Скажи ее имя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вероятно, в тот день я испытал лишь жалкое подобие того ужаса, о котором говорила Аура в японском ресторане. Тот разговор заставил меня лучше понять, насколько глубока связь Ауры с матерью, словно нечто спрятано в стальном сейфе на расстоянии двенадцати этажей под землей и только двое знают секретный код. Обязан ли я был в связи с этим разделить некоторые из чувств, испытываемых Аурой к матери, эту смесь жалости, восхищения и благодарного почитания? Что ж, я разделял. По меньшей мере частично. Для меня подобная степень интимности и доверия была внове: от меня требовалось всеобъемлющее внимание и одновременно концентрация на деталях, дабы не упустить ничего из жизни Ауры, ее прошлого и настоящего; я должен был постараться понять все, что Аура готова была мне доверить: предугадывать ее желания и защищать, быть всегда наготове. Верьте или нет, любовь была внове для меня. Как умудрился я дожить почти до пятого десятка, так ни разу и не познав, не почувствовав всего этого? Спустя чуть больше года после смерти Ауры я впадаю в панику от одной мысли, что теряю или уже утратил способность заботиться о ком-либо так, как того требует любовь.

9

У Хуаниты остался прах Ауры. У меня ее дневники. Она не подпускала меня к праху, а я ее к дневникам. Я не решался выносить их из дома и целыми днями рылся в текстах, сидя за столом, выписывая предложения и абзацы. Дневники ее детства порой сбивали с толку: пробуждаемая ими любовь отличалась от той, что я испытывал, была скорее отеческой. Возможно, это было заблуждением. Никогда не имевший детей, откуда я мог знать, что думают или чувствуют родители?

Я выписывал фразы вроде этой:

— это запись, вероятно, из самого первого ее дневника, на нежно-голубой обложке которого красуются крошечная овечка и Малышка Бо-Пип из одноименного детского стишка. Bichitos — «букашками» — дядя Леопольдо называл стайку ребятишек в пижамах — своих троих детей, Ауру и новую девочку, — возившихся в его обнесенном забором дворе. Я представил, как Леопольдо наблюдает за ними: в руке обернутый салфеткой стакан бренди с содовой, тонкие, саркастические губы, обрамленные усами и козлиной бородкой, лицо по-родительски строгое и смущенное одновременно. Почему все это делало шестилетнюю Ауру такой счастливой? Потому что и впрямь забавно, когда с таким строгим лицом собственных детей и племянницу называют «букашками». Еще ей нравилось чувствовать себя одной семьей с кузенами. Аура с матерью уже около года жили в Кошмарных башнях, а Леопольдо жил неподалеку в Койоакане с женой, детьми и прислугой в отреставрированном доме в колониальном стиле, с желтыми оштукатуренными стенами и кладкой черного вулканического камня. Аура часто виделась с кузенами. Но когда Леопольдо развелся с женой, дети остались с ней и ее новым богатым мужем, и с тех пор Аура практически с ними не встречалась. (Кузены не появились на нашей свадьбе, и только один был на ее похоронах.)

В тот вечер во дворе играла новая девочка, Катя, высокая и симпатичная. Она держалась в стороне, словно не знала, как играть в салки, пока кузен Ауры Рафа за руку не втянул ее в игру, и тут уже никому было за ней не угнаться, она носилась по двору, как перепуганный олень. Отец Кати Родриго был высоким, жилистым мужчиной с прямой осанкой, черными волосами до плеч и острым взглядом миндалевидных глаз. Его медного оттенка кожа была темнее, чем у дочери; кожа Хуаниты была светлее, чем у Ауры. Хуанита и Родриго спустились в сад, чтобы пожелать всем спокойной ночи, и вместе куда-то ушли, а чуть позже «букашек» уложили спать. Утром, пока все завтракали и смотрели телевизор, Аура с нетерпением ждала возвращения матери, а Катя — отца. Наконец, около полудня они объявились.

