Необыкновенная жизнь обыкновенного человека. Книга 2, том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Борис с некоторым волнением протянул пакет, врученный ему при отправлении из Владивостока Дроновым. Он знал, что там находится направление на работу и маленькая записочка, написанная Иваном Ивановичем перед тем, как он запечатал пакет. Что в ней было, он, конечно, не знал.

На пакете стоял адрес: Шкотовская районная контора Дальлеса. Заведующему С. И. Шепелеву. Внизу конверта был штамп Владивостокской конторы Дальлеса.

Взяв протянутый конверт и прочитав адрес, человечек, окинув взглядом Борю (а тот для такого торжественного случая надел свой почти неношеный костюм и кожаную тужурку, в руках держал модную мохнатую кепку), видимо, подумал, что это какой-нибудь представитель начальства, может быть, даже ревизор, постарался изобразить на своём лице ещё большую приветливость и ещё вежливее сказал:

— Подождите, пожалуйста, присядьте, я сейчас заведующему доложу, — после чего он быстро юркнул в комнату, которая раньше была кабинетом врача и теперь отделялась дверью, обитой клеёнкой.

Через минуту он выглянул и, обратившись к седому человеку, произнёс:

— Борис Владимирович, вас! — затем он вновь скрылся за дверью.

При этом возгласе старик, сидевший в углу, отложил свои бумаги и, грузно поднявшись из-за стола, так же грузно шагнул к двери, бросив при этом недовольный взгляд на Бориса и догадавшись, что его потревожили из-за этого паренька, он скрылся за дверью.

Прошло, наверно, минут 10, пока из двери вышел маленький человечек и, усмехнувшись, обернулся к Боре:

— Зайдите к Семёну Ивановичу!

Когда Борис закрывал за собой дверь в кабинет заведующего, он услышал, как человечек сказал бухгалтеру:

— Из Владивостока десятника прислали, точно этого добра здесь на месте набрать нельзя!

Зайдя в кабинет и обернувшись, Борис увидел, что за столом сидел высокий, худощавый, седой человек с пышной серебряно-белой шевелюрой, светло-голубыми глазами и бритым актёрским лицом. Рядом стоял старик, ранее виденный им в большой комнате.

Сидевший за столом заведующий шкотовской лесозаготовительной конторой Дальлеса Шепелев, критически осматривая подходившего к столу паренька, спросил:

— Простите, молодой человек, вы что, хороший знакомый Ивана Ивановича Дронова?

— Нет, — смущённо ответил Борис

— Странно, почему же он пишет, что хорошо вас знает и рекомендует вас на должность десятника? Вы давно уже десятником работаете?

— Нет, — повторил Боря и продолжал, — я ещё совсем десятником не работал, я только курсы десятников окончил… Вот моё свидетельство, — и он протянул Шепелеву документ.

— Смотрите-ка, Борис Владимирович! — воскликнул тот, — у нас с вами, пожалуй, таких свидетельств нет. Вот чудаки-то! Думают, что за два-три месяца могут из мальчишки десятника сделать. Это всё Александр Александрович Василевский на старости лет блажит. У нас люди в десятники, много лет проработав, выходят. А тут, пожалуйста — он и лесу-то настоящего ещё не видал, а два месяца проучился — и десятник! Прямо не знаю, что мне с вами, молодой человек, и делать. Десятником, во всяком случае, я вас послать не могу, это дело ответственное! — и Шепелев протянул Борису обратно его свидетельство.

Он помолчал немного, а затем произнёс:

— Ну ладно, вы пока погуляйте тут у нас в Шкотове немного, а я завтра во Владивосток поеду, вызывают по делам в контору Дальлеса. Там с Дроновым и с председателем правления треста поговорю. Зайдите дня через два, может, что-нибудь для вас и придумаем.

