– Бегите, я сказал…
Лунин повернулся к Хартли и Кастору. Они будто бы были выбиты из колеи, не понимая, что произошло и как они это пропустили.
– Двигайтесь возле тех деревьев, – солдат указал рукой на ровные ряды березок, корни которых были спрятаны колючими кустарниками ежевики. – Там мин нет. Зазор безопасной дорожки – полтора метра от стволов. Как только березки закончатся – двигайтесь, как хотите. Полоса минного поля там заканчивается.
– Иф… – начал говорить Кастор, но Геджани его тут же перебил.
– Валите отсюда, пока я не передумал!
Кастор медленно кивнул, будто смирился с поступком Ифрана и побежал первым. «Спасибо»,– одними губами прошептал мальчик. Хартли этого не требовалось, весь его внешний вид говорил о том, как он признателен Геджани. Они побежали вслед за Кастором.
– Я… – Лунин хотел что-то сказать, но не мог придумать как.
– Я знаю, – Ифран понимающе улыбнулся. – Я знаю, что ты один из тех, кто ставил минное поле.
– З-знаете?
Лунин не был уверен, что Ифран в числе тех, кто знал о мерах предосторожности и шизофреничной помешанности Смирнова на безопасности.
– Да. Ты выполнял приказ. Ты не виноват, что это поле сработало против нас.
– Я…
– Как тебя зовут?
– Руслан Лунин.
– Надо запомнить… Беги за ними…
Лунин несколько секунд обдумывал слова Ифрана Геджани, а после развернулся и припустил за своими товарищами, оставив индуса совершенно одного.
100.
– АСУПИ, подключи медицинский отсек к системе, – Корвин остановился напротив двери, снова выдернув панель из стены и что-то перещелкнув, и неуверенно оглянулся по сторонам, готовясь в любую минуту пустить оружие в ход.
– Медицинский отсек к системе подключен, – послышался голос в наушнике.
– Разблокируй двери.
– Двери разблокированы.
Он поднял оружие перед собой, чтобы выстрелить, если вдруг что-нибудь внезапно дернется в его сторону. Его рука осторожно легла на холодную металлическую ручку и, провернув, резко дернула на себя.
С того момента, как он покинул эту комнату, ничего не изменилось. Все осталось на своих местах. Дядя Сема все так же был прикован к батарее обеими руками. Резкости его бешеных дерганий в попытках освободиться поубавилось, но услышав или почуяв Корвина, он возобновил свои попытки оторвать батарею или свои кисти. Лужа крови вокруг него значительно увеличилась. Честно говоря, Корвин не очень понимал, как медик не умер от потери крови, но интересовал его не дядя Сема.
Он подошел к клетке. Пришелец внутри нее никуда не пропал. Он просто сидел, спокойно ожидая своей участи, какой бы она ни оказалась. Глаза его были открыты. Он испытующе смотрел на своего посетителя с того момента, как дверь открылась, будто и не отводил взгляда последние несколько часов.
Корвин подошел к клетке ближе. Никакой реакции. Абсолютная статичность.
– Эй! – в полголоса произнес он.
Пришелец с некоторым запозданием, будто до него не сразу дошло, что Корвин может обращаться к нему, поднял голову на него. Оранжевые глаза моргнули. Все по отдельности. Взгляд стал чуть чище. Он не то, чтобы оживился, просто начал подавать признаки жизни.
– Ты ведь не такой, как все остальные? Как твои друзья, так ведь? У тебя иные причины быть здесь?
Пришелец ничего не ответил. Он вообще не показал виду, что понимает, что говорит Корвин. Все тот же гипнотизирующий взгляд миниатюрными кусочками раскаленной магмы впивался в лицо человека, заставляя его сердце биться чаще.
– Тогда, в зале испытаний… Ты пытался спастись, а не уничтожить нас? – Корвин облизнул пересохшие губы. – Я видел, что твориться у вас. Я заходил в дверь. Сначала думал, что у вас там был геноцид: одна часть населения расстреливала другую, но… опасаться следовало другую часть. Ту, которая без оружия, не так ли?