— записала Аура в дневнике. Вскоре после этого Родриго и Катя переехали в их тесную квартирку в Кошмарных башнях. С этого момента Аура должна была называть Родриго папой, Катя Хуаниту мамой, а девочки с тех пор считались сестрами. Но кто была Катина мама и где она? Ее звали Иоланда, и она жила рядом с «Миром Уолта Диснея» в Орландо, штат Флорида. Никого не предупредив, Иоланда сбежала от мужа и дочери. Похоже, другого мужчины у нее тоже не было. Почему она так поступила? Потому что гналась за своей мечтой. А мечтала она начать новую жизнь в Орландо, в США. Маленькая Катя бывала в Орландо всего три или четыре раза, на каникулах. Время шло, и Катя с матерью все сильнее отдалялись друг от друга, пока совсем не потеряли связь, они даже не звонили друг другу в день рождения. Иоланда работала официанткой в кафе, там она занялась самообразованием в сфере «элитного ресторанного бизнеса». В конце концов она стала сомелье. Американское гражданство Иоланда, разумеется, тоже получила. Семья узнала об этом, когда журнал под названием «Гуд Лайф Орландо» опубликовал о ней статью, которую она переслала родственникам Родриго в Мак-Аллен, штат Техас. Но те, кого она бросила, ничего не знали о ее личной жизни. В статье не было упоминания ни о бывшем, ни о нынешнем муже.

Родриго и Иоланда были родом из Кульякана, с сурового, душного, иссушенного севера. Он уехал в Мехико, учился на социологическом факультете и блестяще выступал за университетскую сборную по бейсболу в качестве питчера и полевого игрока. Несмотря на серьезное увлечение спортом, студенческая жизнь и дух времени превратили Родриго в хиппи, левака, манифестанта и яростного политического активиста. Он клялся найти такую работу, благодаря которой сможет изменить жизнь бедняков. Но вскоре после окончания университета у него появились жена и ребенок, неизбежные расходы, так что пришлось устроиться в строительную компанию дяди. Спустя еще несколько лет у него не стало жены, но все еще оставалась дочь.

В какую бы школу ни ходила его грациозная маленькая девочка, унаследовавшая от матери шелковые черные волосы, огромные влажные карие глаза и светлую кожу с нежно-розовым румянцем, она оказывалась самой красивой в классе, самой прилежной и вежливой, наипопулярнейшей среди самых популярных, она была потрясающе усидчива, а оценки в ее дневнике были почти идеальны. Аура была на два года младше сводной сестры и тоже прекрасно училась, однако не обладала ни ее талантом успевать по всем предметам, ни дисциплинированностью, и ее поведение, чаще всего озорное и безобидное, порой выглядело довольно странным и влекло за собой нешуточные неприятности. Например, в тот год Хуаниту несколько раз вызывали к директору Кенсингтон-колледжа мисс Бекки, поскольку Аура ежедневно воровала что-то из сумок и ранцев одноклассников: механический карандаш с Человеком-пауком, кошелек «Хелло Китти», линейку с Чудо-женщиной и т. п. Казалось, никакие внушения и наказания в классе не способны положить конец ее воровству. Хуанита и Родриго пообещали Ауре, что если она будет хорошо вести себя в школе в течение всего года, то в качестве вознаграждения они разрешат ей провести часть летних каникул с Катей в доме Иоланды в Орландо, рядом с «Миром Уолта Диснея». Аура была на грани исключения из школы, когда Хуанита наконец-то поняла, что меньше всего на свете девочке хотелось торчать со сводной сестрой и сомелье в Орландо. Едва обещание было отменено, Аура завязала с криминалом.

Вскоре Родриго получил должность в конторе, которая консультировала местные власти по разработке проектов строительства муниципального жилья по всей Мексике. Родриго задержится в этой фирме на два с половиной десятка лет. Никогда он не был так близок к своей мечте об идеальной работе. Он колесил по стране, встречался с официальными лицами, представителями строительных управлений, лидерами местных сообществ и им подобными, выслушивал их идеи, давал рекомендации. Фирма подбирала для правительства частных подрядчиков и, если с одним из них подписывался контракт, получала с этого комиссионные. Родриго почти не имел дела с подрядчиками; он представлял отчеты и рекомендации боссу, единоличному владельцу фирмы. Босс, бывший университетский преподаватель Родриго, разбогател на сделках с подрядчиками. Родриго был в разъездах зачастую по пять дней в неделю, путешествуя по всей Мексике, такая жизнь ему нравилась, несмотря на весьма скромный доход.

