— Хорошо идут. Теперь мы, Елизар Никитич, по сельсовету раньше всех кончим…
В голосе ее было такое ликование, а глаза так живо блестели на загоревшем лице, что и Орешин не вытерпел, встал и подошел поближе, улыбаясь.
Она поздоровалась с ним, но по лицу было видно — не узнала, и это почему-то огорчило Орешина.
— Ой, какое вам спасибо! — услышал он ее голос над собой.
Она уже влезла на сеялку и чмокала губами, дергая вожжи.
И пока красная майка девушки не исчезла за бугром, Орешин все стоял и смотрел туда.
— Савела Боева дочка, бригадира нашего… — говорил сзади Кузовлев. — Звеньевая она тут у нас, и участок этот ихний, комсомольский…
Орешин встряхнулся, обеспокоенно взглянул на часы.
— Пора мне.
— Не торопись. Я тебя на лошадке доставлю.
— Нет уж, — запротестовал Орешин. — Ты лучше на ней Гущину огород вспаши.
— Дался тебе этот Гущин… — недовольно бурчал Кузовлев, идя за ним.
Вместе дошли до овражка, за которым молодые ребята пахали пар. Около дороги, понурив голову, стояла запряженная в плуг лошадь. Черноглазый паренек с желтыми кудрями, тот самый которого Орешин видел утром, стоял около плуга и устало вытирал пот с лица. Увидев Кузовлева, он бросил цигарку и затоптал ее ногой.
— Сын мой, Ленька, — пояснил Кузовлев, испытующе наблюдая за ним. — Первый год пашет. Оно бы и рановато еще, да что сделаешь?!
Подошел к борозде, поковырял носком сапога шоколадную землю, взял ее в руки, растер, потом смерил пальцем толщину пласта.
Недовольно спросил сына:
— Давно куришь?
Ленька густо вспыхнул и, избегая взгляда отца, сумрачным басом ответил:
— С год.
— Курить-то выучился, а пахать не умеешь, — уже ласково пожурил его Кузовлев. — Борозду прямей держи.
Кузовлев отвинтил от плуга ключ и чуть опустил колесо, подвернул покрепче отрез.
— Пошел я, Елизар Никитич, — сказал Орешин. — Не хочу начальника своего подводить. Прощай, брат!
— Прощай, Федор. Спасибо за помощь. Не забывай. Пиши. А то в гости приезжай!
— Не забуду, — улыбнулся Орешин. — Вот как только новую машину колхозу дадут, так и знай: Федор Орешин прислал.
— Ежели на то пошло, и меня не раз вспомянешь, — хитро засмеялся Кузовлев. — Возьмешь в руки хлеб нового урожая, помни: Кузовлев его вырастил.
— Во-во! Это правильно. Выходит, не обойтись нам друг без друга.
Помолчали оба в раздумье.
— Кто его знает, не пришлось бы нам лет через пяток опять в своем полку встречаться, — вздохнул Кузовлев. — За морем погода-то больно неустойчива…
— Занадобится, так встретимся, — нахмурился Орешин, но тут же поднял, голову. — Только, Елизар Никитич, лучше бы в другом месте нам свидания устраивать. То ли бы дело в гости друг к дружке ездить, а?
Боевые друзья обнялись и расцеловались на прощанье.