— Рахимов Рахмон Рахмонович, — сказал он, скривившись, — и не хозяин он мне. Просто я делаю для него работу.
— Нет, — не согласился я с ним, — именно хозяин. Человек, который держит тебя за яйца, имеет право говорить, что держит тебя в своей собственности. Вор в законе, в собственности у беспринципного дельца. Но это не важно. Теперь не важно. Не долго ему осталось ещё на этом свете хаживать. Адрес, где он живёт?
— А вот этого я не знаю. Не был я у него дома. И даже близко не знаю, где он живёт.
— Я знаю, — неожиданно вмешался в разговор Кривой, — я родом из Ташкента. Там все знают, где живут такие лица. Его вилла находится почти на выезде из Ташкента. Если ехать из Ташкента в сторону Чирчика, слева от дороги будет байское гнездо, так называют это поселение. Там только огромные двух и трёхэтажные дома. И большие территории участков. Его дом семнадцатый, по улице Ниязи. У него забор ещё очень высокий, выше, чем у всех остальных. Из кирпича сложен, высотой метра три. Я однажды работал там, в качестве грузчика, ещё до того, как попал в тюрьму. Как раз в его дом мы и разгружали мебель.
А я стал припоминать. Действительно, когда мы ехали в Чирчик, я видел такие дома. Тогда я ещё подумал, что люди наконец смогли плечи расправить, и могут строить для себя неплохие коттеджи. А это вот оказывается что. Этих деятелей, я людьми считать не могу.
— Сколько у него охраны? — Спросил я у Кривого.
— Я видел человек десять. Но связываться с ними я бы поостерегся. Там ещё те волки. Спецназ отдыхает. Я заметил среди них иностранцев, и ни одного узбека. Есть и русский. А так, там, по-моему, больше американцев и англичан. Даже негр есть. Но все они экипированы по высшему разряду. Таких телохранителей даже у президента Узбекистана я не видел.
— Ещё что хочешь сообщить? — Спросил я Сиама.
— Нет, — угрюмо ответил Сиам, — говорить больше не о чем. Только пожелание одно хочу донести Рахимову. Гори в геенне огненной, ублюдок.
После этих слов, я мгновенным движением обезглавил его. Голова упала, и покатилась к Кривому. Кривой, в ужасе, чуть в стену не вошёл. Напарник его помешал.
— А с нами что теперь? — Спросил напарник Кривого.
— С вами? — Ненадолго задумался я. — А что с вами, в люди вас выпущу, хоть и не обещал. Кречет, вынеси девушек на улицу. Одеяло там расстели, чтобы не застудились. Прохладно на улице уже. А то, увидят сейчас весь этот ужас, и с ума сойдут. Только этого нам ещё не хватало. А я пока за этими деятелями пригляжу.
Кречет ни слова не говоря, сходил в спальню, набрал одеял, отнёс всё это на улицу, а затем, беря девушек по две штуки на плечи, быстренько вынес их. Вынес он и тех, что были в спальне. Не удивительно, что среди них, половина были русскими девчонками.
Выведя охранников на улицу, я увидел, как Кречет заботливо укрывает их. Я подошёл к каждой, и привёл их в чувство. Увидев нас, девчонки не запаниковали, а некоторые даже обрадовались. Они уже поняли, кто скрывается за масками. Телевизор все смотрят. Кречет, как наседка, пытался успокоить каждую, ободрить словами, говоря, что всё у них теперь закончилось, и бояться больше нечего, и они льнули к нему. Меня они побаивались, ещё и из-за этого зловещего вида в чёрной одежде и с мечами за спиной, смотрели на меня с опаской. А вот на охранников они смотрели с ненавистью. И если бы не мы, они бы уже кинулись их рвать на части.
— Кречет, — позвал я тихонько друга, — ты пока присмотри здесь за ними, а я схожу в барак. Надо людей освободить. — Кречет на это мне только кивнул головой.
Я, толкнув перед собой охранников, направил их в сторону барака с рабами. Они, понурив голову, двинулись в ту сторону. Ничего хорошего они от меня не ждали. И мои обещаниям, что отпущу в люди, они не поверили. А зря. Я обычно от своих слов не отказываюсь.
Дойдя до барака, Кривой, ключом отпер ворота, и раскрыв их, встал в проёме.
— Вот, здесь все.
Барак был длиной метров пятьдесят, и шириной десять метров. Окон в бараке не было. Ничего в бараке не было, кроме деревянных полов и ворот с одной из торцов барака, в которых мы и замерли. А на полу, лежали люди. Много людей. Кто-то недовольно бурчал, предполагая, что мучители придумали ещё что-то для своего развлечения, не давая отдохнуть перед предстоящей работой. Но все стали подниматься. Я сказал Кривому, чтобы тот включил свет. Тот повиновался. Рубильник находился с наружи здания. Помещение барака залил яркий свет. Люди, кто ещё не встал, при этом, резко вскочили на ноги. Все морщились от яркого света. Из барака разносился отвратительный запах отходов жизнедеятельности. Полы были чистые, не похоже, чтобы они гадили там, где спят, выходит, что в туалет они ходили в помойное ведро, а так как окон здесь нет, запах застаивался. Кривой при этом запахе скривился, и выглядеть стал так, как и положено, имея такую кличку.