Работая секретарем главы факультета психологии, подрабатывая на полставки ассистентом-лаборантом и беря вечерние смены в библиотеке, Хуанита зарабатывала в два раза больше, чем Родриго. Она в одиночку оплатила первый взнос за новую квартиру в жилищном комплексе в Копилько, что, несомненно, было шагом вперед по сравнению с Кошмарными башнями. Хуанита с Родриго расположились в спальне, а девочки в комнате поменьше, через холл от родителей. В квартире были две ванные и отдельная кухня, а центральная часть служила столовой и гостиной. Вход с улицы охранялся и вел на огороженную парковку. Там дети могли спокойно играть, кататься на велосипедах или роликовых коньках; больше не нужно было бояться сумрачных лестниц или с опаской пробираться в темноте от припаркованной машины. В этом доме у Ауры даже была приятельница, которой позволялось вечером одной выносить мусор —

— написала Аура в дневнике. То были годы, когда загрязнение воздуха в Мехико достигло пика, и детей часто не выпускали в школу, поскольку воздух на улице был слишком ядовитым, а с неба падали мертвые птицы, погибая от удушья. Такая птица однажды упала прямо под колеса велосипеда Ауры, когда та нарезала круги по парковке.

Аура и Катя были полными противоположностями, по крайней мере каждая упорно к этому стремилась. Если одна часть спальни девочек была образцом аккуратности и порядка, то другая — угадайте чья? — была сплошным бардаком. У Кати был мягкий, временами озорной и внешне очень спокойный характер, она никогда не плакала и не выходила из себя, но она была ко всему равнодушна и с легкостью могла не обращать внимания на что угодно. Аура была чемпионкой среди плакс, экспрессивной болтуньей, мастером пререканий и славилась частыми вспышками раздражения. Катя с ранних лет была помешана на одежде и, даже несмотря на их ограниченный бюджет, всегда знала, как мачехе одеть ее так, чтобы она оказалась самой модной девочкой в школе. Аура предпочитала джинсы, вельветовые бриджи с эластичной талией, мешковатые толстовки и комбинезоны; ей нравились яркие туфли, резиновые сапоги и сланцы, чудаковатые шляпы и большие солнечные очки. Старшая сестра никогда, не ломала свои игрушки. Младшая регулярно ломала не только свои, но и сестры. Катя любила кукол Барби. Аура любила не только кукол, но и трансформеров, черепашек-ниндзя, могучих рейнджеров, роботиксов, компьютерные игры и т. п. Обе девочки любили читать, но Аура больше —

— написала она в девять лет в дневнике. Несколько страниц спустя она упрекает саму себя за то, что отдает предпочтение комиксам: «Мафальде», «Бетти и Веронике», «Семейке Буррон», а не «настоящим» книгам.

Катя преуспела в командных видах спорта. Ауре нравилось кататься на велосипеде и роликах. Обеих одновременно записали в балетную школу. Поначалу все думали, что Катя прирожденная балерина, но ее интерес быстро угас, ей надоела монотонная работа в классе и бесконечные репетиции, проводить время с друзьями было куда интереснее. Хоть у Ауры и не было таких физических данных, как у Кати, она была удивительно преданна балету и посвятила ему много лет, став примой школы и, ко всему прочему, помощником преподавателя для начинающих, к чему она так долго стремилась. Речь заходила даже о том, чтобы отправить ее учиться на Кубу в знаменитую балетную школу Алисии Алонсо. В дневнике Аура признается, что мечтает жить в комнате без Кати, дабы превратить ее в танцевальную студию с зеркалом от пола до потолка и балетным станком.

Поскольку Родриго редко бывал дома, Хуанита по утрам отвозила девочек в школу, водила к врачам, дантисту и впоследствии к психологу, на балет и семинары по подготовке к конфирмации, на дни рождения, к девочкам-скаутам, репетиторам по французскому и математике, в масонский летний лагерь — в общем, всюду. Жить в пешей доступности университета было очень удобно. Убегая от рухнувших браков и несложившихся отношений, многие близкие друзья Хуаниты из Гуанахуато, так называемые tías[16], теперь тоже могли прийти на подмогу, перебравшись в столицу и прихватив с собой детей. Хуанита наняла домработницу, Урсулу. Она приезжала утром с окраины и оставалась до четырех часов, а затем проделывала долгий путь назад, чтобы приготовить ужин собственным детям и мужу.

