Анатомия предательства, или Четыре жизни Константинова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нина резко развернулась и вышла из комнаты. А Юра остался сидеть за столом.

***

«Предатель, предатель, предатель!» – колокольным набатом звучит в голове голос Нины. В такт стуку колёс. Опершись локтями о металлический стол, он пытается закрыть уши руками, но голос не уходит. Его охватывает озноб. Он ложится на жесткую полку. Сворачивается калачиком. Его трясёт, так что зуб на зуб не попадает. Постепенно голос Нины уходит, растворяется. Его заменяет другой голос. Голос бабушки: «К высшей мере. К высшей мере. К высшей мере». В такт со стуком колёс. Голос бабушки его убаюкивает, и он проваливается в небытие.

Вернул его к жизни стук резиновой дубинки по решётке. «Приготовиться к приёму пищи», – раздался резкий голос. Константинов с трудом приподнялся, взял котелок и протянул его между железных прутьев решётки. Солдат налил ему в котелок кипятка. Константинов, обжигаясь, начал пить. Зубы стучали по краям котелка. Но он быстро выпил всю воду. Стало легче. Он заглянул в коридор через решётку. Солдат стоял у другого купе и разливал кипяток в протянутые котелки. «Можно мне ещё кипятка, пожалуйста», – громко крикнул он. Из соседнего купе раздались голоса: «Предателям не давать! Гнида! Родину продал!» «Прекратить базар!» – громко крикнул капитан. Он шёл по коридору и сильно стукнул дубинкой по решётке, затем взял котелок из руки Константинова, налил в него из титана и подал назад.

– Спасибо, большое спасибо, – проговорил он.

– Сиди и не высовывайся. И голос не подавай, – тихо ответил капитан и стукнул дубинкой по его решётке.

«Нина, Ниночка. Почему я ни разу не вспомнил о тебе?», – думал Константинов. Её ни разу не вызывали на допрос, она не была на суде. Словно её и не было никогда в его жизни. Это хорошо. Возможно, она не знает всего, что произошло с ним? Хотя вряд ли. Слухи быстро расползаются. Правда, он не знает, где она теперь, чем занимается.

***

Юра хорошо помнил тот вечер, когда Нина ушла из его комнаты. Он выпил две рюмки коньяку. Походил по комнате. Вышел на улицу. Было темно, но народу было много. Весна – замечательное время для прогулок. Знакомых никого не встретил, да и не хотелось ни с кем встречаться. Нины нигде видно не было. Юра вернулся в свой номер. Выпил ещё рюмку и съел курицу. Не раздеваясь и не расправляя кровати, лёг. Мыслей никаких не было. Всё что говорила Нина, было правдой.

Она вернулась поздно. «Что ты лёг как попало? Встань, расправлю». Нина разобрала кровать, разделась и молча легла. Отвернулась к стенке. Юра постоял-постоял разделся и тоже лёг.

– Константинов, если я вернулась, это ничего не значит. Просто мне некуда идти, да и тебе, как я понимаю, тоже.

– Я могу снять другую комнату, если ты не хочешь жить со мной.

– Давай, устрой представление для всего полигона, – повернувшись к нему, ответила Нина, – завтра об этом будут все знать. Единственное, о чём будут судачить, так это кто кого бросил.

– Ниночка, я виноват. Да, я трус, я предатель, но поверь, я ничего не могу сделать. Я не могу в такой ситуации оставить Люду с двумя детьми и уйти.

– А уезжать в командировки, оставляя её одну, ты можешь?

– Это совсем другое.

– Ладно, Юра, давай спать. Мне не привыкать к предательству. Переживу и это.

***

Константинов лежал на своей полке. Из глаз катились слёзы. Он время от времени вытирал их рукавом куртки. «Сколько же лет прошло, – подумал Константинов и посчитал, – кажется, восемь».

***

Постепенно всё наладилось. Жили они на полигоне как муж и жена. И только через три года он развелся с Людой. Спокойно, без скандала и взаимных претензий. На алименты она не подавала, Юра регулярно сам заносил ей деньги.