Алёшкин при таком «ласковом» приёме готов был сквозь землю провалиться. Все его мечты чуть ли не горы своротить и во всяком случае перевернуть чуть ли не всю работу конторы, основываясь на полученных им знаниях на курсах и радужных перспективах, нарисованных им преподавателями курсов, уверявших их, что в конторах много почти неграмотных людей, и что их появление поможет руководителям контор навести необходимый порядок, рассеялись как дым.

Домой он возвращался в далеко не весёлом настроении. Он, конечно, не мог знать, что Шепелев в прошлом — довольно крупный лесопромышленник, занимавшийся лесоразработками в Майхинской долине уже в течение многих лет, был человеком консервативным, привыкшим смотреть на десятников как на своих приказчиков, подбиравшихся им по тому, какую они могли оказать помощь ему, а совсем не Дальлесу. Несмотря на то, что сейчас он таким хозяйчиком не являлся, а числился советским служащим, на своих подчинённых он привык смотреть с прежней дореволюционной меркой.

После прихода советской власти на Дальний Восток одним из первых постановлений явилось запрещение самовольной эксплуатации лесных богатств края, объявленных достоянием республики. Как известно, национализация лесов в центральной России произошла уже в 1918 году. Здесь же, на Дальнем Востоке, где хозяйничали в течение пяти лет интервенты — японцы и американцы, необъятные просторы Уссурийской тайги, считавшиеся до революции казёнными, а после неё ничейными, подвергались самому хищническому разграблению. Помощниками интервентов в этом деле были такие хозяйчики, как Шепелев. Вырубая бесплатно лучший лес и по дешёвке продавая его японцам, они всё-таки умели получать большие барыши. В Шкотове таких промышленников было двое: один — уже знакомый нам Шепелев, а другой — Михаил Яковлевич Пашкевич, о нём мы ещё в будущем расскажем поподробнее, он имеет отношение к нашему герою.

Пашкевич перед приходом Красной армии уехал на северную часть побережья, а Шепелев остался на своей заимке в нескольких верстах от Шкотова.

Примерно через год после изгнания интервентов, когда на Дальнем Востоке на основе НЭПа стала возрождаться промышленность — рыбная, золотодобывающая, угольная, лесозаготовительная и лесообрабатывающая, во Владивостоке стали организовываться тресты — акционерные общества, объединявшие ту или иную отрасль. Так организовался и лесной трест Дальлес. Ему были переданы все деревообрабатывающие, лесопильные, ящичные и фанерные заводы, которых по линии железной дороги от Владивостока до Читы имелось десятка полтора.

Заводы требовали сырья. Кроме того, лес необходим был и для экспорта: его охотно покупали японцы, расплачиваясь за него валютой — золотом, а оно для Советской страны, восстанавливавшей разрушенное Гражданской и Германской войнами хозяйство, было крайне необходимо.

Кое-какие мелкие заводики Дальлес сдал в аренду бывшим их владельцам, обязанным по договору большую часть своей продукции поставлять Дальлесу, а оставшейся частью распоряжаться по своему усмотрению, реализуя её на внутреннем рынке (естественно, что вывоз леса за границу таким арендаторам не разрешался).

Одним из таких предпринимателей-нэпманов был некий Бородин, с которым нам тоже ещё придётся встретиться. Но сейчас вернемся к Шепелеву.

Для организации заготовки леса на местах Дальлесу пришлось создать ряд районных контор. Квалифицированных работников для них найти было непросто и пришлось обратиться с предложениями к бывшим мелким лесопромышленникам, оставшимся в крае и не очень скомпрометировавшим себя во время белогвардейщины. Шепелев оказался в их числе, он согласился возглавить шкотовскую контору Дальлеса, так как жалование заведующего было относительно высоким, а также и потому, что он надеялся, окружив себя преданными людьми из своих бывших подчинённых, кроме жалования, получать и дополнительный доход.

Первое время ему удавалось осуществлять свои намерения. Он взял своего бывшего бухгалтера, на которого мог положиться при совершении разного рода махинаций, направил на участки своих десятников и, сумев при их помощи провернуть несколько удачных сделок, уже считал, что будет свободно благоденствовать, но его расчёты не оправдались.