- Про мальчика? – мягко спросила она. Какой, однако, певучий голос.
- Про господина Лаубе, - строго сказал Вебер. – Скажите, вы знаете его?
- Да, я его помню. Людвиг, - согласилась она. – Он приходил ко мне. Музыкант… такие нежные пальцы… внимательный, всегда вежливый такой, словно…
Я кашлянула. Еще немного, и не удержу, и так тяну из последних сил. И какой Людвиг нежный со шлюхами мне слушать не интересно.
- Хорошо, госпожа Матильда, - быстро сказал Вебер. – Скажите, а вы помните, как вас убили?
- Да, - грустно сказала она.
- Вы видели – кто это был? Можете опознать?
- О-о, - она вздохнула. – Да, я все помню. Поначалу я приняла его за Людвига. Он так похож… То же лицо, но… Но тот был совсем другой. Злой, резкий. Он подошел ко мне на улице. И сразу схватил за горло…
Тут у меня дрогнули руки. Вот все, не удержу…
- То есть, он выглядел как господин Лаубе? – спросил Вебер.
- Да, точно так, - сказала она.
- Тогда почему вы решили, что это не он?
- Не знаю… - ее голос прозвучал растерянно. - Но что-то в нем было не так… я даже не знаю… глаза…
- Другого цвета глаза?
- Нет. Просто в них… ярость и еще… запах другой. От Людвига пахло одеколоном дорогим, а этот…
Не успела. Вот тут мне в голову словно ударило. Ох. И все, я выпустила, больше не смогла. Кости покойной рассыпались пеплом. А поняла, что падаю, силы оставляют меня, и так выложилась больше, чем вообще могла. Сейчас головой об угол стола… мелькнуло…
Мгновение, и меня подхватывают чьи-то руки, не дают упасть.
Потом крики, кажется, Вебера, меня отбирают, поднимают и оттаскивают в сторону. На кресло. Оставляют. Потом какой-то грохот и возня… Я пытаюсь хоть немного открыть глаза и понять что происходит…
Там, у стола, на полу, носом вниз, лежит Людвиг, а Вебер заламывает ему руки за спиной, прижимая коленом.
- Эй… - я ничего не могу понять. – Что происходит?
- Он к вам бросился, леди Одетта, - буркнул Вебер. - Наручники порвал, словно это ниточка…
Порвал? Оборотни сильные. А по крови он оборотень, хоть и не оборачивался.
Только ведь плохого-то не хотел.
- Ганс, отпусти его, он ведь мне помочь хотел, когда я в обморок упала. Отпусти.
Людвиг поднял голову ко мне, посмотрел. Нос у него разбит, течет кровь. Цепочка наручников действительно порвана, болтается. Я вдруг подумала, что если порвал, мог бы и Веберу шею свернуть… легко, если б захотел только. Вот тебе и нежный мальчик.
4
Вечером к нам в участок завалилась целая толпа.
Музыканты, а словно цыгане – шумят, кричат, разве что песни не поют. Хотя кто-то и петь пытался.