Через тернии к звёздам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Хм, — смутился он и потупился, — может оно и так, только выглядит это сейчас как-то неправильно, что ли. Два молодых человека, и один другого батей кличет.

— А среди других, я тебя, как положено, буду звать, — улыбнулся я, — а близкие люди поймут.

— Не возражаю, — согласился он со мной, а Олег улыбнулся доброжелательно, — но приятно. Спасибо. Ладно. Вон вертушки уже садятся. Ты главное помни, о чём мы говорили, и сам живой вернись.

— Бывай, Хват, — протянул мне руку Олег, — не подведи меня. Я тебя хочу свидетелем сделать на свадьбе.

— Ну, наконец-то Оксанка тебя дожала, — порадовался я за друга, — когда свадьба то?

— Планируем в сентябре. Справитесь?

— А ты говоришь, батя, — ухмыльнулся я Георгичу, — что сроков не ставишь. А срок то есть. Теперь я хотя бы знать буду, к какому сроку желательно всё это закончить. Конечно, справимся. — Ответил я Олегу. — Ладно, друзья, я на посадку. А то, вон, следующая партия ждёт отлёта первой тройки.

— Ни пуха, Хват. — Напутствовал меня Георгич, пожимая на прощание руку.

— К чёрту, батя. — Ответил я и побежал в вертушку.

Чтобы переправить наш полк, понадобилось 40 вертушек МИ-26. Тройка заходила на посадку, другая подлетающая тройка зависала, и ждала отлёта первой. И так далее, как по конвейеру. Посадка много времени не занимала. Садилась вертушка, открывалась аппарель для посадки, быстренько забегали два взвода, аппарель закрывалась, и вертушка взлетала. Всего на посадку уходило минуты три, это вместе со временем открытия и закрытия аппарели. Так что, чуть больше чем за полчаса, весь полк был в воздухе. Перелёт до Севастополя ничем особенным не запомнился. Только один раз садились на дозаправку в Воронеже. Вертушку при этом не покидали. Бойцы спали, я тоже беззастенчиво дрых.

Дальше было приземление в районе порта, выгрузка и погрузка на БДК. Здесь было два БДК из бывшего 4 флота США. На один из этих БДК погрузились мы, на другой полк морской пехоты Черноморского Флота. БДК этот был довольно вместительный. На наш корабль поместилось бы ещё столько же человек, как наш полк, но у морпехов полк был побольше нашего, и им бы места всё равно не хватило, поэтому их разместили во втором десантном корабле. Зато у нас, всё свободное пространство заняли боеприпасами. Их никогда не бывает много. Бывает очень мало, мало, или мало, но больше не унести. А так, разместились с комфортом. Черноморцы тоже уже погрузились, и сейчас грузили танки на три транспортных военных корабля. Броневую технику для нас загрузили ранее, на наш БДК, и на БДК Черноморцев. Как только погрузка была закончена, тут же были отданы швартовы, и наш конвой направился в путь, нести справедливость в дикие страны. Раньше они несли свою демократию, как они её видели, в страны, даже если эта страна не хотела этого, теперь наша очередь нести справедливость к ним.

Как только корабли отчалили, на пирс прорвались люди, до этого их не пропускало оцепление, и принялись размахивать руками. Женщины и девушки махали платочками, провожая своих мужей, женихов и братьев из Черноморской Морской Пехоты, мужики размахивали в след двумя руками. Страна провожала на войну своих защитников. Когда последний корабль отошёл от пирса на сто метров, неожиданно все корабли одновременно дали длинный, протяжный гудок. Это было как незримая черта, которая только что была пройдена, и дорога к победе лежала за этой чертой. Теперь только вперёд.

По словам моряков, до Луизианы идти придётся дней десять. Если бы на наших БДК, то и все две недели. Наши БДК, по сравнению с американскими, в скорости уступают. Да и во вместимости тоже. На наши БДК, больше батальона, хрен разместишь, и то, трёх ротного состава. Не воевали мы на море, и войны захватнические не вели, от того и флот у нас такой маленький. Кроме того, пока мы воевали с Германией, США клепали свой флот за наши деньги. У нас что ни век, то война, а то и парочка войн, у них же ни одной войны не было на их территории. Гражданскую войну не будем считать. Это когда Север с Югом воевали. Тогда Россия поддержала Север, и может быть, именно это послужило тому, что Юг потерпел поражение. Ну как же, Север вёл борьбу против рабства, как же было их не поддержать? Россия рабства не приемлет. А то, что Север в итоге всё равно использовал негров как рабов, платя им гроши, лишь бы ноги не протянули и, не допуская в своё общество на равных, и всячески ограничивая их в правах, так это не рабство. Это демократия такая. По факту оказалось, что на Юге было более справедливое общество. Рабство там уже отмирало как явление, но были те, кому было это не приемлемо. Просто им никто не рассказывал, как можно вести дела и процветать при этом, не используя рабский труд. Если бы тогда Россия не вмешалась, то и США бы тогда не возникло. Впрочем, вот сейчас эти недостатки мы и идём устранять.

