Что я натворила?
Горечь сожаления, прошлась по мне, глубоко пронзая острыми шипами. Силы просто меня покинули. Я больше не могла сопротивляться этой мании, и просто зажмурилась, бессильно уронив голову на руки. Нежным касанием он заправил мне прядь за ухо, чем просто причиняя мне ещё большую боль.
― Никогда. Больше. Так. Не делай! Поняла меня?
Зачем он только явился сюда! Не нарисуйся он на пирсе, как чёрт из табакерки всё со мной было бы в порядке. И с ним! И вообще! Я отчаянно нуждалась в пространстве.
― Как же я тебя ненавижу, ― процедила я.
― Нет. ― мотнул он головой, заводя движок, ― Я знаю, что я тебе нравлюсь.
― Знай, мне не жалко, ― пробурчала я, сверля взглядом приборную панель, ― Будет просто великолепно, если ты будешь знать об этом находясь как можно дальше от меня.
Он вывернул руль выезжая с просёлочной дороги, на трассу.
― Так не интересно.
― Зато уверяю тебя, гораздо более долговечно.
И я уже не его в этом убеждала. Я себя убеждала. Он ничего не сказал на это, не отрываясь от дороги.
― Как ты вообще, узнал, что я там?
― Отследить мобильник, несложно, ― усмехнулся он, и достал из кармана своих джинс, чёрный смартфон, ― Особенно если он синхронизирован с каким-то другим.
― Что? ― опешила я, ― Что ещё за вторжение в мою жизнь?!
Раф пронзил меня взглядом, толи злясь, толи с тревогой.
― А что, мать твою, я должен был сделать? Ждать пока твоему отцу из ментовки позвонят? Или сразу из морга! ― пристукнул он по рулю.
Такую ерунду, только Колян мог провернуть.
― Ты что Коляна в это просветил? Ты спятил?!
― Да, если бы я сказал об этой херне Коляну, ты бы была дома, гораздо раньше! Где ты была целый день? И… с кем?
― В психушке, с чёртовой кучей докторов и санитаров! ― съязвила я, ни разу не солгав.
― Я серьёзно.
― Я тоже, ― я повела бровью, ― Прикинь? Ты понимаешь, что я даже перед отцом не отчитываюсь в том, где я, с кем я, и чем занимаюсь? И ты определённо точно спятил, если думаешь, что я буду докладывать об этом тебе, ― огрызнулась я. Отвернувшись я уткнулась головой в стекло, наблюдая мерцание фонарей вдоль дороги. Мысли были сбивчивыми, ломаными… Я была сломленной, сломанной, я запуталась. Заблудилась, где то в глубине себя, меж мрака ночной трассы и потёмками своей всепоглощающей маниакальной чёрной дыры, именуемой душой. Слёзы скользили по щекам, безвольно опадая крупными каплями вниз. Я даже не пыталась остановить немую агонию. Какой в этом смысл? Её никто не видит. Видят слезы, брань, моих демонов, но не её. Не меня.
Раф заглушил двигатель заехав на подъездную дорожку, к моему дому. На первом этаже горел свет. Аля не спит. Она переживала наверное…
Раф, перегнулся через коробку передач, оперяясь о приборную панель передо мной, и положил ключи от машины на мои колени.
― Сейчас не нападай на меня, а просто ответь. С тобой точно всё в порядке?
Что я могу сказать? Что по результатам тестов, моё биполярное диагностировали как биполярное шизофреническое расстройство личности, и что-то там бла-бла-бла-ещё. После слова «шизофреническое», я провалилась под лёд и не слышала ничерта.
― Со мной никогда, ничего не бывает точно в порядке, ― пробормотала я хмуро, ― Привыкай.
― Это… да? ― спросил он подозрительно блуждая взглядом по моему лицу.
― Что, «да?» ― не поняла я.
― Да ― тебе нехорошо, или мне ― да?