Анатомия предательства, или Четыре жизни Константинова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

***

Жесткая деревянная полка покачивалась в такт со стуком колёс. Константинов не спал. Он глядел в потолок. Надя, Надюша. Он о ней ни разу за прошедшие годы даже не вспомнил. Она пронеслась, как метеор на небе. Вспыхнул и погас. Только где-то в глубине души остался тёплый, почти потухший уголёк. Больше в ту командировку он её не встречал. Вернувшись на полигон через полгода, тоже нигде её не увидел. Однажды Нина сказала ему, что Надя забеременела и уехала к себе в деревню. «Твоих рук дело? – спросила его Нина и заглянула в глаза. – Хотя руки тут ни при чём». До самой души дошёл её взгляд. «Юра, ты хотел с ней отношений? – спросила она. – Дурак ты, Юрочка. Ты был нужен Надежде только для одного. Она очень хотела ребёнка. Понял – не тебя, а ребёнка. И ты ей его сделал. Больше ты ей не нужен. Забудь её, это самое лучшее для тебя. И не мучай себя, это не было предательством. Просто ты помог женщине осуществить её мечту». И он последовал совету Нины. Забыл её, но в душе что-то осталось.

Как она сейчас живёт, кого родила, где она? Как хорошо, что она ничего не знает о нём. И ребёнок не знает. Сколько ему сейчас? Константинов быстро посчитал – десять лет. Как давно это было. В прошлой жизни, которая ушла бесповоротно. Константинов лежал на полке, слёзы катились из его глаз. Но это не были слёзы отчаяния или горя. Это были слёзы покоя от теплоты в его душе, которую оставила одна-единственная встреча с ней.

2.4. НИНА

В этот раз Константинов ехал в купе один. Ему повезло. Не любил он попутчиков, с которыми нужно было разговаривать, вместе есть и пить за вагонным столиком. После того, как он получил должность старшего научного сотрудника и стал ведущим разработчиком системы, билеты ему покупали только в купе. За вагонным окном была весна. Вся степь усеяна цветами. Но больше всего поражали цветущие маки. Когда за очередным пригорком разворачивались полотнища ярко алых цветов, захватывало дух. Возникало мальчишечье желание спрыгнуть с поезда и побежать по этому цветущему полю. Набрать большущий букет и бросить его к ногам любимой.

Несмотря на то, что поезд уносил его всё дальше и дальше от Москвы, не покидало гнетущее чувство чего-то неправильного в его отъезде, в его расставании с семьёй, в его отношениях с Людмилой. Эти отношения вплотную приблизились к роковой точке невозврата, за которой уже не могла сохраняться их семья. Сидя на кухне, он хорошо слышал разговор Людмилы с Верой Александровной, её мамой, его тёщей, бабушкой их детей.

– Людка, ты чего добиваешься, – слышался голос Веры Александровны, – ты хочешь потерять мужика и остаться с двумя детьми?

– Мама, да сколько же можно надо мной измываться? Все семь лет, что мы женаты он только и делает, что заглядывается на чужие юбки. Достало уже.

– А ты, родная, подумай почему это происходит? Чем ты его не устраиваешь?

– Да он не любит меня и никогда не любил. Женился только ради прописки и квартиры.

– Я тебя предупреждала, но ты ничего слышать не хотела. А теперь тебе нужно из кожи вон лезть, чтобы увлечь мужа, привлечь к себе. Чтобы он домой бегом мчался, а не отваживать его от себя.

– Может, мне ему и польку-бабочку станцевать? – гневно воскликнула Людмила.

– Станцуешь, коль не захочешь одна остаться.

– Да пошёл он!

