Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 2, том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, видите, вот у вас и защитник будет.

— Этот-то защитник не больно велик. Я ведь лучшего нашёл, взял в помощники сына начальника железнодорожной станции Новонежино Сердеева. Ведь не будет же начальник станции своего собственного сына штрафовать! А теперь его увольнять нужно, тот на нас и отыграется.

— Да зачем же увольнять? Что вы, Игнатий Петрович, не волнуйтесь! Мы с Семёном Ивановичем посоветовались и разрешили вам двух помощников иметь: младшего десятника и помощника десятника. Вот вы Сердеева и оставляйте помощником десятника. Разница в окладе будет несколько рублей. Всё обойдётся!

Борис подошёл к Ковальскому, взял у него подготовленное направление, тут же передал его Дмитриеву и, вдруг вспомнив что-то, сказал:

— Борис Владимирович, а ведь если наш участок будет рудничные стойки заготовлять, так мне таблицы на крупный лес не нужны будут. Я их вам оставлю надолго, а вот другие возьму сразу.

— А это ты хорошо придумал! Вот молодёжь-то! Старик, имея такие таблицы, держался бы за них обеими руками. А этот — на, пожалуйста! Так принеси их сегодня же, я думаю, за месяц Николай Васильевич с ними справится, а там мы их тебе вернём.

Дмитриев недовольно покосился на Бориса и сказал:

— Сейчас пойдём на склад, получим спецодежду. Зима скоро. Потом зайдёшь к Фёдору Петровичу, получишь, что там тебе причитается. Завтра на станции встретимся. Смотри, не опаздывай!

Получив на складе большой, хороший дублёный чёрный полушубок с мохнатым белым воротником, меховую шапку, валенки и рукавицы, Борис направился с этим узлом домой.

Последнюю зиму он ходил в папиной поношенной шинели, а этой осенью в собственной кожаной куртке. Но уже становилось холодно, и, конечно, полушубок очень пригодился, а когда Борис носил валенки, он даже и не помнил. Ну а шапка ему не понравилась. Он только что надел вместо кепки папин старый суконный красноармейский шлем и не хотел бы его променять ни на какую шапку.

По дороге, бросив узел в коридоре, Борис заглянул и к бухгалтеру, там ему выдали 25 рублей. Сюда входила оплата проезда от Владивостока до Шкотова и от Шкотова до Новонежина, и аванс в счёт будущего жалования. Тут же с ним переговорил и Ковальский:

— Ты что же мне сразу не сказал, что ты комсомолец? Эх, ты! Я ведь коммунист и сейчас секретарь партийной ячейки в нашей конторе, нас, правда, всего трое: я, десятник Демирский и Колосов ещё. А теперь вот и комсомолец будет! Пока ты первый, может быть, и ещё появятся, тогда и комсомольскую ячейку организуем.

— А я товарища Демирского знаю, мы с ним лес вылавливали.

— Лес… Он-то мне и рассказал про то, что ты член РЛКСМ, а сам ты не догадался об этом сообщить!

Борис промолчал.

Когда он вернулся домой со своей новой спецодеждой, вся семья уже собралась. Узнав от сына, что он-таки получил назначение и должен опять уехать из семьи, Анна Николаевна не могла скрыть своего беспокойства и неудовольствия:

— Опять ты один будешь жить! Опять тебя кто-нибудь подстрелит! Будешь голодать, не мыться месяцами, совсем скрутишься!

— Ну что ты, мама, я же не маленький. А потом ведь это совсем недалеко, до Новонежина всего вёрст 25. Товарняки ходят чуть ли не через два часа, так что я, наверно, часто приезжать буду. Тебе тут одной с ребятами тяжело, ну да ведь скоро папа приедет…

Пока они, пообедав, разговаривали и собирали Борису бельё и необходимые вещи, его младшие братья при помощи сестры решили примерить спецодежду, и через полчаса после этой пробы оказались все перемазанными, как трубочисты. Оказалось, что полученный чёрный полушубок линял и сильно пачкался.

Сборы и домашние хлопоты по заготовке дров, заделке на зиму окон заняли весь вечер, и Борис так и не успел сходить в клуб и попрощаться с товарищами.

Вечером, лёжа в постели, он думал не о своём будущем, не о той, ещё совсем незнакомой работе, которая ему предстоит, а только об одном: Катя. Как же эта девушка к нему относится? Он почему-то не мог себе представить жизни без неё, а она? Пока ещё она всё время сторонилась его. Может быть, стоит ему уехать, как около неё появится кто-нибудь из того множества молодых людей, которые её окружают.

Так он и заснул с думами об этой, в сущности, ещё совершенно незнакомой ему девушке.

Глава одиннадцатая

Поезд, следовавший в сторону Кангауза, прибывал в Новонежино около 6 часов вечера. Несмотря на незначительное расстояние, пассажирский поезд тащился долго. Помимо того, что довольно плохо сделанный, не ремонтировавшийся в течении ряда лет путь не позволял развить более или менее подходящую скорость, сказалось большое влияние так называемого Шкотовского перевала, забираясь на который, поезд двигался прямо-таки с черепашьей скоростью. Кроме этого, ему предстояло преодолеть ещё и второй, правда, менее крутой, перевал около села Романовки, где тоже скорость движения могла быть только минимальной.

Было и ещё одно неудобство, затрудняющее движение поездов — одноколейная дорога, и так как навстречу попадалось немало товарняков, передвигавшихся с маленькой скоростью, то почти на каждом разъезде или платформе, а их от Шкотова до Новонежина насчитывалось четыре, приходилось стоять иногда по часу и долее, чтобы пропустить встречный товарный поезд.

Вот поэтому-то, если на проезд из Шкотова в Новонежино даже по расписанию отводилось около полутора часов, на самом деле приходилось тратить почти всегда гораздо более двух.

На станции Новонежино было уже совсем темно. Небольшой керосиновый фонарь, укреплённый на столбе посередине перрона, если так можно было назвать невысокую насыпь из каменноугольного шлака, отгороженную парой досок от рельсов, освещал площадь только у своего подножия, остальная часть перрона и всё, что было рядом, тонуло в темноте, и только светящиеся окна здания станции указывали о его нахождении.

Сойдя с поезда, Дмитриев и сопровождавший его Борис перешли железнодорожные пути, спустились с невысокой насыпи и почти сразу же очутились на широкой просёлочной дороге, с одной стороны которой, на стороне, противоположной станции, стоял ряд небольших домов, обмазанных глиной и побелённых извёсткой так, что даже в темноте они довольно отчётливо выделялись белыми пятнами среди окружавших их тёмных плетней. Даже при такой темноте Борис заметил сходство этих домов с украинскими хатами на картинках с видами украинского села. Между прочим, впоследствии выяснилось, что большая часть населения Новонежино — украинцы.

Дмитриев направился к одной из этих хаток, в окнах которой светился приветливый огонёк. Через три минуты они вошли в дом.

— Здравствуйте, хозяева! — весело сказал, входя, Игнатий Петрович.