По сути, мама была матерью-одиночкой, воспитавшей Катю как родную дочь, говорила Аура. Во всяком случае, с Катей она обращалась лучше, чем со мной. Катя была Маленькой Мисс Совершенство, а я все время доставляла неприятности. Для Родриго было важно, чтобы Катя росла уравновешенной, обеспеченной и счастливой. Он защищал ее, что бы ни случилось. А в то время Катя особенно боялась, что ее снова бросят, поэтому Хуанита потакала любому требованию Родриго.

Аура много рассказывала о днях, проведенных в полном одиночестве. Мать часто оставалась на работе до девяти или десяти часов вечера. После школы Катя любила проводить время с друзьями, обычно она отправлялась к кому-нибудь в гости за пределы их жилого комплекса и никогда не брала с собой младшую сестренку, домой она друзей приводила редко — один из таких визитов стал последним. Придя на кухню за чем-нибудь вкусным для себя и гостей, Катя обнаружила в морозилке поднос с зелеными кубиками льда, которые приняла за сладкий лаймовый лед с добавлением «Джелл-О» или «Кул-Эйда». Эти кубики приготовила Аура, но зеленый наполнитель оказался лизолом. Ауре нравился запах жидких моющих средств, к тому же она обнаружила, что если смешать их с каплей воды и заморозить в форме для льда, то запах получится особенно свежим. Нужно поднести кубики к самому лицу, коснуться кончиком носа льда, что само по себе очень приятно, — двадцать лет спустя, стоя на своей бруклинской кухне, она продемонстрировала это мужу, правда с обычным льдом: вдохнуть как можно глубже, м-м-м, и тогда в самой глубине носовых пазух ты почувствуешь едкое покалывание! Уже тогда от аллергии у Ауры постоянно закладывало нос, и это состояние только усугублялось от жизни в загрязненном городе. Ей пришлось прооперировать нос, после того как в тринадцать лет, в самом мятежном подростковом возрасте, она начала столько курить, что в школе ее даже прозвали «соской». Катя преподнесла каждому из друзей по кусочку завернутого в салфетку льда. Один достался и Ауре, которая немедленно поднесла лед к носу, глубоко вдохнула и радостно посмотрела на остальных, ожидая, что они тоже придут в восторг от ее замороженного лизола, но увидела только высунутые розовые языки Катиных подружек, облизывавших зеленые кубики. Позже Аура так и не смогла объяснить, почему она не предупредила девочек, она ведь и представить не могла, что кто-то окажется настолько туп, чтобы облизать лизоловый лед.

Чертова идиотка, орала Катя, ты отравила моих друзей! Отовсюду раздавался панический девичий вой: вызовите скорую! Аура оглядывалась, раскрыв от изумления рот: они же шутят, да? Некоторые девочки, отплевываясь и всхлипывая, уже звонили родителям. Ты до конца жизни просидишь в тюрьме! — кричала Катя. Оглушенная страхом и стыдом, Аура заперлась в ванной. Несмотря на всю истерию, никто не заболел, никого даже не стошнило; лизнув только раз или два, все девочки побросали кубики на ковер. Позже Хуанита, должно быть, с трудом преодолев приступ жалости к Ауре, вынуждена была наказать дочь: никакого велосипеда в ближайшие две недели! Родители некоторых девочек запретили им ходить в гости к Кате — такой перегиб обернулся для нее большим унижением в школе.

Я могла вернуться домой и обнаружить на полу шесть трупов! Аура слышала, как Хуанита плакала в трубку Маме Виолете, бабушке. Хуанита боялась, что Аура слабо отличала фантазии от реальности, потому что очень много времени проводила одна. Но матери нужно было работать, чтобы оплачивать обучение обеих девочек. Что она могла поделать?

Чтобы Аура не оставалась вечерами в полном одиночестве, Родриго и Хуанита купили ей на рынке щенка шотландского терьера. Аура была в восторге. Но почти сразу щенок заболел и спустя всего неделю умер. Мама пыталась убедить Ауру, что в этом нет ее вины, что рыночные торговцы намеренно продали им смертельно больную собаку.

Во всех незаконченных рассказах и фрагментах, обнаруженных мной в компьютере Ауры, юную девочку-рассказчицу обижает сводная старшая сестра:

Со дня свадьбы Родриго и Хуаниты прошло два года.