После того, как мы разместились, всем офицерам, пришло приглашение по громкоговорителю от командира корабля, капитана первого ранга, Верещагина Александра Михайловича, посетить кают компанию. Проходящий мимо матрос, проводил нас до кают компании. Там он нас и встретил. Высокий, плотного телосложения, в возрасте, приблизительно, пятидесяти лет, с уверенным и твёрдым взглядом голубых глаз. Держал он нас не долго, минут пятнадцать всего. Разъяснил правила поведения на корабле, попросил разъяснить всё это подчинённым. Корабль боевой, а мы всё-таки, не морская пехота. Очень просил, разъяснить бойцам, что находиться можно только в отведённых для этого местах. По завершению инструктажа, сказал, что для нашего подразделения уже готов обед, и нас ждут. Очень вовремя. А то этот вертолёт все кишки вытряс. А мы кроме завтрака так ничего и не ели. Можно было, конечно, воспользоваться сух пайком, но команды для этого не было дано, а бойцы у нас дисциплинированные. Без разрешения не вскроют сухпай.

После обеда, был произведён инструктаж командованием, налажено дежурство в кубриках и на жилых палубах, и народ был направлен заниматься своими делами. А то, как же, мы, чай, военное подразделение, и уборщиц тут нет. Сами, всё сами. Я направился в свой кубрик, нужно добрать время на сон. Хоть и покемарил в вертолёте, но там, какой сон? Шум, тряска, вонь сгоревшего топлива. Никакого комфорта. В кубрике мы разместились с Кречетом, Ребусом и Глазом. Делать было нечего, парни тоже решили отдохнуть до ужина. На том и порешили.

Так мы и шли. То спали у себя в кубрике, то занимались на верхней палубе с бойцами. Там нам разрешили находиться, но не всей толпой. Хотя бы побатальонно. Наши спарринги произвели на матросов неизгладимые впечатления. Таких скоростей они нигде не видели. Да что скоростей, они бойцов во время спарринга не видели, вихрь какой-то, а потом боец на палубе. Спарринги проводили в полу контакте, но броски никто не запрещал, поэтому, нет-нет, но кто-нибудь оказывался на палубе ничком.

Ничего интересного за время пути нам не встретилось. Мы не видели ни одного корабля на горизонте. Может быть, специально был выбран такой путь, чтобы лишний раз не отсвечивать раньше времени, а может просто кораблей стало мало, но за всё время пути мы были в одиночестве. Я имею в виду, что торговые корабли должны быть, а их нет. Непривычно это как-то. Думаю, что скорей всего здесь первый вариант.

С Северным Флотом мы встретились на девятый день, где-то недалеко от Луизианы. Они уже ждали нас. Вероятно, в поход они вышли раньше нас, потому что с их БДК, не так быстро можно двигаться. У них было четыре БДК проекта 775, а он давал 16 узлов. Остальным кораблям флота приходилось придерживаться той же скорости. Кроме них, были ракетные крейсера, эсминцы, Транспортные Боевые Корабли. Встретившись, и поприветствовав друг друга, объединённый флот направился к берегам Америки, в порт Луизианы. Ещё через сутки, наши десантные корабли, приткнулись носом к покатым берегам Луизианы, выпуская десант на бронетехнике, а транспортные корабли пришвартовались под разгрузку танков и боеприпасов. Остальные боевые корабли бросили якоря на траверзе Луизианы. Для них время ещё не пришло.

Надо сказать, что ждали нас с нетерпением. Встречающие нас жители, матросы и солдаты, радовались как дети. В воздух летели головные уборы, на пирсе стоял гвалт радости. Женщины, да и мужчины, не скрываясь, плакали от радости. Судя по всему, дела у них совсем не ахти.

