— Спрашивайте, Роб, — пожал плечами Лемешев, — если это не составляет секрета, я вам на него отвечу.
— Я бы хотел знать, — посмотрев прямо в глаза, для того чтобы уловить любые нюансы, заговорил Роб, — что вы будете делать, когда мы уничтожим врага?
— Как что, — удивился Лемешев, — домой отплывём. Что нам здесь делать. У нас же есть договор.
— Господин генерал, — усмехнулся Роб, — все мы прекрасно знаем, что любой договор можно обойти, было бы желание. И ещё, у вас, русских, есть поговорка, бумага всё стерпит.
— Господин Роб Честер, — жёстко ответил Лемешев, вся добродушность при этом пропала, — Россия всегда выполняла свои обязательства. И не только те, которые записаны на бумаге, но и те, что были заключены в устной форме. Даже тогда, когда нам это было не выгодно. В отличие от некоторых стран.
— Простите, господин Лемешев, — смутился Роб, — я не хотел вас обидеть. Я действительно не припомню ни одного случая, когда Россия не выполняла своих обязательств, в отличие от наших политиков. Но всё же, Аляску вы забираете. Это ли, не достойная оплата?
— Вы ошибаетесь, господин Честер, — уже более мягко ответил Лемешев, генерал конфедератов весь диалог только переводил взгляд с одного на другого, не вмешиваясь в разговор, — Аляску мы забираем не в оплату, а потому, что в своё время нам за неё не заплатили ни копейки. Обманули в очередной раз. Мы бы и без договора с вами забрали Аляску, это вопрос принципа. Вы видели, мы вполне можем это сделать. А цена вопроса — дружба. Мы понимали, что если мы не поможем сегодня, то завтра на этом континенте останутся только те, кто опасен любому здравомыслящему человеку. Это раковая опухоль, и мы не хотели, чтобы эта опухоль опутала планету.
— Спасибо, господин генерал, — опустил голову в поклоне Роб Честер, — за полный ответ, и простите меня за бестактность».
В таком режиме мы уже двигались десять дней. По дороге нам встречались сожжённые города, причём сожжённые не ядерным взрывом, такие места мы обходили, а изнутри. Их как будто бы жгли специально. Не все здания были сожжены, но большая часть. Фактически, города были мертвы. Кругом были развороченные или сожжённые машины, разложившиеся или высохшие трупы и вонь. Эта ужасная вонь. Она сводила с ума. Лишь только вне городов она становилась менее заметна. Организованные сопротивления прекратились на четвёртый день. Ещё встречались отдельные отряды или одиночки, которые при виде нас, не задумываясь, бросались в атаку, но погибали даже, не приблизившись на дистанцию в сто метров. Их расстреливал десант на борту. Танки вообще перестали принимать какое-то участие в избиении. Не имело смысла. Вообще, глядя на то, как эти изгои бросаются на многочисленного и превосходящего во всём врага, создаётся впечатление, что у них на самом деле что-то произошло с мозгом. Это была не отвага, нет. Это было отсутствие инстинкта самосохранения. Отвага, какая бы она не была, предполагает уничтожение врага, но так, чтобы его можно было, как можно больше уничтожить, и, если больше нет вариантов, погибнуть, принеся какую-то пользу. Эти же, бросались на стволы, совершенно не задумываясь о последствиях. Буд-то бы какой-то опасный вирус уничтожил важную составляющую мозга, отвечающую за самосохранение. Но были и такие, которые не растеряли рассудок. Эти индивиды ходили в нормальной одежде, и не уродовали своё тело и лица. И вот от них и следовало ожидать наибольшей опасности. Но разведка, оплошав один раз, больше не допускала промахов. Спутниковая, в том числе. Нас загодя предупреждали о