С Ниной он расписываться не торопился, что-то останавливало его. Словно чувствовал, что как-то всё ненадёжно. Нина уехала с полигона и стала жить в своей однокомнатной квартире. Юра, возвращаясь из командировки, жил у неё. Она уволилась из института и работала в проектном отделе какого-то завода. Детей она не хотела и это было странно. Московская жизнь завертела ими так, что некогда было вспомнить о своих детях, хотя при разводе он собирался с ними регулярно видеться. Нина, видимо, истосковавшись по светской жизни на полигоне, пыталась наверстать упущенное. Каждый вечер то они в гостях, то у них гости. Вечеринки, рестораны, ночные клубы, о которых Константинов даже не знал. Нина время от времени напоминала ему о необходимости узаконить их отношения, но затем забывала об этом в круговороте жизни. В Москве она сильно похорошела. Стильная одежда и особенно вызывающая короткая стрижка делали её заметной в любой компании. У неё появилось множество поклонников, что, конечно, не нравилось Юре. Все попытки поговорить с ней ни к чему не приводили. Она, как правило, закрывала ему рот своим поцелуем. Так что разгульная жизнь продолжалась. Юре это стало надоедать, и он постоянно искал повода почаще уезжать на полигон. Нина тоже заметно охладела к нему. И вот однажды, вернувшись домой, он обнаружил, что его ключ не подходит к замку. А в двери торчала записка о том, что она уехала со своим другом и будет не скоро. «Прости, не ищи меня и не обижайся. Прощай», – заканчивалась она.

Константинов снял недорогой номер в гостинице. Идти и просить общежитие было выше его моральных сил. В институте достаточно отрицательно отнеслись к его разводу с Людмилой, которую все хорошо знали. Не поощряли и совместную жизнь с Ниной. Состоялось несколько тяжёлых разговоров в парткоме института. Прозвучало даже предложение об исключении его из партии, а это означало автоматическое лишение его допуска к секретным работам. И, если бы не его позиция ведущего специалиста по системе, у него могли бы начаться проблемы с работой. Через несколько дней он позвонил Людмиле и рассказал о своём расставании с Ниной. «Хорошо, я перееду к маме. Она одна в трёх комнатах, а твоё жильё освобожу», – ответила Людмила. Через неделю он вернулся в свою пустую квартиру. Видеться со своими детьми он не хотел, так как ему было очень стыдно. Что он им скажет в своё оправдание? Возможно, пройдёт время и тогда он сможет всё объяснить. Но это время так и не пришло.

2.5. СОЛОВЬЁВ

Константинов лежал на жёсткой полке и смотрел в потолок. Был вечер, начинало темнеть. Это он видел по кусочку неба, что было за приспущенным окном. Не спалось. Он захотел посмотреть на фотографию своих мальчиков, которая у него была спрятана под стелькой ботинка, но не мог этого сделать, так как боялся, что конвоир заметит и заберёт её. «Какая же я сволочь, – твердил себе Константинов, – я предал Люду, предал своих сыновей. Предал своих друзей. Нет мне прощения. Скорее бы конец». Громкий разговор солдат в коридоре отвлёк его от размышлений. О чём они спорили Константинов разобрать не мог. Только понимал, что один солдат, наверное, старослужащий, что-то заставлял сделать другого. Другой был Соловьёв, которого он сразу узнал.

– Соловей, утром разгрузимся, мы с тобой ещё поговорим. Ох и пожалеешь ты об этом.

– Ну это ещё посмотрим, кто пожалеет.

– Что за базар здесь развели, – послышался голос капитана, – кто дежурит, Соловьёв? Вот и пусть дежурит, а ты марш в купе. Нечего в коридоре болтаться.

– Есть, – ответил солдат, развернулся и на ходу резко ударил Соловьёва кулаком в живот. Тот коротко вскрикнул.

Солдат зашёл в купе и закрыл дверь.