Люди, наконец проморгавшись, с непониманием уставились на нас. Не понимая, чего ещё ждать? Кого здесь только не было. Стариков только не было и совсем малых детей, а так, здесь были в возрасте от двенадцати до пятидесяти лет на вскидку. Состояние их было удручающее. Сказать, что они были худы — это ничего не сказать. Я не говорю, что они выглядели как узники лагеря Освенцим, но все они были истощены. На некоторых, которые сюда попали значительно раньше, вещи висели как на вешалках. Вещи на всех потрёпаны, местами порваны. Но взгляд людей был в большей степени затравленным. В этой толпе, я заметил и людей, кто с вызовом смотрел в нашу сторону, особенно на охранников. На некоторых лицах читался страх, отчаяние и интерес одновременно. Этому видимо способствовало то, что охранники стояли со стянутыми руками, а позади них стоял я, во всём чёрном, и с мечами за спиной.
— Люди, — обратился я к бывшим рабам, — соблюдайте спокойствие. Работает «Белая Стрела». Всё плохое у вас закончилось. Вы свободны. Но не торопитесь разбегаться. Вам больше ничего не угрожает. Сейчас, мы с вами проведём разъяснительную работу, ответим на ряд вопросов, и решим, как вам проще вернуться в нормальную жизнь. А пока, — я с силой толкнул охранников в толпу, — вот вам подарок. Я же говорил вам, — обратился я к охранникам, — что выпущу вас в люди, я выполнил своё обещание. Теперь они решат вашу судьбу. Если вы не издевались над ними, то и бояться вам абсолютно нечего.
Я повернулся, и уже собирался уйти, как услышал крик Кривого.
— Стрела, не отдавай меня им, я же помог тебе. Помоги мне!
— Бог тебе поможет. — Громко сказал я, не оборачиваясь.
И в этот миг, за спиной раздался дикий крик, а потом толпа кинулась на охранников, и буквально затоптала их. Ещё несколько секунд был слышен крик терзаемых, но вот, и он затих. Ещё спустя некоторое время, толпа стала расступаться. На месте, где недавно стояли охранники, лежали две подозрительные кучки. Сейчас, глядя на эти кучи, невозможно было сказать, что это были когда-то два здоровых тела.
Закончив с казнью, люди стали подтягиваться к казарме. Кто-то отошёл в сторону, и блевал. Там, правда и блевать не чем было, но раз за разом, из желудка исторгалась желчь. Это нормально. Это защитная реакция организма, не привыкшая к созерцанию смерти. Это военные, кто уже долго служит, и кто видел смерть в разных её ипостасях, уже привык к этому, и не блюёт каждый раз при виде покойника. Человек, который сам сеет смерть, привыкает к смерти. Но это не говорит о том, что он стал маньяком, или смерть привлекает его своим откровением. Вовсе нет. Он так же не любит видеть смерть в любом его виде. Но куда деваться, когда просто нет выбора. Или ты, или тебя. Насильственная смерть, становится неотъемлемой частью войны. И от этого никуда не уйти. И нужны люди, способные нести смерть, чтобы защитить своих близких и свою Родину. Так было, так будет.
Пока люди собирались у казармы, я стал размышлять, как же вывести этих людей? Оставить их здесь, и фактически бросить на произвол судьбы, не могло быть и речи. Для чего тогда всё это? Нет, пусть мы даже задержимся с основной миссией, но людей надо вывести в безопасное место. И тут я вспомнил о Махмуде. Это тот таксист, который привёз нас на туристическую базу. Он оставил свой телефон, на тот случай, чтобы мы позвонили ему, когда нам надоест отдыхать. И я решил попросить у него помощи.
— Здравствуй Махмуд, — сказал я, когда он взял трубку, после третьего гудка, — не ожидал наверно услышать меня, да ещё в такое позднее время. Извини, кстати, что потревожил так поздно, но мне нужна твоя помощь.
— О-о, Саша, — обрадовался Махмуд, — какие разговоры? И не надо извиняться, я ещё не ложился. И я рад, что ты позвонил мне. Я рад, что с вами всё в порядке. Что, уже надоело отдыхать? Так быстро?
— Нет Махмуд, не в том дело, — улыбнулся я в трубку, — если бы просто надоело, то я позвонил бы тебе в другое время. Помнишь, ты предупреждал нас, что пропадают люди, и чтобы мы были очень осторожны?