готовящейся засаде, или о массовых скоплениях уродов, и мы принимали меры. Один раз к нам вышли вроде как нормальные люди. Это было отдалённое поселение от большого города. Из этого поселения сохранилось человек восемьдесят. Уже позже мы выяснили, как им удалось выжить в этом кошмаре. Как раз эта удалённость и помогла. Когда произошли ядерные взрывы, этот район не задело, но взрывы были отчётливо видны и с этого района. И тогда, один из поселенцев, отправился в ближайший крупный город, чтобы выяснить, что происходит. Радио к тому времени не работало, телевидение тоже. То, что он там увидел, его поразило. Закон и порядок пропал как явление. На центральных улицах происходили грабежи, насилия и убийства. Магазины разграблялись и сжигались, люди, кому не повезло, или кто был менее агрессивен — уничтожались на месте. Не просто так, сначала его полностью раздевали, женщин насиловали прямо на улице, а потом убивали. Тут же, не сходя с места. Полиция бездействовала. Да её вообще он не увидел ни разу, за весь свой вояж по этому городу. Уже потом, когда он собрался обратно, он заметил, что одно из зданий полицейского участка сожжено. Вероятно, остальные участки постигла та же участь. Поэтому, чтобы не испытывать судьбу, он решил побыстрее покинуть этот, вдруг внезапно ставший негостеприимным, город. Примечательно, что в основном, всеми этими безобразиями занималось чёрное население. Даже женщины и дети творили беспредел. У этого разведчика, в голове не укладывалось, как, за какой-то день, да что день, часы, из благополучной страны, получилось вот это? Где раньше обитали все эти вурдалаки? И это ведь не сотня человек, даже не тысяча, а тысячи. Почему раньше всего этого не происходило? И он не находил ответ. Пару раз, когда он спешно покидал город, его пытались остановить, какие-то чёрные гориллы с автоматами, но он не останавливался, справедливо полагая, что если он остановится, то его ждёт участь того, что он увидел ранее. Погоня за ним не увязалась, только постреляли в след, но машина, а самое главное, сам разведчик не пострадали. Только заднего лобового стекла лишился, и в переднем появились отверстия от пуль. Почему они не погнались за ним? А зачем? У них и без него много объектов для грабежа и издевательств. Вот позже, когда основную часть населения этого города уничтожат, вот тогда заезжать сюда — это будет сто процентной гарантией самоубийства.
Да поселения он всё же добрался. Затем было собрано экстренное собрание жителей, и там он рассказал, что происходит в городе. Кто-то не поверил, и решил сам съездить на разведку, но основная часть смогла сделать правильные выводы. У одного из жителей поселения, было большое бомбоубежище, человек на сто. Человеком он был не бедным, и озаботился мерами безопасности. Но строил он его тайно. Даже местные жители не все знали, что он строит ночами, потому что днём, он маскировал всю свою деятельность. Забор у него был высокий, и камер много. Кроме того, охрана следила за всем этим. Так что, секрет строительства удалось сохранить. А почему он решил построить бункер именно на сто жителей, так он и сам не мог этого объяснить. Продуктов было заготовлено на целый год, и тоже на сотню человек, но с водой он не угадал. Она закончилась через пару месяцев. Что-то случилось со скважиной, которая была выведена в бункер. Да, спрятаться в бункере решило восемьдесят человек. Посёлок был небольшой, на сотню жителей. Те, кто не поверил, и решил проверить самостоятельно, после того как уехали, больше не вернулись. Видимо не повезло.
