о расставании с этой девочкой. Он испытывал невероятный комфорт и душевный подъём рядом с ней. Они взяли такси, добрались до квартиры Байеров.
– Может, зайдёшь? – с надеждой спросила Турава.
– Наверное, нет.
– Вэйс! Здесь не церемонятся. Здесь живёт папин… брат и лучший друг Дэн Байер.
– Тем более… – вспомнил Наумова Алексей и предложил. – Давай лучше завтра встретимся.
– У-у-у… Завтра мы с Дэном участвуем в Благотворительном Рождественском вечере. Он играет на саксофоне в первом отделении, а я танцую во втором.
Вдруг её глаза загорелись.
– Ты же тоже можешь прийти! Я, как участница, имею право на одну контрамарку! Только… там дресс-код: пускают только в смокингах. И она жалобно посмотрела на Уварова и вздохнула: "Не пойдёт…"
– То есть мой кожаный прикид не подойдёт? – рассмеялся Вэйс.
Она яростно замотала головой, а глаза просили: "Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…"
– Ладно, где эти смокинги берут напрокат?
* * *
Вытащить Лею в Берлин была идея Даниила Андреевича Байера. Ему показалось, что их "Туравочка" загрустила в своём Милане и решил, что Рождество в семейном кругу ей точно не повредит!
Два семейства Наумовых и Байеров давно перемешались в одно. Сашка с Еленой Николаевной жили с Наумовыми, Лея была частым гостем и "любимой дочкой" Байеров. Дэн, как один из организаторов вечера, прислал важную бумагу директору труппы "Ла Скала" Леславу Шиманскому о необходимости участия российской балерины в Благотворительном Рождественском вечере в Берлине. И Лею отпустили с напутствием "не посрамить балетное отечество". Она была на седьмом небе, так соскучилась по всем: Валерии, Дэну и Димке, их сыну, будущему выпускнику гимназии. И сейчас она отогревалась, как продрогший мотылёк, у их жаркого семейного очага.
Утро прошло в обычной разминке балерины и приятных хлопотах на кухне с Лерой. Мужики то и дело забегали на кухню, на запах, и утаскивали то мясную нарезку, то сладости. Лера смеялась и потакала "воришкам". Потом, ближе к обеду, сели отмечать Европейское Рождество, воспринимая его как хороший повод собраться семьёй. Вечером Лера и Лея надели вечерние платья, мужчины облачились в смокинги, и все поехали в концертный зал при отеле "Estrel".
Уваров с интересом смотрел на своё отражение в зеркале. Дотошный немец сбился со счёта, принося на примерку мужские костюмы. С низом всё было нормально, но вот бицепсы Вэйса никак не хотели пролезать в узкие рукава пиджаков. "На кого же они их шьют?! На каких дрищей?" – досадовал Уваров. Наконец, одна модель подошла, и сейчас он лицезрел в зеркале напротив молодого элегантного мужчину, вполне подходящего быть вечерним аксессуаром для рыжеволосой красотки.
– А у вас красной ковровой дорожки не будет напрокат?
– Что? – обомлел несчастный немец.
– Шучу, – успокоил его Уваров и забрал квитанцию.
Пролетали редкие снежинки, Вэйс уже топтался минут пять у входа в отель "Estrel". Наконец, появилась Лея.
– Вэйс, прости, пожалуйста, Митяй долго собирался.
И она подвела его к своим спутникам.
– Это – семейство Байеров, мои родные: Валерия, Даниил, Димка. Это – мой знакомый, Уваров Алексей, для друзей Вэйс, – представила она их друг другу.
– Вэйс… – поднял вверх глаза Димка, что-то припоминая и с интересом разглядывая Алексея. – А Вы с компьютерами как-то связаны?
– Ну, всё человечество как-то связано с компьютерами, – отшутился Уваров.
– Вы же в Москве живёте?
– Да, в Москве.
– Расскажу своим – не поверят… – пробормотал он себе под нос.
– Я что-то пропустила? – переводила взгляд с Димки на Алексея Турава.
Первое отделение утомило Уварова: играли какие-то виолончелисты, скрипачи. Очень выгодно среди всех отличался Байер на саксофоне. Вот он окунул Алексея в волшебный мир воспоминаний и грёз. Почему-то вспомнились мама, отец, Славка Зорин, бабушка с котёнком на коленях.