— Товарищ полковник, — протягивая ему спутниковый телефон, сказал он, — на связи генерал-майор Лемешев. Вас просит, срочно.
Полковник взял телефон, выслушал, что ему говорил Лемешев, и по ходу разговора, лицо его принимало благостное выражение. А полковнику Прайсу, при виде этого, становилось как-то не уютно. Что могло случиться, что настроение Лемешева так изменилось. Из сурового и злого, стало улыбчивым и расслабленным. Эти обстоятельства очень напрягали полковника, и он не знал, что делать. Между тем, Лемешев выслушал всё, что ему предназначалось, затем сказал «понял, исполняю», и отдал трубку бойцу.
— Ну вот, полковник, — с усмешкой сказал Марочка, — ты только что, лишил своё государство, шанса на нормальную жизнь. Не переживай, нападать на вас мы не будем, потому что вы теперь никому не нужны. И даже торговать теперь с вами никто не станет, разве только Австралия. Европе нечем, всё уничтожено, а Латинская Америка переориентировалась на Россию. С вами решено не поддерживать никаких отношений. Если бы ты сейчас согласился нас пропустить, у вас был бы ещё какой-то шанс, но не теперь. Нам больше не нужен проход. Аляска приняла Российское подданство. Теперь и с ними у вас не будет никаких отношений. Варитесь в собственном соку. Прощай, полковник. И вот ещё что, вашему Премьер-Министру станет известно, почему вы остались одни. Как думаешь, долго ты будешь оставаться в живых? Пошли, Хват, нам здесь больше нечего делать.
На полковника было жалко смотреть в этот момент. Он порывался видимо догнать нас, остановить, ещё раз объясниться, где-то может быть извиниться, но ноги его будто приросли к асфальту. Лишь только лицо выражало всю гамму чувств, которые он сейчас испытывал. И в этой гамме не было сожаления, в ней больше всего было растерянности и отчаяния. Что ж, каждому своё. А нам теперь путь домой.
Возвращались мы по тому же маршруту. По дороге теперь нам встречались люди, это были граждане конфедерации. Они радостно махали нам рукой в след, забрасывали наши машины цветами, и вообще проявляли максимум расположения. В местах ночёвки, нас уже ждал праздничный ужин. Некоторым женщинам, кто остался без мужика, удавалось даже затащить к себе в постель бойца на ночь. Запретов от начальства не поступало, только было сказано, чтобы кто-то из товарищей знал, где находится тот или иной боец. А холостых парней у нас хватало. Да и не холостые не брезговали причаститься. Только я отказывался. У меня дома жена красавица, на другую женщину я просто уже не среагирую. Да и не так долго в разлуке, перетерплю. А Кречет, похоже, сходил. Ну, это его дело. Мешать я ему не стал. Только потом, утром, я увидел его слегка виноватое лицо. После этого, он ни разу не покидал моего общества. Пить — пили, да, было, а куда деваться, если чуть ли не силком наливают, а не выпьешь — обижаются. Только для нас это ерунда. Нас спирт едва берёт, что их слабоалкогольные напитки.
Так и ехали. В отличие от того, как мы шли в сторону Канады, обратно мы добирались двенадцать дней. Народ нас задерживал в каждом городке. Каждому хотелось выразить свою признательность.
Пока ехали, было заметно, что города стали приводить в порядок. Трупы убрали, уничтоженные здания разбирали, а сохранившиеся — спешно готовили к зиме. Время, конечно до зимы ещё было, но ведь народа не так много осталось. В общем, жизнь у конфедератов налаживалась. Наши морпехи, тоже уже возвращались в Луизиану, и тоже получали заслуженное воздаяние. Встретились мы в Луизиане одновременно. Все три полка сводной дивизии, прибыли в полевой парк в один день, будто сговорились. На следующий день был объявлен выходной, и нужно было успеть помыться в бане, и принять участие в праздничном ужине. Ага, опять ужин, и опять праздничный. Но это прощальный ужин. На следующий день после него, нас ждала погрузка, и отправка домой.
Что можно сказать об этом празднике? А это действительно был праздник. Был праздничный концерт. Выступали какие-то артисты. Было море улыбок, смеха и радости. Был очень богатый стол, который ломился от обилия разновидных яств. Было много спиртного, но удивительно, не было пьяных. Была только радость и счастье. Я как-то решил глянуть взглядом ра-хат на веселящихся людей, и от обилия светлых красок, у меня даже глаза заболели. Было очень здорово. А на следующий день, у нас началась погрузка. Много времени она не заняла. Не оприходованные боеприпасы погрузили раньше, осталось погрузить танки, самоходки и реактивную артиллерию. Погрузка полков с бронетехникой прошла быстро. И вот, уже через пару часов, корабли дали прощальный гудок, и мы отправились домой. На берег вышли все, кто был в этот момент в городе. Приехали даже те, кто находился не так далеко от него. Народу было очень много. Неожиданно, очень много оказалось людей с флагами России, которыми размахивали нам в след. Народ не расходился до тех пор, пока мы не скрылись за горизонтом. После всего этого, я думаю, что с Америкой у нас больше проблем не будет никогда. Чтобы такое забыть, нужно как минимум, два поколения сменить, а то и три. Но это будет к тому времени совсем не актуально.