Пока была вода, они сидели в бункере тихо, не высовывались. За это время, поселение успело посетить несколько банд, разграбить и уничтожить всё поселение, но бункер они так и не обнаружили. На исходе второго месяца, сделали первую вылазку. Всё было тихо. Посторонних в бывшем поселении не оказалось. В прочем, оставаться здесь не было совершенно никакого смысла. Дома были разрушены, и здесь нельзя было спрятаться даже от дождя. Не удивительно, что никого не осталось. Воспользовавшись этим, поселенцы протянули шланги от другой скважины из соседнего дома, своя-то скважина, которая была в бункере, приказала долго жить, и заполнили все ёмкости. Этого хватит ещё на два месяца. Так они и жили. Но ко времени, когда подошла наша колонна, у них уже закончились продукты, и они уже голодали несколько дней. Ничего съестного в поселении не осталось. Всё было разграблено и уничтожено. Они и так, тянули эти продукты слишком долго. Рассчитано было на сотню человек на год, а их было восемьдесят, и продержались они почти полтора года. Они вылезли из бункера, когда увидели, что двигается не страшенная техника уродов, а вполне нормальная. Пусть танки, но без всех этих цепей и навесов, и без украшений на броне в виде отрезанных голов. Они поняли, что это спасение, и медлить не стали. Мы не стали с ними разбираться, а передали союзникам. Это их граждане, пусть сами с ними решают.
Кстати, союзники. Свою часть работы они выполняли полностью и в срок. Боеприпасы и топливо доставлялось без задержек. Следом за нами шли караваны бензовозов и грузовых машин. Они не боялись быть захваченными или разбитыми, потому что за нами шли конфедераты, и расширяли захваченные территории. Да, их было немного, но ради того, чтобы удерживать уже зачищенную территорию, использовали даже детей, женщин и стариков. Благодаря этому войскам конфедератов удавалось не растратить свой боевой ресурс для удержания территорий, и двигаться дальше.
И вот, мы наконец-то добрались до границы с Канадой. Двигались мы по дороге, и оказались перед КПП Канадской границы. Надо сказать, что граница была укреплена. От КПП, вдаль, в одну и другую сторону, уходили трёхметровые заборы, с егозой поверху в два ряда, которая была ещё и под напряжением, это заметно по изоляторам, на которые крепились эти ограждения. Под забором, со стороны Штатов, выкопан ров, шириной метров пять и глубиной столько же. Сам КПП был оборудован серьёзными воротами с калиткой в них, а с двух сторон от забора возвышались два наблюдательных пункта, сооружённых из блоков, которые ставят на дороге, для организации змейки. Змейка эта тоже присутствовала. Кроме всего прочего, блоки эти были выложены в два ряда, создавая довольно внушительную толщину стен. В стене, обращённой наружу, было три амбразуры, из которых торчали крупнокалиберные пулемёты, а на крыше были заметны головы наблюдателей. Не удивлюсь, если там обнаружится миномётная площадка. Впрочем, если понадобиться, то разберём и это сооружение. Это от изгоев ещё может помочь, от нас это не спасёт. Но всё равно, мы остановились за пару километров от границы. Кто знает, может тут у них, каждый метр пристрелян гаубицами. Многочисленные воронки намекали на это, Канадцев считать тупыми я бы поостерегся. Два километра от границы тоже не спасёт, случись что, просто мы остановились у предупредительной таблички. На ней было сказано, что двигаться можно только по одной машине. Про танки там не говорилось, но пробовать пока рано.
О случившейся заминке было доложено Марочка Игорю Владимировичу, и через десять минут, к переднему танку подкатил БТР, на броне которого, разместился полковник. К антенне был привязан белый флаг, знак парламентёра. Полковник нашёл меня взглядом, и махнул рукой, чтобы я присоединился к нему. Заставлять себя ждать я не стал, и запрыгнул на броню.
— Что думаете, товарищ полковник, — обратился я к нему, — пропустят?
— А куда они денутся? — Усмехнулся он. — Ещё и сопровождение дадут, чтобы не останавливались не в тех местах по дороге.
— А ну как упрутся? — Не сдавался я.
— Ну, тогда ты нам ворота откроешь, — пожал он плечами, — а они сами потом себя винить будут. Если что, «Белый Лебедь» на старте. И у нас страх как много ФАБ 500. Не обратно же их везти.
— Тоже, верно, — согласился я, — да и, недалеко они ушли от Штатов, такие же русофобы.
