Илья Назарович хлопнул руками и быстро влез в кузов, на дрова, за ним легко вскочила туда Анюта. Обычно ласковые глаза ее озорно поглядывали на танкиста. Новоселов занял место водителя.
Танк взревел, рванулся, окутавшись голубым дымом, выскочил на дорогу и с грозным ревом помчался по улице, разгоняя телят и гусей. Через минуту он остановился около нового дома поварихи полевого стана тети Васи. Широкие окна, горя от солнца, казалось, стреляли огнем, на них больно было смотреть.
Новоселов быстро выпрыгнул на землю:
— Экипаж к танку!
Уваров и Анюта соскочили вниз. Из дома выбежала седая женщина.
— Спасибо, Илья Назарович, не забываешь сироту… Чем я, старая, перед колхозом отчитаюсь?
— Ничего, тетя Вася, за тебя сын твой в войну отчитался!
С улицы набежали дети, влезли в кузов и начали скидывать на землю дрова.
Анюта, искоса поглядывавшая на водителя, подвинулась ближе к нему и осторожно, почти шепотом, спросила:
— Товарищ Новоселов… а сейчас эта… Люба… ваша?
Лицо механика радостно вспыхнуло.
— Люба? — переспросил он. — Дождалась меня невеста… Сколько лет уже вместе, сынишка растет…
С размаху подав руки председателю и девушке, механик еще раз любовно оглядел танк, погладил броню и, не оглядываясь, пошел от тягача по дороге к реке.
Уваров и Анюта смотрели ему вслед, пока он не скрылся за сиреневым клеверным полем.
Н. Тубольцев
СЫН
Рассказ
Перед глазами Айдара еще стояли лица друзей, звенели в ушах их голоса, а поезд уже мчал его по бескрайним просторам страны. Нет, не думал Айдар, когда получил отпуск, что придется ему ехать в эту сторону.
Да, отпуск!.. Об этом напечатали даже в газете. В заметке под заголовком «Подвиг» было написано:
Итак, Айдар получил отпуск. А куда же поехать? Отец его погиб на фронте, мать умерла так давно, что даже сгладились в памяти черты ее лица. Запомнились навсегда только глаза ее — большие, черные, точно такие же, как у него самого.
Айдар в конце концов решил, что поехать ему есть куда: в детдоме, где он рос и воспитывался, в техникуме, где он учился, ему всегда будут рады, там много хороших, ставших ему родными людей.
Нехитрые солдатские вещи аккуратно уложены, и вот уже Айдар подготовился в путь.
В это время дверь открылась, и в комнату вошел низенький чернявый Тукаев, полковой почтальон. Десятки глаз устремились на него.
— Уже собрался, Айдар! Хорошо, что я застал тебя.
— А что?
— Тебе тут письмо есть… Вот оно, — и Тукаев подал Айдару небольшой синий конверт.
«От кого бы это?» — вскрывая письмо, думал Айдар.
Тихо, очень тихо стало в казарме, товарищи выжидательно смотрели на него.
Недаром говорит пословица, что лицо — зеркало души. Чем дальше читал Айдар, тем светлее и светлее становилось его лицо, тем сильнее блестели его глаза.
— Товарищи! Ребята! — закричал он наконец. — Я нашел родных! Отца, мать! Вот слушайте, что они пишут…
Шум в казарме стоял оглушительный. Айдара тискали, хлопали по плечам.
— Ну довольно же, довольно! — смеясь просил Айдар. Но друзья не хотели успокоиться так быстро, ведь они радовались за Айдара, как могут радоваться солдаты: все — за одного, один — за всех.