Он молча кивнул.
Паника в его глазах. Желваки дернулись… но он только крепко сжал зубы…
- Если я действительно убивал людей, - сказал тихо и глухо, - то, наверно, так надо. Пока не убил кого-то еще.
Рука у него дернулась было к лицу, но он тут же в карман спрятал. И вторую тоже. Что… Я не поняла сначала. Но руки у него просто дрожат. Ощутимо. И самого его начинает потряхивать. Страшно ему?
Но смотрит на меня прямо и внимательно.
- А знаете… - вдруг решила я, - ту шлюху можно спросить. Пусть опознает вас. Это, конечно, давно было, но можно попробовать. Пьяный не узнает, но она могла бы.
- Спросить? – не понял Людвиг. – Она жива?
- Нет, - я невольно усмехнулась. – Она мертва, конечно. Спросить, как сегодня господина Кёстера. Найти ее могилу. Она могла убийцу видеть.
- Хорошо, - Людвиг моргнул. – Конечно… А я что-то должен делать?
- Пока нет, - сказала я. – Вот, я чуть не забыла. Еще тест. Возьмите.
Достала из кармана и протянула ему ложку.
Он взял. Не отдернул руку, не дернулся, спокойно взял. Хотя руки дрожали все же очень заметно. Но это не от ложки…
- Сожмите и подержите немного, - сказала я. – И скажите, что чувствуете.
Он сжал. Но ничего.
- Серебро? – спросил он. – Ничего не чувствую. Но вообще, знаете, у меня аллергия на серебро… Вернее, я думал, что аллергия. Но в столовых ложках его, наверно, не слишком много. А вот более чистое… был у меня… - он чуть губы закусил, чуть смущенно. – Медальон. На память… Я под рубашкой носил. Серебряный. И через несколько дней на груди кожа чесаться начала.
- И вы сняли?
Он мотнул головой.
- Не совсем. Я его в кожаный чехольчик… вот…
Свободной рукой Людвиг достал из-под воротника шнурок, а на шнурке – маленький кожаный мешочек. Я чуть не икнула от такого.
- Вы носите на груди серебро?
- Да, - сказал он. – Не совсем на груди, оно же… оно же не касается кожи.
И все равно. Так близко.
- Давно? – спросила я.
- Лет шесть. Учились в консерватории.
Ох, ты ж… Девушка. И что-то нам не заладилось, а медальончик памятью остался? Вот только не говори мне парень, что ее тоже загрызли собаки, а ты не знал?
- Девушка? – все же спросила я. – И что с ней стало?
- Ничего, - он даже немного удивился. – У нас был роман, но потом… мы расстались. Она уехала в Арден, ее пригласили выступать, я сюда, домой. Анна Майер, может быть, вы слышали? В газетах писали недавно… Она пианистка, очень талантлива.
Не уверена, что слышала, я таким не интересуюсь. Но верю.
- Руку покажите, - сказала я.
Он взял ложку в другую руку, а ту – развернул ладонью ко мне. Ничего.