За разговорами, мы не заметили, как доехали до змейки, уложенной на КПП. Дальше ехать мы не стали, а спустились с брони, и пешочком добрались до открывшейся калитки в воротах. Из калитки вышел коренастый полковник. Оружия у него не было, но за калиткой находилось отделение солдат, с направленным в нашу сторону оружием. Они находились на искусственном возвышении, и полковник не перекрывал им директрису огня. Кроме того, он ещё и в сторону отошёл, но от калитки не отходил.
— Полковник Прайс, — козырнул он, — с кем имею честь, и что вам нужно?
— Полковник Марочка, — в ответ козырнул полковник, — 1 полк БОР «Немезида» Российской Федерации. Нам необходимо проследовать на Аляску. Хотелось бы, чтобы вы не чинили нам препятствий. Канада нас не интересует, и нам нужен только сухопутный проход.
— Ничем не могу помочь, полковник, — усмехнулся он, — проезд закрыт, и уже давно. Принимаем только беженцев из Соединённых Штатов Америки, и то не всех. Хотя и они перестали выходить к границе. И не важно, что вам нужен только транзит. Никогда русский солдат не ступит на территорию Канады.
— Ты не торопись, полковник, — ехидно ответил Марочка, — а лучше свяжись со своим руководством. Ты только солдат, а принимают решения политики. Тем более, наш Глава уже общался с вашим Премьер-Министром, и предупреждал, что нам потребуется проход. Премьер-Министр не возражал. Так что, не нужно здесь свои желания, за волю народа и Премьера принимать.
— А я говорю именно от имени Премьер-Министра и народа сейчас, полковник. Час назад, я получил дополнительные инструкции на этот счёт. Могу процитировать дословно. «Ни в коем случае не пропускать русских через нашу территорию. При попытке нарушения государственной границы, открывать огонь на поражение». И я это сделаю, полковник. — Зло ответил Прайс.
— Посмотри вокруг, полковник, — продолжил он, что ты видишь?
Вокруг действительно была живописная картина. На всём протяжении видимости, были глубокие воронки, метра по полтора в глубину, и было их достаточно много. Даже там, где остановилась наша техника, воронок было полно. Дорога, по которой мы ехали, выглядела свежей, будто недавно укатанной. Это говорило о том, что всё здесь было пристреляно, как я и думал. А дорогу потом починили, сами.
— Уже были такие, — самодовольно продолжил Прайс, — кто хотел пересечь границу без разрешения, и все они сейчас находятся под землёй. Нам самим пришлось хоронить их, а то сильно воняли. И думаешь, я не знаю, полковник, что вы творите в США? Как вы уничтожаете всё население Штатов. Ты что думаешь, полковник, вам всё это сойдёт с рук? Как бы, не так. Вы ещё ответите за всё, что вы натворили, перед лицом общественности. А я лично, станцую на твоей могиле. И если вы сейчас только предпримете попытку движения в эту сторону, то будь уверен, я вас раскатаю с большим удовольствием. И много времени у меня это не займёт. Мы не те несчастные американцы, которых вы на свои гусеницы намотали, мы великая страна, и постоять за себя сможем.
— Ой дурак, ой дурак, — покачал головой Марочка, — ты только что вынес себе и своей стране смертный приговор. И будь уверен, народ тебе ещё это напомнит. Ты что думаешь, полковник, как мы сюда добрались из Луизианы, на подступах которой было не в пример больше, этих, как ты говоришь, беззащитных американцев, не потеряв при этом ни одного человека? Эти, как ты говоришь, беззащитные американцы, уже людей едят, и именно от них вы отбивались. Что ж вы не пропустили их на свою территорию как беженцев? Правильно, потому что не беженцы они, а бешенцы. Улови разницу. И ты мне сейчас, на голубом глазу, заливаешь, что это невинные американцы? Какие же вы всё-таки лицемеры. Что ж, тем проще мне будет с принятием решения.
Он уже повернулся в мою сторону, вероятно для того, чтобы отдать приказ, а я уже прикинул, что сейчас самое удобное время, калитка то открыта, препятствий никаких, но тут выскочил боец из десантного отделения, и подбежал к полковнику.