Про это она наврала, что межзвездная связь очень дорогая, сложная и хлопотная, поэтому она делает это только раз в год, одна и недолго.
– Ну и ну, – хмыкнул в свое время папа. – Умыкнуть мою дочь было недорого, а позвонить хоть разок – это у нас денег нет. Могла бы и на родной планете кого побогаче найти.
– Элиас! – всплеснула руками мама.
– Да не по-человечески как-то…
– Ну конечно не по-человечески. Он же… м-м-м!.. – указала пальцем вверх мама.
Лахдже было ужасно стыдно. Она бы покраснела, если бы не Метаморфизм. Возможно, зря она вообще начала это в свое время, ведь как человек она технически давно… умерла. Даже Асмодей это подтвердил. В адской канцелярии она числится мертвой.
Но теперь все изменилось. Ее муж теперь – человек, который согласен… согласится навестить ее родителей. И взять на себя объяснения, как же это так получилось, что… что все это. Майно придумает что-нибудь, брехать он умеет не хуже ее.
А вот как им показать внучку и объяснить, почему той уже четыре года, и она с крылышками… она в свое время ведь заверяла родителей, что ее инопланетный муж от землянина почти и не отличается.
– Я вот, между прочим, недавно с соседом языком зацепился, – сказал папа, словно услышав ее мысли. – Он мне все – эволюция, эволюция!.. а я ему – молчи, дурак, какая эволюция, мы все от инопланетян произошли! Они такие же, как мы, только пупков два!
Лахджа стыдливо вспомнила и это бессмысленное вранье. Надо же было добавить немного деталей для убедительности, ну она и сказала в некотором смысле чистую правду.
– Пап, ну ты лучше об этом направо и налево не рассказывай, – попросила она отца. – А то придут за тобой…
Она имела в виду психиатрию, в которой сама когда-то работала. Но папа подумал что-то другое и переменился в лице.
– Перкеле!.. – пробормотал он, опрокидывая рюмку. – Я подозревал, что наши с ними работают… Я буду молчать, мои уста на замке.
Он провел пальцем по губам, а Лахджа с тоской подумала, что с каждым новым ее визитом папа все сильнее едет крышей. У него уже явный бзик на инопланетянах и загадках древних цивилизаций.
– Пап, ты главное, слишком об этом не думай, – попросила она, пытаясь спасти рассудок отца. – Жизнь – она и есть жизнь, идет своим чередом. Ну просто у нас вот такая ситуация нетипичная в семье.
Да, не стоило ей возвращаться, с самого начала не стоило. Родители бы, конечно, горевали, она ведь была единственным ребенком в семье. У мамы роды прошли неудачно, и больше у нее детей быть не могло.
Ну и Лахджа просто не смогла… как бы это выразиться… жить, зная, что их сердце разбито. Вот она и ходила по краю, заявляясь в закрытый мир и общаясь со смертными.
– …Вот этот, – сказала она, отрываясь от воспоминаний. – Я беру вот этот. И покажите мне генераторы, мне для кемпинга.
– Возьмите этот, солнечный, – предложил консультант. – Недешевый, но уж надежно так надежно. Самый мощный, даже для дачи подойдет.
– А ноутбук от него запитать можно?
– Конечно. Для этого и берут.
Лахджа осмотрела прибор. В ее времена таких не было… кажется. Приятно видеть, что техника не стоит на месте. За двенадцать лет вообще довольно много изменилось…
Ноутбук она тоже купила. Потом соберет и ПК. Наверное. Это сложно, и Майно ей тут не поможет вообще ничем. А из других ее знакомых… хотя Сидзука должна разбираться, она же на программиста училась, в Токийском университете.
Хотя когда это было? Ее похитили-то лет двадцать назад, первокурсницей. Она небось забыла все давно. А не забыла, так безнадежно отстала – с начала нулевых компьютеры ушли далеко вперед.
Есть еще, конечно, Гриша, и его даже можно призвать, но Лахдже не хотелось видеть его у себя дома. Впрочем… правильно собранный ПК, возможно, того стоит…
Подумать об этом.
На Земле Лахджа выглядела человеком. Убирала Метаморфизмом крылья и хвост, корректировала цвет кожи и самую чуточку подправляла телесные пропорции. Туловище она из-за беременности менять временно не могла, но со всем остальным ее Ме справлялось.
В северном полушарии Земли сейчас лето, середина июня. В Финляндии в это время очень хорошо. Облаченная в сарафан и босоножки, Лахджа со своими покупками зашла еще и в кофейню. На Парифате-то ей никто не сделает вишневый мокко… хотя справедливости ради, здесь ей зато никто не сделает ямстокский кофе.
Перед тем, как ходить по магазинам, она заглянула в ломбард, обратила в наличные немного золотишка. Сдавать мистерийские орбы было бы слишком подозрительно, так что она рассталась с парой мелких украшений.
А что? Золото настоящее. Не иллюзорное, не сотворенное. А что из другого мира, так это финским ювелирам безразлично.