С решительностью отчаяния я бросилась в зал, как на поле боя, и вышла оттуда лишь два с половиной часа спустя с трясущимися ногами и острой болью в каждой мышце. Я не обращала внимания ни на голод, ни на усталость. У меня была одна цель: за эти несколько дней похудеть еще хоть немного и привести себя в порядок. Я поразилась и разозлилась, как можно было так не следить за собой в последнее время. Возможно, мне больше не представится шанса показать себя и заинтересовать кого-то из режиссеров, и тогда я буду сожалеть об упущенной возможности всю оставшуюся жизнь. Нет, я должна была бросить на эту борьбу все имеющиеся в моем распоряжении силы, и даже больше того. Я тут же дала себе обещание не есть вообще ничего до самого момента съемок.
Однако дома голод снова начал вгрызаться в мое измученное тренировками тело, и у меня уже не получалось игнорировать его. Пораженная предательством собственного организма, я с отвращением съела немного брокколи. Не сказать, чтоб мне стало значительно легче, однако скручивания в животе прекратились. Теперь нужно было поскорее отправляться спать, чтоб избавиться от этих ужасающих синяков под глазами.
Несмотря на физическое истощение, я была переполнена энергией и воодушевлением. Теперь у меня наконец-то была не воображаемая, а вполне реальная цель, и я готова была пойти на любые жертвы ради ее осуществления. Ведь что значит небольшой дискомфорт в животе и усталость, когда на кону стоит возможное начало моей блистательной карьеры?
Представляя себе одну сцену своего будущего успеха за другой, я еще долго ворочалась со стороны в сторону и не могла уснуть.
***
Погода стояла прекрасная. Солнечные лучи благосклонно скользили по припорошенной легким снежком брусчатой мостовой. Ветер наконец успокоился и лишь едва трепал пряди волос. Все вокруг способствовало отличному настроению. Даже толкотня на улицах, казалось, была меньше обычного. Было 11 часов дня, и я, одетая в свое лучшее элегантное серое пальто, со струящимися, тщательно уложенными светлыми волосами, спешила на Роквэй стрит, попивая по дороге кофе на миндальном молоке из «Старбакс», как и полагается спешащей на съемку актрисе.
Все последние дни я ела только зеленые овощи и натуральный йогурт, чтоб заглушать бурчание живота. Я заставляла себя спать больше обычного, и сейчас, несмотря на постоянно сопровождавший меня голод, выглядела отлично. На моем лице не было видно признаков усталости, а осознание того, что мое тело под пальто, велюровыми бежевыми штанами и атласной блузкой выглядит худым и подтянутым, придавало мне дополнительной уверенности. Я пол часа ровняла и расчесывала волосы до тех пор, пока они не заструились ровной блестящей волной. Мои ресницы были еще более длинными и пушистыми благодаря туши, губы нежно поблескивали розовым блеском, а отчетливо выделявшиеся на похудевшем лице скулы я подчеркнула бронзером. Несмотря на мои опасения, на лице в последний момент не вскочил прыщ, я не прожгла одежду утюгом и не облилась кофе. В общем, не произошло никаких форс-мажоров, я выглядела очаровательно, так что с виду все было прекрасно.
Но, несмотря на все располагающие обстоятельства, я пребывала в крайне смятенном состоянии. За эти несколько дней будоражащие меня эмоции немного улеглись, и я посмотрела на вещи более трезвым взглядом. Во-первых, меня очень смущало, что мне заранее не выдали слов, которые я должна буду говорить, не описали сюжета фильма, в котором нужно будет играть, в общем, не предоставили никакой информации, чтоб я могла должным образом подготовиться. Или, может, отведенная мне роль там настолько незначительна, что мне и не нужна никакая подготовка?
Во-вторых, просмотрев сообщение снова на следующий день, я поняла, что форма заполнения была автоматической, то есть оно даже не было написано для меня лично. Это невольно наводило меня на мысль, что таких ответов, скорее всего, было разослано много, и лишь в приветствии вставлялось имя получателя. Может, на месте меня уже поджидают тысячи похожих на меня светловолосых девушек со стаканчиками Старбакс в руке, а режиссер сейчас прямо с ходу отберет ту, которая ему понравится? А может, уже отобрал, и я сейчас услышу неизменно вежливый, но небрежный ответ: «Спасибо, что уделили нам время, но, к сожалению, мы уже выбрали подходящую нам кандидатуры. Если в будущем мы будем нуждаться в ваших услугах, мы обязательно с вами свяжемся». Я понимала, что это обычная вещь на кастингах в кино, так что такой расклад вполне возможен.
