— Сколько человек в пятой? — спросил один из лежащих на носилках. У него на рукаве были звезды[8].
— Три с половиной батальона, — ответил сидящий.
— Это хорошо. Но они нас не спасут.
— Почему?
— Потому что только у них есть возможность прорваться.
— А мы?
— Неужели ты хочешь, чтоб они погибали вместе с нами?
— Нет, — ответил сидящий раненый.
Они замолчали. Человек со звездами на рукаве повернул голову и посмотрел на девушку.
Она вытерла глаза и только в этот момент увидела прямо перед собой молодого светловолосого крепкого парня с красными звездами на рукаве и вышитыми на них серпом и молотом.
— Сколько здесь человек? — спросил он.
— Семеро и сестра, — ответила Рябая.
— Кто рядом с вами?
— Двадцать раненых из третьей.
— А где штаб центрального госпиталя?
— Вверху, в лесу.
На груди у него висел автомат, впереди у ремня болталась сумка с четырьмя длинными и полными дисками. Когда он повернулся, Рябая увидела у него на спине еще один диск в непромокаемой немецкой сумке. Ремень с гранатами плотно перетягивал его талию. Это был единственный вестник «оттуда», которого она видела.
— Идите вверх, по этой тропе, — сказала девушка. — Не заблудитесь. Кругом — сотни раненых. Только не останавливайтесь, немцы начали обстрел.
— Не беда, — возразил боец.
— Хорошие вести? — обратился к нему сидящий раненый.
— Отличные, друг, — сердечно ответил боец и исчез.
— Что он сказал? — спросил, подходя, старик.
— Хорошие вести.
— Дай бог.
— Старик, — простонал человек с повязкой на глазах. — Это ты?
— Да.
— Не поминай бога.
— Почему?
Потому что он на их стороне. Он перешел к немцам.
— Эх, мне бы ноги того парня, был бы и бог на моей стороне. И все бы вести были хорошие, — проговорил старик.
[8] Звезды на рукавах в партизанской армии Югославии носили политические комиссары. — Прим. Пер.