Нас встречал ответственный офицер. Он о чём-то переговорил с нашим командующим сводной дивизии и командирами полков, махнул рукой в сторону полевого военного городка, и стал ждать. Командиры полков, связались по рации с остальными командирами, дали указания, и затем вместе с комдивом и встречающим направились в штаб. А весь десант, на боевой бронированной технике, направился в сторону полевого городка. Надо сказать, что устроено всё было по высшему разряду. Городок хоть и палаточный, но в каждой палатке был встроен кондиционер. На улице лето, как-никак, а здесь летом бывает невыносимо жарко, как сейчас. По ощущениям было градусов за сорок. Отдыхать без кондиционера, да ещё в палатке, это был просто ужас. А так, вполне комфортная температура. Для высшего командного состава была своя палатка, вот в неё я и заселился. В палатках бойцов было так же, я смотрел. В городке была баня. Вот она была из кирпича. У меня создаётся мнение, что городок в этом месте возник именно из-за того, что баню делать не надо. Баня была большая, метров сто в длину и шириной метров пятьдесят. Сколько помывочных мест пока не знаю, но думаю, что батальон за раз может уместиться.

Была большая столовая. Вот она была под пологами брезента, фактически на улице. Ну, ничего, нам не привыкать. Сортиры были вынесены за пределы городка, метров на пятьдесят, и выглядели совершенно новыми. Четыре здания длиной по двадцать пять метров, расположенные в ряд. Умывальники стояли у каждой палатки, по двадцать сосков на палатку, и с выводом воды в сторону моря по шлангу. Желающие могли принять лёгкий освежающий душ, душевая кабинка находилась тут же.

В ста метрах от палаточного городка, находился полевой парк для бронетехники. Вот там, не было, совершенно никаких строений, просто размеченная территория. Основание парка, да и лагеря — простой грунт. Но везде были выложены дорожки из щебня, и даже покрашены белой известью края дорожек, имитируя бордюры. Какое-то дежавю. Не знал бы, что нахожусь в Америке, подумал бы, что это Российская глубинка. Такое чувство, что тот, кто организовывал этот лагерь, служил в России.

Не успели мы толком разместиться, как к нам прибежал посыльный из союзной армии, и пригласил на совещание командиров. Кстати, посыльный. Он совершенно не выглядел индейцем. Обычный белый американец. В форме НАТОвского образца. Хотя, какого образца я рассчитывал здесь увидеть? Только на левой руке была повязана красно-синяя повязка. Вернее, повязка красная, а по краям синяя кайма.

Из высшего командного состава, а приглашали на совещание только высший командный состав, в палатке находился только я, поэтому, не теряя времени, я последовал за посыльным. По дороге, ко мне присоединились Филин, Грек и Винни, направляясь туда же. Винни, это позывной комбата 3 батальона. Он из вновь принятых в бригаду. Вообще Винни, приклеилось ему, из-за его телосложения, как у Винни пуха. Но это обманчивое впечатление. Даже когда мы его первый раз увидели, он был очень опытным бойцом. Его походка не соответствовала телосложению. Она у него была как бы стелящейся, словно он и ноги не поднимал от земли. А это о многом говорит. Служил он, как ни странно, в Псковском ВДВ.

Пока передвигались к штабу, навстречу нам, группками, в сторону полевого городка, шли танкисты, артиллеристы и расчёты реактивной артиллерии, после того как, поместили технику, в полевом парке. Лица были улыбчивые и весёлые. От них веяло радостью от того, что наконец-то пришло время схлестнуться со своим основным врагом. Именно это я понял, из отрывков разговоров, при встрече с ними. Отдавая честь в ответ, и невольно улыбаясь, мы следовали дальше.

Штаб был недалеко, всего в полукилометре от расположения полевого военного городка. Двухэтажное здание из кирпича. Ничего особенного. Скорее всего, это одно из административных зданий порта, используемых во время войны в качестве штаба. Именно потому, что так с нетерпением ждали нас, штаб сделали не в центре города, а в порту.

В конференц-зале на втором этаже, был здесь и такой, собрались уже все представители военных структур, кто будет принимать участие в военных действиях, в том числе и контр-адмирал, Гладышев Александр Сергеевич, и капитаны первого ранга боевых кораблей ЧФ.

Наших офицеров представлял союзникам Лемешев Степан Григорьевич, командир сводной дивизии. Когда дошла очередь до меня, он сказал:

— А это, — и указал рукой на меня, — Стрелок Александр Викторович, инструктор по рукопашному бою и стрельбе из автоматического оружия, и наш Джокер.

Совещание вели на английском языке. Все наши офицеры знали этот язык. Кто в совершенстве, кто не очень, но суть разговора улавливали все. А то, как же, язык предполагаемого противника нужно было знать. Вдруг допросить надо будет языка, а ты ни в зуб ногой. Это у нас издревле повелось. Учили французский — вскоре разбили Наполеона, учили немецкий — уничтожили Гитлера. Потом начали учить английский, и вот, пригодилось.