В дневнике Аура написала:

Возможно, Аура подозревала, что мать сует нос в ее дневники, или же эта последняя запись была ее фантазией. Хотя кто знает. К тому времени Аура уже начала тусоваться в Копилько со старшими ребятами, и, по ее собственным словам, некоторые ее проделки не сильно отличались от этой.

Мы с Хуанитой так и не смогли сесть и обговорить раздел имущества Ауры; мы просто не затрагивали эту тему. Я был готов отдать практически все, что ей захотелось бы, и уж точно детские дневники дочери. Мне позвонил кузен Хуаниты и потребовал компьютер Ауры, но я отказал, и не только потому, что его купил я, а потому, что очень многое на его жестком диске принадлежало нам обоим или было частью наших отношений: фотографии, музыка, свадебный сайт, тексты, над которыми мы вместе работали; на нем были сохранено все, что писала Аура. Вместо этого я пошел к мастеру и заплатил за то, чтобы он скопировал на диски все содержимое компьютера, за исключением, по совету юристов, ее электронной почты. Но примерно через месяц после смерти Ауры я получил письмо от адвоката Хуаниты — юриста из университета, одного из коллег Леопольдо: у меня было два дня, чтобы освободить квартиру в Эскандоне, где мы с Аурой жили. Вообще-то письмо предназначалось даже не мне, а одному из моих нью-йоркских друзей, юристу, приезжавшему на нашу свадьбу и присутствовавшему на похоронах. Хуанита и ее поверенный, видимо, полагали, что он мой адвокат, но он, хоть таковым и не являлся, помог мне найти другого в Мексике. Очевидно, у них не было законного права столь стремительно выселить меня, овдовевшего мужа, хотя юридически квартира принадлежала Хуаните, но у меня не было ни сил, ни желания сопротивляться. Не потому, что я их боялся. Я бежал от необходимости столкнуться со всей мощью их ненависти и обвинений. Я забрал из квартиры все. Должно быть, это удивило Хуаниту. Вероятно, она думала, что я оставлю большую часть вещей Ауры, включая тот старый кофр, в котором она хранила детские дневники, наряду со школьными тетрадями и другим барахлом. С собой в Бруклин я увез и диски с содержимым ее компьютера.

Я оставил в квартире только одну вещь — книгу политических афоризмов Леопольдо, подписанную в дар Ауре. Я положил открытую книгу на пол обложкой вверх и с силой наступил на нее, так, чтобы оставить четкий отпечаток подошвы, а затем закинул ее в гору мусора. Еще я оставил нашу дешевую мебель, включая сосновый обеденный стол с плотницкого базара в Тлялпане, школьные сочинения Ауры и аккуратную стопку старых семейных фотографий; а также конверт с серебряным браслетом, принадлежавшим в детстве Хуаните, с ее именем, выгравированным на маленькой бляшке, и запиской о том, что этот браслет был на Ауре в тот последний день на берегу.

У меня есть дядя, который возненавидит тебя, сообщила мне Аура вскоре после того, как мы начали встречаться. А ты будешь ненавидеть его.

Но я не ненавидел Леопольдо. Он был одним из немногочисленных родственников Ауры, она любила его и, казалось, он тоже любил ее, так что я изо всех сил старался найти с ним общий язык. К тому же он был забавным. Ему нравилось выражаться афоризмами. Наблюдая в ресторане за пожилой парой за соседним столиком, закатившей официантке бурную сцену и отчаянно жестикулирующей, он заметил тем слегка суховатым тоном, которым, должно быть, очаровал шестилетнюю Ауру и ее кузенов, называя их bichitos: старикам стоит выходить на люди, только чтобы быть лапочками.

Но он также был заносчивым и тщеславным человеком, который прекрасно знал, что все вокруг это замечали, а в некоторых случаях, очевидно, даже получал истинное удовольствие, заставляя людей гадать, действительно ли он такой мерзкий или это своего рода извращенный спектакль. Как и его сестру Хуаниту, мать в раннем возрасте отослала сына подальше от себя, в военное училище в Табаско, где умный, чувствительный и замкнутый мальчик натерпелся всякого. Манера держаться навытяжку, старомодная церемонность в общении, человеконенавистничество и враждебность появились в те годы вместе с незаживающей раной в его душе.

[16] Тетушки (исп.).