Пришелец снова моргнул, но так и не пошевелился.
– Те… другие… я видел их пояса. У них есть оружие, а, возможно, маскировочное и диверсионное оборудование, но они его не используют. Они предпочитают нападать, как дикари, и рвать голыми руками… – он остановился, пытаясь дождаться какой-нибудь реакции от пришельца, но ее не последовало. – У вас происходило то же самое, что сейчас происходит у нас. Вирус. А ты такой же, как и я – с иммунитетом, – вздохнул Корвин. – Ты – беглец, который каким-то образом оказался здесь…
Он отвернулся от Корвина.
– На станции твои соплеменники… те, которые неадекватны…
Никакой реакции не произошло, все равно, что говорить со стеной. Корвин отошел от клетки.
– Какой же у меня не простой день, – вздохнул он. – АСУПИ, – он закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на том, что сейчас произойдет.
– Да, Лис.
Он выдохнул и открыл глаза. Он был полон решимости.
– Открой клетку.
В эту же секунду замок щелкнул. Дверь низкой клетки для животных дернулась в сторону, освободив выход.
Пришелец посмотрел на выход, повернув голову чуть в бок, точь-в-точь как собака, которая не понимает, чего от нее хочет хозяин. Он медленно перевалился на свои конечности. Локти длинных рук доставали практически до верхних решеток клетки. Тяжелая голова наклонилась практически к самому полу. Пришелец на четвереньках подобрался к проему и, выгнувшись, выбрался наружу, оказавшись у ног Корвина. Тот затаил дыхание.
Рыжая фигура очень медленно встала на ноги и выпрямилась во весь рост прямо перед своим освободителем. Его ноги выгнулись назад, а глаза поочередно моргали, слизывая пыль с глазной оболочки. Пришелец стоял на расстоянии полуметра от человека, вызволившего его, и усиленно изучал своего спасителя. Его оранжевые глаза лениво, но все же намного оживленней, чем до этого, буравили лицо Корвина. Он не поднимал рук, не пытался дотронуться, не пытался заговорить или вообще издать какой-нибудь звук. Он просто смотрел, как смотрят на неинтересный экспонат в музее – бесстрастно, без охоты, без желания.
Рука Корвина напряглась на теплой и влажной от пота рукоятке пистолета. Он готов был в любой момент пустить его в ход.
– Ты свободен, – чуть слышно прошептал он. – Скоро здесь все взлетит на воздух, я бы на твоем месте убирался отсюда.
Пришелец снова повернул голову чуть в бок, приблизил свою голову к лицу Корвина, от чего человек интуитивно отпрянул назад и сжал ручку пистолета, и, закрыв все три глаза, глубоко вдохнул отсутствующим носом. Только сейчас Коврин заметил, маленькую неприметную дырочку с кожистым клапаном над верхней губой пришельца. Нос у него все-таки был, точнее ноздря.
– Было бы неплохо, если бы отвлек некоторых… зараженных… на себя…
Пришелец открыл глаза. Вдруг комнату озарила дельфинья трель. Она шла откуда-то изнутри пришельца, прямо из груди.
– Ты что-то пытаешься сказать?
Пришелец, не отвечая на вопрос, развернулся и вышел из комнаты. Он сделал это с такой ловкостью, что Корвин на секунду задумался, а есть ли у него вообще суставы, раз он так легко двигается после нескольких часов в неудобной клетке? Он исчез за дверью, и только тогда Корвин вздохнул с облегчением.
– Ну, он меня не убил, – сказал он сам себе. – Уже хорошо.
Он последовал вслед за пришельцем. Его удовлетворяла хотя бы одна мысль – он оказался прав.
101.
Флуоресцентная стена врезалась в траву, кустарники и деревья, словно запирая их в оковы из полупрозрачного желе. Даже ветер не мог проникнуть внутрь, как и выбраться наружу.
Первым к стене подбежал Кастор. За спиной до сих пор стояла полная тишина. А вот справа начинали слышаться взрывы: видимо, оставшиеся выжившие и пришельцы добрались до кругового минного поля где-то с другой стороны периметра. Все указывало на то, что конкретно за ними погони не было, но что мешало пришельцам, сделав изрядный крюк, накинуться на них. Монстры могли погнаться за кем-то другим и случайно выйти на них. Однако его мысли моментально рассеялись, когда перед глазами встал вожделенная стена.
– Как это работает? – Кастор повернулся к Питеру и Хартли, которые только добежали до него.
Грузный шотландец нагнулся чуть вперед и уперся руками в собственные колени. Тоненькие ручейки пота стремительно стекали с лица на шею и уходили под ворот многострадальной майки, которую впору было выжимать. Лицо раскраснелось и немного опухло. Пробежка далась ему очень нелегко.
Питер же, практически не останавливаясь, приложил браслет к силовому полю. Тот моментально провалился внутрь вместе с рукой мальчика. Он шагнул внутрь желе. Вокруг его тела оно стало чуть светлее, приобретя небесно-голубой оттенок. Кожу мальчика слегка покалывала легкая статика. В толщину поле оказалось не таким уж большим: всего сантиметров десять. Он интуитивно закрыл глаза. Веки защекотало электрической дрожью, будто кто-то проводил рукой в миллиметре от его кожи, заставляя миниатюрные волоски шевелиться. Через секунду Питер оказался снаружи там, где деревья обуяло вечернее звездное небо, пробивавшееся сквозь толщу веток, хвои и листьев смешанного леса. Здесь мир был другой: он казался беззаботным. Питер развернулся. Сквозь голубую муть на него глядели Кастор и Хартли.
– А-а-а, вот как… – протянул Кастор и, повторив движения мальчика, шагнул вместе с шотландцем внутрь.
Силовое поле снова просветлело и выпустило еще двух человек. Они, наконец-то, были в безопасности. Это чувство расслабляло и пьянило.
Где-то вдалеке послышался возглас. С другой стороны периметра полусферы люди также нашли выход. Это обнадеживало.