А, быть может, сейчас еще не будет съемок, и со мной пока просто хотят познакомиться поближе, оценить мою внешность и потенциал? Что, если я действительно заинтересовала режиссера для серьезной роли, и теперь мне непременно нужно будет убедить его в правильности выбора? Но не растеряюсь ли я на месте, не ударю ли в грязь лицом в самый ответственный момент?
В общем, за это время я совершенно извела себя мыслями такого рода, и теперь приближалась к месту назначения, изнывая от страха и беспокойства.
***
Долго искать, куда идти, не пришлось. Еще издалека я увидела огромное столпотворение людей практически в центре улицы. Сама улица была перегорожена красными лентами, чтоб случайные прохожие не мешали съемкам. То, что там проходили именно съемки, не вызывало никакого сомнения, стоило мне только подойти поближе.
Происходящее на Роквей стрит являло собой полную творческую неразбериху. На огражденной площадке, включающей часть улицы, кофейню с выползшими на мостовую круглыми столиками и тротуар возле нее, ни на секунду не прекращалось беспорядочное движение. Каждый занимался своим делом. Операторы устанавливали штативы с камерами, озабоченные чем-то и едва не подскакивающие люди со стопками измятых листков бумаги сновали туда–сюда, уставившись в текст, а кто-то разбивал в стороне небольшие палатки, внутри которых находились столики с разбросанной на них косметикой. Впрочем, были и такие, кто демонстрировал образцовое спокойствие, потягивая кофе из пластиковых стаканчиков, отщипывая кусочки от больших гамбургеров в картонных коробках или флегматично покуривая сигареты, отойдя в сторонку.
При взгляде на эту словно восставшую из моих фантазий картинку, я моментально воспрянула духом. Все внутри задрожало от возбуждения. Волнение улетучилось без следа, и я не могла вспомнить даже, почему я, собственно, волновалась. Я настолько часто представляла себе эти взбудораженные подготовки к созданию чего-то невероятного, что все происходящее показалось мне таким привычным, словно я проходила через это каждый день. Наконец-то все встало на свои места. Я была на своем месте. Спустя всего несколько минут, я окажусь в кадре, и настоящая Летиция Дэвис обретет свободу. Моя не находившая выхода, спрятанная глубоко внутри часть воссоединиться со мной. А дальше все пойдет так, как нужно. Конечно, режиссеры заметят мой талант, и пригласят сниматься в более масштабные проекты. И тогда… О, тогда я смогу ставить свои условия, а не радостно соглашаться на все, что бы мне не предложили. У меня даже дыхание перехватило от таких мыслей! Но это все потом. Главное сейчас – это собраться и не упустить шанс, проявить себя во всей красе, использовать эту возможность на максимум…
Такие воодушевляющие мысли бродили в моей голове, пока я приближалась к развевающейся на легком ветерке натянутой ленте. Не позволяя себе испытать и доли сомнения, я с непроницаемым лицом человека, уверенного в своем праве, переступила через ограждение и углубилась в толпу, проскользнув между огромным штативом и несущемся куда-то человеком в строгом черном плаще, рассерженно выкрикивающем что-то в трубку.
Здесь я немного растерялась, не зная, куда мне направиться. Все были заняты своим делом и не обращали на меня никакого внимания. Я поспешила выбраться из толчеи и отошла к дальней стороне площадки, противоположной от кафе, где кипела самая активная деятельность. Оказавшись в более спокойной обстановке, я внимательно осмотрелась.
Стало понятно, что главные события будут разыгрываться в находящихся на открытом пространстве столиках под навесом. За одним из столиков сидели парень с девушкой немного старше меня. Насколько я поняла по объективам, которые направлялись прямо на них, это и были главные действующие лица фильма. Над девушкой сейчас колдовали стилисты, поправляя берет на ее коротких жгуче-черных волосах. Обращая на них не больше внимания, чем на роящихся вокруг мошек, девушка с равнодушным видом лениво переворачивала листы сценария. Парень производил гораздо более приятное впечатление. Он весело переговаривался о чем-то с облокотившемся на спинку его стула мужчиной со стопкой папок в руке, и пускал в воздух тонкие струйки дыма. Девушка морщила носик и отворачивала голову в другую сторону.