– Ну ты, милая моя, просто дура. Таким мужиком разбрасываться. Детей любит, деньги приносит домой очень хорошие, учёный. Не пьёт, не курит. Вот какую хорошую квартиру получил. В которой ты, кстати говоря, не можешь порядок навести. Думаешь, ему приятно с работы возвращаться? Кругом вещи разбросаны, постель кое-как застелена. А посмотри, чем ты его кормишь? Да другой мужик давно бы тебе по шее надавал и заставил быть в доме хозяйкой. А Юра тебя любит и терпит твою безалаберность.

– Мама, и ты туда же? Когда мне ему обеды да ужины готовить? У меня двое детей на руках, ты не забыла?

– Глупости говоришь, моя милая. Ванечка с утра до вечера в садике, а Кирюша пока ещё спит больше. Как же я справлялась? Ты у меня не была такой спокойной. Но я всё успевала. И мужа приветить, и тебя в порядке содержать, и в квартире порядок навести, и себя не забывала. Потому как знала, что отец твой придёт и первым делом на меня посмотрит, как я выгляжу. Эх, да что говорить? И на чужие юбки он не заглядывался, потому что со мной ему было хорошо, – в голосе Веры Александровны зазвучали слёзы.

Юра услышал, что в спальне закряхтел маленький Кирюша. Наверное, мокрый, проснулся. Он зашёл в спальню. Кирюша не спал и смотрел своими глазками на него. Подсунул руку под туго спелёнатого ребёнка. Точно, мокрый. Аккуратно взял на руки и вошёл в зал. Вера Александровна гладила пелёнки на столе, рядом сидела Людмила. Глаза в слезах.

– А вот и мы проснулись, – весело сказал Юра.

Вера Александровна отставила в сторону утюг и взяла ребёнка. Людмила даже не посмотрела в его сторону.

– Проснулся, мой хорошенький. Да весь мокрый. Почти два часа проспал, моё золотце, – она положила ребёнка на стол на пеленки и начала его разворачивать, – а ты, Юрочка, опять в командировку? Надолго?

– Да, Вера Александровна, важные испытания. Думаю, недели на две. Дел очень много. Вечером поезд.

– Езжай, езжай, – громко сказала Людмила, – там тебя уже заждались. И Надюша, и Ниночка. Давно не был.

– Людмила, ты что такое говоришь, – сурово сказала Вера Александровна, – дождёшься, что точно уйдёт от тебя.

– Куда он денется от двоих детей? Погуляет, погуляет, да снова прибежит, – с усмешкой ответила Люда.

– Да ты у меня совсем дура. Никто и никогда не удержал мужа детьми. Собой удерживать надо.

– Ладно, милые дамы. Мне пора собираться и ехать, а вы без меня эти разговоры ведите, – казал Юра и вышел из комнаты.

***

Юра сидел на нижней полке и смотрел в окно. «Да, это нужно рубить. Раз и навсегда. Нина права, – думал он, – ничего с Людмилой уже не получится».

Когда ему дали квартиру, причём в новом доме, они с Людмилой были на седьмом небе от счастья. Казалось, что все размолвки и ссоры уйдут в прошлое и они заживут дружно и счастливо. Леонид Парфёнович выбил им большие премии за успешно проведённые испытания, на которые они смогли приобрести всю необходимую мебель и отметить новоселье. Но постепенно всё вернулось на свои места. Людмила так и не смогла создать уют в новой квартире. Как-то она стала напоминать ему комнату в общежитии, где он прожил пять лет. В мойке на кухне постоянно какие-то грязные кружки, на столе тарелки с засохшей едой, на полу крошки. На его замечания Людмила отвечала, что она, как и он, целыми днями на работе и времени у неё свободного меньше, чем у него. Юра понял, что Людмила в чём-то права, и сам взялся за порядок на кухне. Но когда Люда вышла в декретный отпуск и стала проводить целые дни дома, ничего не изменилось. Если нужно было одеть на работу чистую рубашку, её приходилось искать в коробке из-под телевизора, где были свалены все вещи. Не понятно, стиранные или нет. Все его замечания сразу превращались в скандал.