Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 2, том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Уже через полгода в контору был прислан заместитель, тот грузный старик, которого мы описали выше — Борис Владимирович Озьмидов. Он имел образование лесного инженера, и хотя последние десять лет провёл на службе в армии, сменив царскую на белую, а затем и на Красную, и свою специальность немного подзабыл, но он, во всяком случае, оказался безусловно честным человеком, и все махинации, которые обнаруживал, немедленно пресекал. Правда, он считал, что это делается без ведома Шепелева десятниками по собственной инициативе. Однако, своим вмешательством он Шепелеву уже стал основательно мешать, и тот искал случая, чтобы от своего заместителя избавиться.

А тут и среди десятников стали появляться люди, не желавшие принимать участие в обмане государства. Ими оказались бывшие партизаны, а впоследствии выяснилось, что и большевики, которых Шепелев взял по ошибке: Демирский, Колесов и другие.

Кроме того, в контору, несмотря на прямые возражения Шепелева, прислали заведующего канцелярией Николая Васильевича Ковальского, того самого маленького человечка, первым встретившего Бориса. Он был направлен укомом РКП(б), являлся коммунистом. Тут уж возражения Шепелева, доказывавшего ненужность должности начальника канцелярии, ни к чему не привели.

В числе работников, объединяемых Шкотовской конторой Дальлеса не было ни одного комсомольца, а о том, что Алёшкин комсомолец, там ещё пока никто не знал.

Ковальский, действительно, только что демобилизовался из Красной армии, и, выполняя должность начальника штаба батальона, имел серьёзные познания в делопроизводстве. С его появлением каждая бумажка, каждое распоряжение заведующего так же, как и каждое сообщение с мест, стало строго учитываться и контролироваться, естественно, что всякого рода нарушения стали выплывать чаще.

Всё это бесило Шепелева, а появление ещё какого-то «учёного» десятника и вовсе выбило его из колеи. Приехав во Владивосток и явившись к председателю правления, он обрушился с жалобой на Дронова, засылающего к нему ненужных работников, которые не столько помогают делу, сколько своими бюрократическими придирками мешают его нормальному ходу. А теперь дело дошло до того, что Дронов присылает мальчишек, которые в лесе ничего не понимают, на должность десятников!

— Простите, — перебил его председатель правления, старый лесной инженер и большевик с дореволюционным стажем, — Семён Иванович, я что-то вас не совсем понимаю. Вы разве не читали, что все направления вместе с Дроновым и мною подписаны? Значит не Дронов неугодных вам людей посылает, а правление Дальлеса. Что же Вы хотите? Нам учёные десятники нужны, а что они молодые и неопытные, так вот вы им и помогите, у вас опыта много.

Шепелев немного опешил, до сих пор председатель правления треста с ним так никогда не разговаривал. «Видно, силу какую-то почувствовали, — подумал он, — теперь их уходом, пожалуй, не испугаешь. А я ещё должен одну комбинацию провернуть. Заработаю на ней как следует, вот тогда и пошлю их ко всем чертям, за границу уеду. Нет, здесь с ними оставаться нельзя. Но и уезжать раньше было нельзя. Мало у меня ещё припрятано было. Смирюсь». И он, смягчив тон, сказал:

— Так я не против молодёжи, но ведь нужно план выполнять, когда же здесь ученьем заниматься?

— Ну вы уж для всего время найдите, а наших молодых не обижайте. Зайдите в производственный отдел, там новый договор с японцами заключили на поставку рудничной стойки, о его выполнении надо сейчас подумать. До свидания.

Выйдя из кабинета председателя, злой на всё и вся, Шепелев сердито зашагал по коридору. Вдруг услышал тихий голос:

— Семёна Ивановича, — проговорил с явным японским акцентом и придыханием незамеченный им вначале маленький японец, стоявший в нише окна, — ваша меня узнавай? Пажалста, сейчас не говори, нада вечером «Золотой Рог». Моя маленький дело есть! — японец с безразличным видом отвернулся к окну.

Шепелев замедлил шаги. Ему не нужно было узнавать этого японца — Сигамуки. Он знал его давно и именно через него производил продажу леса различным японским фирмам и при царском правительстве, и в период интервенции.

«Вот чёрт! — подумал он, — и к советской власти подъехал! Ну что же, это неплохо, с ним можно дела делать, тем более если припугнуть его рассказом о том, как он выгонял на заготовку леса крестьян при помощи штыков своих солдат…»

И Шепелев сказал:

— Я буду в «Золотом Роге» (так назывался самый известный во Владивостоке ресторан) в девять часов, — и, не останавливаясь, пошёл в производственный отдел.

Неизвестно точно, состоялась ли эта встреча. Но тот факт, что вскоре Шепелев был привлечён к ответственности за незаконные сделки с японцами, говорит о том, что свидание всё-таки состоялось.

Как ни краток был разговор японца с Шепелевым, он, однако, не ускользнул от внимания молоденького курьера, сидевшего в конце коридора за столом и, как казалось, с большим старанием записывавшего в толстую разносную книгу целую стопу лежавших перед ним пакетов. Паренёк заметил встречу заведующего районной конторой Шепелева, бывшего лесопромышленника, которого в Дальлесе не очень-то любили, с недавно приехавшем из Японии каким-то торговцем, решил сообщить об этом начальнику канцелярии товарищу Гусеву, бывшему одновременно и секретарём ячейки РКП(б). Тот поблагодарил паренька и сообщил об этой встрече куда нужно. С этого момента Шепелев оказался взятым под наблюдение.

Правда, Шепелев ещё около года служил заведующим шкотовской конторой Дальлеса и за это время успел немало навредить и главное, нажиться, но в конце концов, как мы увидим дальше, он всё-таки был разоблачен.

Глава десятая

Алёшкин, конечно, не знал истинной причины холодности приёма его на новом месте работы и отнёс её исключительно на счёт своей молодости.

«Когда же я стану таким взрослым, что все не будут смотреть на меня как на мальчишку? Усы или бороду, что ли, мне отрастить? — со злостью думал он, садясь на крылечко и закуривая. — Куда же мне теперь? Вернуться в Дальлес в город и ехать на тот завод, на который звали? Но теперь, когда я увидел эту девушку, я не хочу никуда из Шкотова уезжать. Я должен её видеть каждый день!»

Его мрачные думы прервала Люся:

— Борис, а ты уже дома? Ну, когда на службу будешь ходить? Да что ты такой мрачный? Не приняли тебя? — тараторила она

— Да нет… Ещё неизвестно. А ты чего так рано из школы явилась? Выгнали с урока?