Глава 8
Ну, вот мы и дома. Встречал нас Олег и Никитич. Конечно же, без лучшей части человечества и без детей не обошлось. Встречали с цветами и слезами радости. На встречу своих защитников пропустили даже подружек, жён и членов семей рядовых бойцов, оповещённых заранее. Встречающих было очень много. Кроме этого, всем бойцам дали увольнительные на три дня. Это распоряжение начальника штаба. А позже, нас ждёт дождь наград. Позже, это когда прибудут из специальной операции Африканские полки. Они ещё не прибыли, и дела у них идут не так, как у нас. Там своя специфика. Об этом всём мне поведал Олег, когда мы ненадолго с ним пересеклись. Более подробно узнаем позже. А сейчас, меня ждёт праздничный обед, и такой же праздничный ужин в составе полка.
Когда мы уже расходились, каждый по свои делам, ко мне подошёл Никитич, и чуть не раздавил от радости, когда узнал, что потерь у нас нет. Олег хотел сначала собрать полки в строй, чтобы поздравить с победой официально, но понаблюдав за всей кутерьмой, только махнул рукой. Перенесли всё на вечернее построение, на котором обязал быть абсолютно всем, несмотря на увольнительные. После чего последует сам праздник.
Отпраздновать наше возвращение, мы с Сашенькой и сыном решили в кафе «Дустлик». Не то, чтобы Сашенька поленилась приготовить что-нибудь вкусненькое, а просто я сам её просил об этом. При встрече, едем туда. И неожиданно, нам решили составить компанию Кречет и Ребус со своими половинками. А когда об этом узнал Олег, то тоже захотел ехать с нами. Ну, он то, понятно почему. Лишний раз увидеть свою ненаглядную. Мы не возражали, а даже обрадовались, когда он сказал, что организует автобус. За себя он оставил Марочка, против чего полковник не возражал. Всё равно никуда не собирался.
В связи с тем, что самому вести машину не надо, я решил заехать в магазин за горючим, но Олег отговорил, сказав, что всё уже куплено, и дожидается только нас. Я удивился, кафе то безалкогольное. Но он сказал, что подавать будут в графине, так что всё в порядке.
Оксанка встретила нас ещё при входе. Сразу же кинулась на шею Олегу, а потом подошла к каждому и расцеловала в щёчки. Наши женщины такое отношение к своим мужчинам не расценили как угрозу, потому что знали, что для Оксанки самое главное в жизни это Олег. Поэтому даже в лице не изменились. Мы то, рассказывали своим об этой егозе, так что, заочно они о ней знали.
Заказывать нам не пришлось. Оксанка знала, все наши предпочтения. Нам только столы пришлось сдвинуть вместе, трёх хватило, чтобы все разместились. Оксанка тоже села с нами. Не буду рассказывать, чем она нас угощала, скажу просто, что всё было на высшем уровне. А под конец, ещё и торт принесла.
— Это я сама пекла, — смущённо сказала она, размещая это изделие на столе, — как узнала от Олега, что вы возвращаетесь, так и задумалась об этом.
— Молодец, Оксанка, — похвалил я её, — правильно делаешь. Конкуренцию надо давить на корню.
— Какую конкуренцию, — переспросила она, — в чём?
— Ну как, — усмехнулся я, представляя, что сейчас будет, — в красоте, конечно. Вот сейчас наедятся наши дамы тортика, и растолстеют. Или ты тоже будешь тортик кушать?
— Дурак, — надулась на меня Оксанка, — я же от всей души.
А вся наша мужская компания дружно заржала. Только женщины и моя ненаглядная, в шутку мне кулаки продемонстрировали.
— Шучу я, Оксанка, — повинился я, — это у меня такие шутки дурные. Поверь, мне очень приятно, что ты ради нас сама решила испечь этот торт. А лишние килограммы, мы выгоним после обеда. Сейчас гулять пойдём. Пешком, по Москве. Ты с нами?
— Конечно, — улыбнулась она, прощая меня, — я вас одних не отпущу. Чтобы вы без меня самое приятное время провели? Сейчас, только переговорю с подругой. Без меня сегодня поработают, ничего не случится.
И она убежала. А мы, покушав торт, и правда, очень вкусный, женщины даже по два кусочка съели, собрались и пошли на улицу. Оксанка уже была с нами. Торт она тоже ела и улыбалась. Видимо представляла, сколько ей нужно пройти пешком, чтобы согнать лишнее. Не часто ей доводится гулять, да ещё в такой весёлой компании. Всё работа, и Олег не часто наведывается.
Вышли на улицу, автобуса уже не было, Олег отпустил водителя на базу, и направились в сторону метро. Погулять решили в центре. Обязательно пройтись по Красной площади, посетить могилу неизвестного солдата, пройтись по Манежной площади, ну а дальше — на Тверскую. Так мы и сделали. И когда мы шли по Манежной площади, я привлёк внимание своих друзей.
— Смотрите, смотрите, — сказал я, уставившись на парня, который планировал совершить что-то, — видите того молодца, что идёт за иностранными туристами?
— И что? — Спросил Кречет. — Парень как парень, ничего интересного.
— Интересное будет с минуты на минуту, — успокоил я их, — смотрите за ним внимательно, только не привлекайте внимание, а то всё сорвётся.
Мы стояли за деревом, и теоретически, не могли видеть то, что должно произойти. Но через крону дерева, нам было всё прекрасно видно, а парень, осмотревшись в последний раз, не заметил нашего внимания, крона дерева скрывала нас. После этого, он прошёл мимо этих туристов, прошёл рядом, но не впритык, и обогнав их, ушёл в сторону. Там его уже поджидал подельник. Он вытащил что-то из кармана, судя по всему бумажник, показал подельнику, далее подельник сфотографировал его, потом в развёрнутом виде, и перекинул фотоаппарат за спину.
— Папа, — удивился Володя, — они что, кошелёк украли у туристов?