Лахдже стало немного смешно. Иронично получилось. Но ангел, судя по всему, теперь не уйдет, пока не уйдет она. Что ж, придется ему посидеть подольше, потому что Лахджа обнаружила, что за последние годы скопилось немало интересного контента, и она хотела поглотить его весь. А для Майно и Астрид она собиралась собрать как можно больше старых сокровищ.
Конечно, будут сложности с языком. Книги и фильмы при пересечении Кромки переводу не подвергаются. Но с этим Лахджа как-нибудь справится.
Ангел продолжал сверлить ее взглядом. Ему принесли карамельный латте, он заказал еще что-то, а потом вдруг сказал:
– Лицо у вас знакомое. Почему именно Хельсинки? Обычно туристы из других миров являются в Нью-Йорк, Лондон или Токио. Вас что-то связывает с этим местом? Земные духи не препятствуют вам.
Лахджа задумалась, признаваться ли или постараться скрыть. Конечно, ничего плохого не будет, если она признается. Может, даже какие-то привилегии удастся получить.
Но он же точно присядет ей на уши. Лахджа вспомнила свое недолгое пребывание в сальванском департаменте реабилитации темных существ и решила, что дело того не стоит.
– А, так вот вы кто, – что-то рассмотрел наконец ангел. – Лахджа Канерва.
– Технологии распознавания лиц? – хмыкнула Лахджа.
– Вам не стоит ходить в своем старом облике. Вы числитесь среди мертвых и утраченных, руова.
– Ну, как видите, не такая уж я и утраченная, херра.
– Это как посмотреть. Высший демон… никаких предпосылок не было. Значит, это насильственное?
– Нет, я сама захотела, – не стала создавать повод для репрессий Лахджа.
– Это ваше право, безусловно, – немного скис ангел.
– Да все хорошо, не переживайте. Я вот стала демоном – и сразу перестала обо всем переживать. Но там у меня… землячка осталась. Из Японии.
– Фурукава Сидзука, – с небольшим промедлением кивнул ангел. – Перешла под юрисдикцию Паргорона, добровольно выйдя замуж.
– Это от недостатка информации. Она думала, что он прекрасный демонический принц. Как в манге.
– Это были неверные сведения? – заинтересовался ангел.
– Верные, но… это оказалась лишь одна грань его великолепного великолепия. А так много великолепия ни одна смертная женщина вынести не может. Да и бессмертная, поэтому я тут.
– Понятно, – чуть улыбнулся ангел.
Они еще немного побеседовали. Лахджа заверила, что сейчас у нее все хорошо, она счастлива и в помощи не нуждается. Да и чему тут теперь помочь? Она демон, да еще и плотский. Добровольно ставший демоном так легко не просветлеет. А плотские демоны еще и меньше подвержены изменениям, чем духи.
– Кстати, вы не представились, – откинулась на спинку стула она. – Меня вы знаете, а я вас нет.
– Паавали Партюлинтютар, – пожал плечами ангел.
– Вы… вы финн?.. – удивилась Лахджа.
– Был при жизни.
Лахджа хмыкнула. Нет, она знала, что ангелы, да и большинство других небожителей – это просто волонтеры из числа светлых духов, всякие праведники и просто ответственные люди, которые задарма пашут на благо общественности. Но в голове почему-то не умещалось, что этот белокрылый херувим, или кто он там в небесной иерархии, когда-то был простым крестьянином Паавали.
Хотя казалось бы – чем это отличается от нее самой, кроме некоторых деталей?
– Ну так что там насчет Сидзуки? – спросила она. – Мы нашли одну лазейку, но ее вряд ли кто сделает фамиллиаром. Да и она сама не захочет.
– Есть несколько универсальных рецептов, – ответил ангел. – В смертной жизни есть ряд обрядов, которые прочно связывают со смертным миром и, соответственно, могут разорвать связь с нечистой силой. Сейчас твоя Сидзука – не вполне живой человек, поэтому она не стареет и поэтому ее нельзя просто взять и вернуть домой. Волей своего господина она пребывает между живыми и мертвыми.
– Но она даже родила дочь.
– И это еще сильнее привязало ее к тому миру. Она ест их пищу, пьет их воду. Ложится с нечистью, которую называет мужем, и даже родила от нее дитя. И это длится уже двадцать лет. Теперь, если она хочет разорвать такую связь, ей придется переродиться.