Только теперь я обратила внимание, что все остальные стоящие вокруг меня люди, которые тоже не приближались к кафе, выглядели вполне обычно. Это были мужчины и женщины разных возрастов – кто-то на вид одних со мной лет, кто-то значительно старше – одетые в повседневные пальто, полушубки и яркие куртки. У них в руках не было ни листов бумаги, ни камер. Некоторые явно пришли группками и сейчас весело смеялись над чем-то, а некоторые стояли в отдалении, как я. Они пили кофе и чай с пластиковых стаканчиков, которые раздавали в небольшой палатке в дальней части площадки вместе с засахаренными пончиками. Простояв несколько минут и почувствовав себя неловко, я решила тоже взять себе стаканчик с чаем, чтоб согреться, а заодно и спросить у кого-то, что мне делать и куда идти.
К палатке выстроилась небольшая очередь из нескольких человек, в основном это была молодежь моего возраста. Они переговаривались между собой, и мне удалось выхватить из их разговора отдельные обрывки фраз вроде «думаю, через пол часика освободимся», «да, как мне сказали, должны дать 100 долларов», «да там, собственно, нечего делать, посидим за столиком, и дело с концом». Я хотела обратиться к кому-то из них, но почему-то постеснялась. Последние пару минут с момента моего появления здесь лихорадочное возбуждение стало сменяться растерянностью и смутным предчувствием чего-то нехорошего. Что-то шло не так, как я хотела, однако, что именно, я так и не могла понять.
Когда подошла моя очередь, я попросила чашечку мятного чая без сахара у улыбчивой пожилой женщины с приветливым и открытым лицом. Она показалась мне очень милой, поэтому я и рискнула обратиться к ней:
– Извините, вы не знаете, кто тут Вильям Миллер, главный режиссер?
– Да кто же его не знает? – улыбнулась она, наливая в стаканчик кипяток. – Вон он, пытается что-то втолковать Вирджинии.
И она махнула рукой в сторону столиков. Я проследила за ее взглядом и увидела того мужчину в деловом костюме, который едва не сбил меня с ног при моем появлении.
– Ага. Спасибо. Как вы думаете, мне самой подойти к нему или здесь кто-то другой информирует актеров? – спросила я как можно увереннее.
–Актеров? – оно недоуменно сдвинула брови и внимательнее посмотрела на меня.
– Ну да. Мне прислали приглашение по почте и написали, что моя кандидатура их заинтересовала. Вот только мне не дали ни слов, ни вообще каких-либо указаний, что делать. Поэтому мне, наверное, нужно спросить у мистера Миллера…
– Ах, ради Бога, не нужно беспокоить мистера Миллера такими пустяками. Он сегодня ужасно злой из-за очередных капризов Вирджинии. Но, что поделать, ее типаж идеально подходит на эту роль, так что приходится мириться с ее характером, – женщина бросила неодобрительный взгляд в сторону черноволосой девушки. – А тебе не о чем беспокоиться, милая. Никаких слов разучивать не понадобиться. В этой сцене говорят только главные актеры, Вирджиния и Пол. А массовка просто сидит за столиками или прогуливается по тротуару, говоря по телефону или друг с другом, как в обычной жизни. Если Вирджиния будет открывать рот только тогда, когда ее попросят, то это займет не более получаса. Затем заберешь свое вознаграждение и можешь отправляться по делам. Что же ты не берешь свой чай? Я бы на твоем месте поторопилась, съемки вот-вот начнутся. Смотри, Джессика уже распределяет, кому за какие столики садиться.
Стаканчик с чаем оказался обжигающе горячим, однако я этого даже не почувствовала, потому что все внутри сковало холодом. Не поблагодарив женщину, я молча отошла в сторону, освободив место следующему в очереди. Ничего не видящим взглядом я заметила, что люди вокруг устремились куда-то, начались активные действия и громкие команды. Ничего не соображая, я побрела вслед за всеми.
Да, теперь все встало на свои места: и автоматическая рассылка приглашений, и отсутствие инструкций, и то, что никто даже не обратил на меня внимания. Все объяснилось очень просто – мне нужно было отыграть массовку в небольшой сцене. Странно, что мне вообще написали. Обычно массовку отбирают прям на улицах. В конце концов, кому какая разница, кто там находится где-то на десятом плане за спиной главных актеров?